Владимир Сканников

Час-корень

Глава 1

Роберт шагнул из тамбура на перрон и зажмурился от яркого света. Солнце висело почти в зените, заливая город тягучим зноем. Было градусов тридцать пять, а то и все сорок. Точную температуру могло бы подсказать, по идее, электронное табло над входом в вокзал, но оно не работало. Сдохло, наверно, от перегрузки.
Он побрёл вдоль вагона, придерживая левой рукой наплечную сумку, а правой волоча за собой громоздкий чемодан на колёсах. Поезд зло посверкивал стёклами, дышал нагретым железом. Вокзальная дикторша раздражённо бубнила что-то про нумерацию с головы. На перроне встречающие со смехом кидались на прибывающих.
Роберта не встретил никто.
Он, впрочем, и не рассчитывал.
На привокзальной площади, покряхтывая, разворачивался автобус, набитый пассажирами под завязку. Роберт с сомнением посмотрел на него и пошёл к таксистам, которые кучковались неподалёку, в тени высокого тополя.
— До Усть-Кумска сколько возьмёте?
Они отреагировали странно — поморщились, словно он спросил о чём-то малоприличном, и быстро переглянулись. Самый молодой из них, крепыш-колобок со стрижкой под ноль, пробурчал:
— Две тысячи.
— Издеваешься? — спросил Роберт. — Я сюда на поезде из-под Питера за четыре с половиной доехал. Можно сказать, через всю страну с севера на юг.
— Рад за тебя. И чё?
— Да ничё. Отсюда до Усть-Кумска — двадцать минут езды, я по яндекс-карте смотрел. Ну, может, полчаса. Две тысячи за такое — не слишком? 
— Найдёшь дешевле — езжай.
Роберт мысленно выругался. Сумма была не то чтобы неподъёмной, но выбрасывать её просто так совершенно не улыбалось. Учительская профессия давно избавила его от любых буржуйских замашек.
Он потащился на остановку. Внимательно изучил расписание, но оно не порадовало. Автобусы до Усть-Кумска ходили редко — ближайший ожидался лишь к вечеру, а запасы терпения были уже исчерпаны.
— Слышь, братан, — окликнул его молодой таксист. — Ладно уж, так и быть, за полторы везу. Это, считай, подарок. Ты не местный, просто не знаешь. Некоторые вообще в Усть-Кумск не суются ни за какие бабки.
— Почему? — удивился Роберт.
— Да ну…
Водила махнул рукой и, не вдаваясь в дальнейшие пояснения, взял у Роберта сумку. Они вдвоём пересекли площадь и загрузились в старенький, но опрятный «пежо». Шофёр включил кондиционер, аккуратно тронулся и вырулил с площади на неширокую улицу, обсаженную каштанами. Улица эта уводила прямо за город. Через пять минут они выскочили на скоростную трассу, а вокруг распахнулась степь.
И вот тут-то Роберт окончательно осознал, что новая жизнь — уже не абстрактный план, а вполне состоявшаяся реальность. В поезде этого ощущения не было — двухсуточная плацкартная маета не воспринималась всерьёз, казалась бездарно-глупой прелюдией к чему-то по-настоящему важному. А теперь оно, важное, началось-таки, подступило со всех сторон, захлестнуло жаркой волной…
— На отдых едешь? — спросил таксист. — В санаторий?
— Нет, не в санаторий. Работать.
Водитель хмыкнул, но говорить ничего не стал. Включил радиоприёмник и снова уставился на дорогу.
Степь, разделённая асфальтовой лентой надвое, выглядела не так, как Роберт её представлял по книжкам. Не было ни нарядных ковыльных волн, ни буйного разноцветья. Зелень к концу лета поблёкла; бурьян, иссушенный солнцем, замер в пыльном безветрии. Движение было лишь на дороге — машины мчались, ловя на стёкла солнечные лучи, а воздух над асфальтом струился и колыхался.
Таксист прибавил скорость и обошёл сначала «зилок», гружённый щебёнкой, потом антикварные «жигули». Синий щит на обочине известил, что пора сворачивать на Усть-Кумск. Городок уже показался — панельные пятиэтажки в центре и частные домики на окраине.
Роберт достал смартфон, сделал панорамную фотографию и отослал её сестрёнке Марине через WhatsApp. Написал: «Покажи родителям. Доехал нормально, буду устраиваться. Жара!» В ответ прилетел толстогубый смайлик с коротким словом: «Удачи!»
У дороги возник ещё один указатель, на этот раз чёрно-белый — машина пересекала городскую черту. Таксист вздохнул:
— Начинается. Ты, главное, не пугайся.
— В смысле?
Шофёр не успел ответить.
Радиоприёмник захрипел и заткнулся, подавившись песней Киркорова. Несколько мгновений в эфире царила полная тишина, потом из динамика послышались тихие тоскливые звуки — то ли подвывал ветер, то ли ли хныкал ребёнок. Роберт с недоумением посмотрел на таксиста, но тот сделал предостерегающий жест — погоди, мол, не переспрашивай.
Плач-вой усиливался с каждой секундой, менял тональность. В нём появлялись визгливо-злобные, истеричные нотки. Теперь казалось, что кто-то скребёт гвоздём по стеклу. Роберт передёрнулся, в груди неприятно ёкнуло. 
От этих звуков и правда веяло жутью. Человеческий слух был просто не приспособлен для их нормального восприятия. Разум требовал прекратить всё это немедленно, и Роберт протянул руку, чтобы нажать на кнопку. 
Но вой оборвался сам.
Просто исчез, развеявшись по эфиру.
Киркоров опять запел про синий цвет настроения.
Роберт, переведя дыхание, спросил:
— И что это было?
— Понятия не имею, — пожал плечами таксист. — Такая хрень — каждый раз, когда сюда заезжаешь. И выезжаешь тоже.
— Но источник же должен быть?
— Должен быть, да. Но нету.
— Что значит — нету?
— То и значит. Необъяснимая, типа, природная аномалия.
— Бред какой-то, — констатировал Роберт. — Сейчас в интернете гляну.
Мазнув пальцем по экрану смартфона, он напечатал в окошке поиска: «Усть-Кумск, вой, радио». Гаджет завис на пару секунд и выдал сообщение об ошибке. Роберт попробовал ещё раз — с тем же успехом. И только тогда заметил, что из угла экрана пропал значок сетевого соединения.
— Ага, — подтвердил шофёр, понаблюдав за его потугами. — Мобильная связь — кирдык, интернет — «давай, до свидания».
— Прикалываешься?
— Не веришь — дело твоё. Проверяй, сколько влезет. Сегодня, завтра, через неделю. Тебе ведь тут работать, не мне.
Роберт не нашёлся, что возразить. Водитель, притормозив на светофоре, сказал с некоторой долей сочувствия:
— Разберёшься, короче. Тебе, кстати, куда конкретно? По какому адресу?
— К школе. Она тут у них одна, насколько я понял.
— Да, на Западной. Знаю.
Такси катилось по узким улочкам. Пятиэтажки отгораживались от солнца шеренгами тополей; коробки кондиционеров темнели на фасадах, как бородавки. Редкие прохожие жались в тень, машины прятались по дворам. Сиротливо белели полустёртые «зебры» на переходах.
Налёт провинциальности чувствовался повсюду — он покрывал, казалось, тротуары и крыши, оседал во дворах, въедался в аляповатые вывески магазинов. По переулкам разливалась тихая дрёма, послеполуденная знойная одурь. Хотелось глотнуть холодной воды и закрыть глаза. 
Школа оказалась кирпичным зданием советской постройки. Стандартная планировка в три этажа, деревья вдоль железной ограды, пересохшие клумбы. Асфальт во дворе поседел от пыли, триколор на крыше обвис.
— Приехали, — сказал таксист. — Ты, значит, сюда устроился? Учителем?
— Да.
— А предмет? Физра?
— Почему физра? История вообще-то.
— Ну круто, чё. Я как раз сериал про викингов досмотрел. У них там девка ещё — огонь, блондинка, жена ихнего предводителя.
— Так детишкам и передам.
Шофёр заржал и, высадив пассажира, укатил восвояси. Роберт постоял на обочине, глядя вслед. Перевёл взгляд на ворота школы — они были открыты настежь. Он миновал их и зашагал к крыльцу. Колёсики чемодана постанывали тяжело и надсадно. 
Школьный двор пустовал, было тихо — каникулы ещё не закончились, остался последний день. Чуть заметно пахло побелкой и свежей краской. Он переступил порог и оказался в вестибюле, лицом к лицу с пожилой вахтёршей, скучавшей за облезлым столом.
— Вы к кому? — спросила она.
— К директору. Мы с ней договаривались.
— А, поняла. Вы, наверно, Роберт… э-э-э… Александрович? Ксения Тихоновна предупреждала. Вон её кабинет, только распишитесь сначала.
Он нарисовал закорючку в журнале для посетителей и спросил:
— Можно я у вас чемодан оставлю, чтобы с ним не таскаться?
— Оставляйте, — великодушно разрешила вахтёрша.
Роберт заглянул в директорскую приёмную — крошечную клетушку с зарешеченным окном и сейфом в углу. Секретарши на месте не было, и он сразу постучал в кабинет. Директриса — полноватая тётка лет сорока пяти — оторвалась от ноутбука и после взаимных приветствий указала на стул:
— Присаживайтесь. Как доехали?
— Нормально, спасибо. Прямо с поезда к вам.
— Ну, надеюсь, до завтра успеете отдохнуть. Вы, Роберт Александрович, нас, честно говоря, очень выручили — предшественник ваш уволился две недели назад. Представляете, да? За полмесяца до первого сентября! Как будто специально подгадывал… Мы тут в лёгкой панике были — город, сами видите, маленький, меньше десяти тысяч, специалистов нет, а иногородние не хотят. Мы вакансию разместили, но особо ни на что не рассчитывали. И вдруг — ваш звонок… Извините, можно я вам откровенный вопрос задам?
— Да, пожалуйста.
— Вы в Петербурге закончили вуз и проработали какое-то время. Два года, если не ошибаюсь. А теперь — сюда, в эту глушь. Как же так получилось?
Роберт помолчал, потом нехотя ответил:
— Ну, во-первых, мне врачи посоветовали, чтобы климат сухой и жаркий…
— Ой, я не знала, прошу прощения.
— Ничего страшного. Во-вторых, прописан-то я не в Питере, а в области, километров за сто. Пока учился — в общаге жил, потом снимал комнату в коммуналке. Удовольствие — ниже среднего. А тут смотрю — вы жильё предлагаете, квартиру отдельную. Даже не ожидал, что такое ещё бывает.
— У нас — бывает, — сказала директриса со вздохом. — Это квартира моих знакомых, стоит пустая. Они её сдать хотели, но спроса нет. Теперь согласны, чтобы жилец хотя бы ЖКУ оплачивал каждый месяц. Однушка, между прочим, вполне приличная. С мебелью, с телевизором. Вот, кстати, держите ключ, а адрес я вам сейчас напишу.
Она взяла бумагу и ручку, а Роберт, поколебавшись, сказал:
— Разрешите и мне спросить напрямую?
— Слушаю вас.
— Насчёт вашего города. Знаете, очень странное ощущение. Я, когда увидел вакансию, полез в интернет — что за Усть-Кумск такой? И ничего почти не нашёл. Ни официального сайта, ни упоминаний на форумах. Разве что статья в Википедии — три абзаца. А в своём объявлении вы даже электронную почту не указали, только городской телефон. Ну, я подумал — мало ли, может, им так удобнее… А теперь вот приехал и выясняю, что интернет у вас тут вообще отсутствует. И заодно — мобильная связь. Неприятный сюрприз, честно говоря.
Директриса покраснела, как старшеклассница, и отвела глаза. Нервно передвинула блокнот на столешнице, надела колпачок на ручку, снова сняла, после чего призналась:
— Вы правы, Роберт Александрович. Я не обо всём вас предупредила — не очень красиво получилось, согласна. Когда вы нам позвонили, могла бы сказать насчёт интернета, но как-то, знаете, не решилась. Подумала — вы сразу откажетесь, и работать некому будет. А мы и так зашиваемся! Так что, пожалуйста, поймите правильно…
Роберт подумал — будь он вспыльчивым человеком, закатил бы сейчас скандал. Хороший такой скандал, полноценный, минут на двадцать. С брызганьем слюной и переходом на личности.
— Ладно, — сказал он вслух, — я понимаю ваши мотивы. Но всё-таки — что у вас тут за аномалия? И завывания на въезде в город — откуда они берутся?
— Ох, даже не спрашивайте. К нам из Москвы комиссии приезжали, но так и не разобрались. Радио в городе можно слушать, телесигнал идёт, а интернет и мобильники — как отрезало! Мистика самая настоящая!
— И давно это началось?
— Шестнадцать лет назад с небольшим. До этого всё было нормально, город как город, а потом вдруг ни с того ни с сего — этот вой, помехи… Многие испугались, начали уезжать… Хорошо хоть, санаторий продолжает работать, иначе Усть-Кумск захирел бы полностью. У нас тут источники минеральные, люди лечатся… В общем, Роберт Александрович, не всё так печально! И школа у нас нормальная, педагогический коллектив неплохой — девчонки, кстати, есть молодые и незамужние. Я прямо очень надеюсь, что вы у нас приживётесь…
Роберт мрачно кивнул. Да, дёргаться было поздно. Не возвращаться же, в самом деле? Хотел перемен в судьбе — получи…
Хозяйка кабинета тем временем сняла телефонную трубку с витым шнуром и долго вслушивалась в гудки. Сказала с сожалением:
— Завуча нет, ещё не пришла с обеда. А я хотела, чтобы она вам объяснила подробно, какая у вас будет нагрузка. Ладно, в общих чертах могу и сама. Мы вам доверим средние классы — четыре пятых, три шестых, три седьмых. В каждом классе два часа в неделю — история, один час — обществознание.
— По стандарту, в общем.
— Именно так. Да, и старшеклассники вам в довесок, десятый класс — он в школе только один. Так что, если брать в общем, мы вас загрузим плотно, чтобы копеечка набегала. Думаю, справитесь.
— Постараюсь.
— И ещё…
Директриса сделала паузу, будто подчёркивая серьёзность момента, и сообщила:
— Хотим предложить вам классное руководство. Вы ведь не против?
— Раньше я этим не занимался.
— За это идёт доплата, естественно. Шесть тысяч в месяц.
— А класс какой?
— Десятый. Они там уже достаточно взрослые — то есть, по крайней мере, на головах не будут ходить. Ну и, кроме того, их мало, всего четырнадцать в классе.
Она уставилась на него с такой надеждой, что Роберт понял — здесь явно скрыт какой-то подвох. Да и вообще, предложение не особенно вдохновило. Одно дело — преподавать, рассказывать что-нибудь на уроке, и совсем другое — вникать в тинейджерские проблемы, беседовать «за жизнь» и устраивать разборки с родителями (у которых, конечно же, имеется свой, единственно верный взгляд на систему образования). 
Но и отказываться от прибавки к зарплате — глупо. Тем более что, учитывая отсутствие интернета, в городке особо нечем заняться, кроме работы. Во всяком случае, на первых порах…
— А вот кстати, — сказал он, оттягивая решение, — десятиклассников как-то уж совсем мало, просто на удивление. Из-за чего?
И опять ему удалось смутить собеседницу. Она нахмурилась, пожала плечами:
— Спад рождаемости. Ну так что, возьмёте ребят?
— Ну хорошо, возьму, раз такое дело.
— Вот и отлично. Добро пожаловать в коллектив, Роберт Александрович. Начинаем вас оформлять — наша секретарь подскажет, что требуется конкретно. Она сейчас тоже на обеде, но скоро должна вернуться…
— Я уже тут!
В кабинет заглянула барышня, на вид — ровесница Роберта. Высокая, костлявая и сутуловатая, в бесформенных штанах и спортивной майке. В руке у неё было надгрызенное зелёное яблоко.
— Наташа, — сказала ей директриса, — вот наш новый коллега. Нужно заявление о приёме, ну и всё остальное.
— Полную ставку оформляем или совместительство?
— Ставку. С первого сентября.
— Поняла. Пойдёмте.
Последняя фраза адресовалась Роберту. Он поднялся и сказал хозяйке кабинета:
— Спасибо. Значит, до завтра?
— Да, ждём вас с утра. Расписание уже вывешено, можете посмотреть. А сегодня — устраивайтесь, отдыхайте с дороги. Звоните, если будут вопросы.
Выходя вслед за Наташей в приёмную, Роберт мысленно спросил сам себя — правильно ли он всё-таки поступил, согласившись сюда приехать? Ответить с ходу не получилось.
Зато его посетила неожиданная догадка. А точнее, в голове сопоставились два вроде бы разрозненных факта.
Факт первый. Шестнадцать лет назад в городе нарушилась мобильная связь, а в эфире что-то завыло. Факт второй. Большинству десятиклассников, с которыми придётся работать, сейчас должно быть как раз по шестнадцать лет. То есть они — ровесники аномалии.

Глава 2

Секретарша села на своё место, он примостился рядом и, получив чистый лист бумаги, начал старательно выводить под её диктовку: «Директору МБОУ СОШ города Усть-Кумска…» Когда он дописал заявление, Наташа сказала:
— Теперь мне от вас нужна трудовая книжка. И ещё медицинская, там должна быть отметка из санэпидемстанции — анализ на гельминты плюс инструктаж-санминимум. В поликлинике надо встать на учёт, пройти медкомиссию… 
— Я в Питере медосмотр проходил недавно — плановый, ежегодный. Все отметки в бумажках есть. Можно мне как-нибудь автоматом?
— Не знаю даже — иногородних ни разу не оформляла. Позвоню в поликлинику, уточню. А вам ещё надо справку из психбольницы, что вы у них на учёте не состояли. Ну и тест на коронавирус, само собой, его рано утром можно сдать в поликлинике, там результаты быстро…
Когда Роберт вышел из школы, голова гудела и туго соображала. Слишком много впечатлений и сведений обрушилось на него за эти часы, особенно по контрасту с долгим бездельем в поезде. Он постоял у крыльца, прислушиваясь к ленивому чириканью воробьёв, и поплёлся по улице. Директриса объяснила дорогу — квартира, по её словам, находилась в пяти минутах ходьбы.
Увидев нужный адрес, он свернул во двор. Миновал детскую площадку с песочницей, качелями на цепях и теннисным столом, который был исцарапан так, что почти не осталось краски. Сорняки росли привольно и густо. Посреди площадки торчала ржавая цилиндрическая опора для карусели, но сама карусель отсутствовала.
Зато имелись деревья, которые восхитили его с первого взгляда. Дикие абрикосы с морщинистыми стволами и переспелой плодовой мякотью, которая валялась вокруг, в траве. Или грецкие орехи — высокие, до пятого этажа. Не то что в промозглом Питере, где ореховые деревья тоже иногда попадались, но, по сравнению со здешними, выглядели как недокормленные бедные родственники.
Рядом был асфальтовый пятачок с металлическими столбами в человеческий рост и проволокой для сушки белья. Роберт пригнулся, чтобы не зацепиться за эту проволоку макушкой, и подошёл к подъезду (питерское словечко «парадное» было бы тут не совсем уместно). Бабулька, сидевшая на скамейке, спросила с подозрением в голосе:
— Вы в какую квартиру?
Он подавил соблазн послать любознательную гражданку подальше — решил, что не надо портить отношения с будущими соседями. Вежливо доложил:
— В одиннадцатую.
— А, — сказала бабулька, — ясно. Это на четвёртый этаж, а там — посредине. Значит, нашли они всё-таки, кому сдать? Ну, повезло им, а то была сплошная морока… 
— Спасибо за консультацию.
У собеседницы явно были ещё вопросы, но он не стал дожидаться — кивнул и юркнул в подъезд. Моргнул, привыкая к затхлому полумраку, и двинулся вверх по лестнице. На стенке между третьим этажом и четвёртым чернела надпись маркером: «Танюха the best!» Рядом неведомый полиглот изобразил кривое сердечко.
Дверь в одиннадцатую квартиру была обтянута коричневым дерматином. Роберт нашарил в кармане ключ — и застыл.
Откуда-то сверху донёсся вой.
По спине прошёл холодок.
Вой был тихий, на грани слышимости, но, без сомнения, тот же самый, что и на въезде в город. Визгливый плач аномалии.
Роберт, оставив чемодан, сделал несколько несколько шагов по ступенькам и заглянул на пятый этаж. Ничего необычного не увидел — запертые квартирные двери, люк на чердак. Прислушался, чтобы точнее определить, откуда идёт загадочный звук, но тот, как нарочно, смолк. Подъезд опять наполнила гулкая тишина.
Роберт пробормотал ругательство.
Мелькнула мысль — а не едет ли, часом, крыша? Может, он в поезде перегрелся, а теперь пошли глюки…
«Хрен вам», — подумал он.
Пусть воют хоть до позеленения, ему наплевать.
Вернулся к своей двери, открыл и шагнул с вещами через порог.
Квартира и в самом деле оказалась приятной. Прихожая небольшая, но развернуться можно. Слева — санузел, прямо по коридорчику — кухня с мутно-стеклянной дверью, справа — жилая комната. Мягкий рыжеватый диван, раздвижное кресло, письменный стол и шкаф. Бежевые обои с ненавязчиво-рельефным узором. Телевизор в углу и дверь на балкон.
Ковров на стенах, к счастью, не наблюдалось, зато в наличии был другой полузабытый реликт — городской телефон на тумбочке. Роберт снял трубку, и та с готовностью загудела. Подумалось, что надо будет уточнить в школе, какой тут у него номер.
Смартфон он по привычке поставил на подзарядку, хотя толку от этого чуда техники было теперь немного — разве что посмотреть фотографии или почитать одну из когда-то скачанных книжек.
Проинспектировав кухню, он включил холодильник — и только после этого вспомнил, что не купил еды. Поморщился от досады, сунул ноги в кроссовки и снова вышел на лестничную площадку. Пока запирал квартиру, этажом выше хлопнула дверь, и по лестнице сбежала худенькая девица в шортах и красном топике, совсем ещё юная.
— Здрасьте, — жизнерадостно сказала она. — Вы наш новый сосед?
— Здравствуй. Да, сосед. А ты — Таня?
— Ой, а откуда знаете?
— На стенке прочёл.
Он кивнул на надпись с сердечком. Она хихикнула:
— Вы прям вообще догадливый. С другого города, наверно, приехали?
— Интересная логика. Раз догадливый, то из другого города?
— Не, просто вы говорите так…
Она в затруднении пошевелила пальцами, подбирая формулировку. Роберт, впрочем, понял её вполне. Он тоже успел заметить, что местные (во всяком случае, некоторые из них) произносят слова иначе, чем его земляки под Питером. Нет, это был не акцент — скорее, неуловимый сдвиг интонации. Мягко-напористый южнорусский говор.
— А что будете у нас делать? — спросила Таня.
— В школе преподавать.
— Правда? Я в десятом учусь.
— Ну, тогда морально готовься, что будем видеться с тобой часто. Я твой новый классный руководитель.
— Прикольно. А мы угадывали, кого нам поставят. У Светки с нашего класса мама тоже училка — она сказала, что Конь уволился…
— Конь?
— А, да, вы ж его не знаете. Это наш бывший классный, у него фамилия Коновалов. Он старый уже, всё время на нервах. А весной вообще начал гнать на нас — мы, типа, неправильные, нас всех проверить надо и просканировать…
— Чего-чего? Просканировать?
— Да, прикиньте! Распсиховался, короче, жутко. Мы думали — за лето успокоится, а получилось, значит, вот так. Ну и хорошо, ему давно на пенсию надо. А вам сколько лет? И как вас, кстати, зовут?
— Двадцать пять. Роберт Александрович.
— Позвоню сегодня девчонкам, расскажу им.
Он представил себе эту архаическую картину — барышня, вместо того чтобы настрочить сообщение в группу с фоточками и смайликами, сядет дома за телефон и начнёт обзванивать подружек по очереди, неутомимо и методично. Прямо как в той советской комедии: «Алло, Галочка? Ты щас умрёшь…»
— Ага, — сказал он, — давай. Увидимся на уроках.
Новоприобретённая соседка ускакала, а Роберт не спеша дошагал до продуктового мини-маркета, приютившегося через дорогу. Затарился там пельменями, а заодно — дешёвым чаем в пакетиках и печеньем. В сомнениях прошёлся вдоль полки с пивом — и не выдержал, взял-таки две бутылки тёмного. В качестве, так сказать, подарка на новоселье себе, любимому.
Он вернулся домой, принял душ, откупорил пиво и, не надевая майку, плюхнулся на диван. С наслаждением сделал несколько жадных глотков подряд. Порадовался, что квартирные окна выходят не на юг, а на запад, иначе можно было бы свариться вкрутую.
Ноутбук, извлечённый из чемодана, стоял на столе без дела — тосковал по вайфаю или хотя бы по сетевому кабелю. Пахло пылью и немного — жареной рыбой из соседней квартиры. Прозрачная занавеска колыхалась едва заметно, ловя дыхание воздуха из распахнутой балконной двери. Ореховое дерево, растущее за окном, тянуло к балкону ветки. На улице гукала какая-то птица — однообразно и вяло, с долгими паузами.
Он взял пульт, включил телевизор. На новостном общероссийском канале в тысячный раз пережёвывали тему недавнего карантина. Плешивый эксперт вещал:
— Уроки пандемии не проходят бесследно. Вирус напомнил нам, что мы, несмотря на всю нашу цивилизованность (для меня, впрочем, весьма сомнительную), остаёмся стадными существами — животными, если говорить прямым текстом. И стадность эта перевешивает эскапистские тренды последних лет. До того как началась пандемия, мы добровольно смещали нашу активность в виртуальную плоскость. Но после нескольких недель самоизоляции поняли — нам по-прежнему требуется живое взаимодействие с остальными членами стада. То есть, простите, социума…
Роберт переключил канал и какое-то время следил за ходом волейбольного матча. Длинноногие девицы прыгали возле сетки — лупили по мячу и ставили блоки. Тренеры поочерёдно хватались за головы, зрители азартно вопили. Волейболом он вообще-то не увлекался, но ему был приятен сам факт того, что можно вот так собраться в зале толпой и за это не оштрафуют.
Когда партию доиграли, он снова сменил канал.
И удивился.
Изображение появилось не сразу, а постепенно. Сначала были только помехи — казалось, там, в телевизоре, метёт электрическая метель, густая и плотная, наполненная шипением и хрипом. Потом сквозь неё проступили тёмные силуэты — высокая башня, похожая на маяк, с многочисленными пристройками. Звук очистился, и кто-то заговорил бархатисто-вкрадчивым баритоном:
— …откроет новую эру. Операторы стихий с восьми континентов трудились совместно, преодолев извечные распри. Наблюдатели подтвердили — баланс соблюдён в достаточной мере, и пуск состоится в срок. Конус-приёмник сформируется согласно техническому заданию. Эффект воронки, о котором неоднократно предупреждали скептики, будет нейтрализован. Погрешность, как заверил сегодня лорд-координатор, составит не более сотой доли процента. Нет никакой опасности для волновых потоков общего пользования. Публику тем не менее убедительно просят в день запуска воздержаться…
От чего именно должна воздержаться публика, Роберт так и не смог узнать — звук опять исказился, перешёл в бессмысленный клёкот. Картинка смазалась, и башня утонула в мельтешении помех-снежинок.
Он подождал, но изображение не вернулось.
Глотнув ещё пива, он почесал в затылке.
Что это сейчас было?
Какой-нибудь новый сериал-технофэнтези? Лексика вполне соответствует — операторы стихий, лорд-протектор. И континентов у них там аж восемь штук. Да, посмотреть хотелось бы — съёмки масштабные, это сразу заметно, не какое-нибудь двухкопеечное фуфло с картонными декорациями. Странно только, что ничего такого не рекламировалось. Или он пропустил? Надо в инете глянуть…
Он встал с дивана — и сел обратно. 
Досадливо цыкнул.
Ага, в инете… 
Только теперь ему удалось окончательно осознать масштабы засады, в которую он попал, приехав в Усть-Кумск.
Нет, он проживёт, конечно, без этого сериала, название которого не удалось загуглить. Но в следующий раз ему может понадобиться другая, более важная информация — по работе, к примеру. Дата малоизвестного исторического события или фамилия полководца из позапрошлого века. Как это можно выяснить без доступа в Сеть? В библиотеку переться, что ли? Только этого не хватало…
Настроение стремительно портилось.
Чтобы отвлечься, он принялся бессистемно жать кнопки на телепульте. На экране перед ним замелькали рэперы и домохозяйки, министры и повара, дрессировщики и светские львицы, эпидемиологи и гаишники, акушерки из сериалов и девочки-фурри из аниме, экстрасенсы с блудливым взглядом и продавцы с приклеенными улыбками, юмористы всех мастей и калибров, бандиты киношные и бандиты реальные.
Пиво выдохлось и горчило на языке, голова наполнилась тяжестью. Птица за окном продолжала гукать, будто её заело. Спинка дивана стала липкой от пота. Зной не ослабевал — напротив, чем ближе к вечеру, тем сильнее он становился, густел и вдавливался в квартиру тугой волной. Бубнёж телевизора утомил. Роберт выключил звук и с минуту просто сидел, слушая тишину. 
Телефонная трель прозвучала резко и неожиданно.
Он вздрогнул и пару секунд бессмысленно озирался. Потом сообразил наконец, в чём дело, снял трубку и сипло сказал:
— Алло.
— Доброй ночи, — произнёс надтреснутый голос.
Роберт с сомнением посмотрел за окно, где солнечный свет потоком заливал двор, и осторожно ответил:
— Здравствуйте.
— Вынужден напомнить о сроках. Жду отчёт по предстартовому сегменту.
— Ошиблись номером, — сказал Роберт.
— Это шестой тест-блок?
— Нет, это квартира.
— Простите, связь опять барахлит. Реверсивные искажения.
Неведомый абонент отключился, короткие гудки зазвучали, словно оправдываясь. Роберт положил трубку и, не зная, чем бы ещё заняться, шагнул на узкий балкон. Облокотился на перила, окинул взглядом окрестности.
Дом стоял на самом краю блочного микрорайона. Дальше был частный сектор — тёмно-красные пятна крыш в окружении пыльной садовой зелени. В паре километров от города виднелось шоссе — то самое, по которому Роберт недавно ехал. Издалека машины напоминали букашек, которые ползли прерывистой вереницей. За дорогой царила степь, раскалённая и огромная, а в небе над ней висели куцые облака.
От созерцания пейзажей его отвлёк знакомый девичий голос — бойкая Таня общалась с парнем, своим ровесником, стоя под деревом возле дома. Слышно было неплохо — собеседники горячились, а их беседа перерастала в ссору.
— Слушай, — возмущалась девчонка, — ну как же так? Договорились же — как мне шестнадцать исполнится, сразу сходим. Но ты сначала к деду свалил в село…
— Да блин, Танюха! — перебил парень. — Я каждый август к нему на рыбалку езжу, сама ведь знаешь. У них там щука сейчас попёрла…
— Мне ваша рыбалка — пофиг, хоть щука, хоть каракатица. Ты у него завис на две недели почти, а теперь возвращаешься — и опять какая-то ерунда. Я не поняла вообще! Если идти не хочешь — так и скажи!
— Почему сразу — не хочу? Просто давай отложим на пару дней. Или лучше до следующих выходных — может, кстати, уже не будет такой жарищи. Пройдёмся тогда спокойно, без нервов…
— А, то есть я, по-твоему, нервная? А ты — весь такой прям уравновешенный?
— Чё ты к словам цепляешься?
— Или, может, я вообще истеричка? Да?
Он благоразумно смолчал, повисла долгая пауза. Где-то у соседей замяукала кошка. Таня сказала, будто сплюнула: 
— Ну и ладно. Сама схожу, без тебя, раз так. А ты сиди, сколько хочешь. И щук своих засунь себе в…
Она развернулась и зашагала прочь, гордо выпрямив спину. Грива светлых волос колыхалась при каждом шаге. Парень проводил её взглядом, но так и не окликнул. Постоял и тоже ушёл.
Роберт флегматично подумал, что наблюдение за подобными провинциальными драмами можно сравнить с просмотром роликов на Ютубе. Польза примерно одна и та же. Впрочем, если учесть, что он теперь — классный руководитель Татьяны, можно занести эту сцену себе в актив. В том смысле, что он не просто подслушивал, а вникал в психологию подопечной…
Солнце клонилось к западу, съедая тень на балконе. Роберту надоело щуриться и моргать. Он отошёл от перил, собираясь вернуться в комнату, но опять услышал голос девчонки — на этот раз сверху. Сообразил, что Таня живёт прямо над ним и теперь вернулась домой. Взяла, очевидно, трубку домашнего радиотелефона и вышла на свой балкон. 
Она уже слегка успокоилась и разговаривала негромко, вполголоса. Роберт, однако, стоял так близко, что мог всё разобрать без труда, оставаясь по-прежнему незамеченным. Первым его побуждением было — сразу уйти, чтобы не лезть в чужие секреты, но он почему-то медлил. Его удерживало на месте то ли наитие, предчувствие чего-то значительного, то ли банально-стыдное любопытство.
— С Антоном опять погавкались, — жаловалась Таня кому-то. — Он мне такой — не хочу идти! Истеричкой обозвал…  А? Да фиг его знает… Нет, сам-то он говорит, что, мол, давай отложим до следующих выходных… Думаешь, боится? Ну, в принципе… Я и сама, если честно… Что? Говори погромче, не слышно. Связь барахлит в последние дни… Угу… Да, я хотела сегодня днём. Ну, не то чтобы прям мечтала, но настроилась по-серьёзному. Сходить — и не думать больше. А теперь не знаю, что делать. Одной к ведьме — реально стрёмно…
Роберт слегка опешил. 
Может, девчонка его разыгрывает? Догадалась, что он подслушивает, и специально городит чушь? Но это было бы слишком хитро, да и актёрский талант тут нужен немалый. Очень уж естественно звучит её речь…
— Ну, короче, вот, — продолжала она тем временем. — У нас с Антоном вообще всё как-то, не знаю даже… Угу, согласна с тобой… На словах они все крутые… Помнишь, Русик зимой громче всех орал? Он, типа, к ведьме первый пойдёт, ему всё по барабану. А потом отмазывался, ага…
С полминуты она молчала и слушала, лишь иногда поддакивая и вставляя междометия по смыслу. Роберт тоже невольно напрягал слух, но голос из трубки звучал невнятно и слишком тихо.
— Да, Кать, — сказала наконец Таня. — Ты права, подожду недельку, а там посмотрим. Дам ему ещё один шанс… Это как, знаешь, моя сеструха старшая выражается: мужики — они все как дети… Кстати, Катька, слушай прикол! Знаешь, кто у меня сосед? Наш новый классный, прикинь?!
«Ёлки-палки», — обречённо подумал Роберт.
— Да, — докладывала Татьяна своей невидимой собеседнице, — в принципе, ничё так, нормальный. Весь такой из себя серьёзный. Сказал, двадцать пять ему… Что? А, нет, не спортсмен. Хиловатый, средней паршивости. И, главное, не с нашего города. Я вообще без понятия, нафига он сюда припёрся…
Трубка в ответ разразилась длинной тирадой. Дослушав, Таня хихикнула:
— Посмотрим на его поведение. Лишь бы он с Конём не общался. А то наслушается всякой фигни, перепугается и сбежит.

Глава 3

Утром первого сентября Роберт стоял у распахнутого окна в кабинете обществознания и ждал, когда прозвенит звонок. Десятиклассники только что вернулись с линейки и теперь рассаживались — солидно и не спеша.
Кабинет был просторный, светлый. Вездесущее солнце уже лизнуло подоконники и столы, но пока не очень мешало. Лёгкий сквозняк гулял вдоль доски, над которой висел картонный мини-плакат с цитатой Белинского: «Создаёт человека природа, но развивает и образует его общество». Возле двери в углу приткнулся огнетушитель, а рядом — мусорная корзина с чёрным пластиковым пакетом. У дальней стены стоял шкафчик из ДСП, на полках пестрели книжные корешки.
Народ предпочитал садиться вдоль стен, подальше от учительского стола. В результате, середина класса оставалась пустой, как и пространство непосредственно вокруг Роберта. Таня с подружкой тоже оккупировала «камчатку». Рыбак Антон, с которым она вчера поругалась, смотрел на неё тоскливо с другого ряда, но игнорировался вчистую. 
Звонок наконец-то грянул.
Вопли в коридоре постепенно утихли, учебный год начался.
— Так, — сказал Роберт, ещё раз оглядев класс, — а где остальные?
— Все здесь, — откликнулся здоровенный бугай с предпоследней парты.
— А, да, вас же всего четырнадцать. Ладно, будем знакомиться. Только сначала попрошу сесть поближе.
— Нам тут удобнее.
— А мне удобнее, чтобы вы пересели. Давайте, парни, не тратьте время. И девушки тоже, само собой.
По классу прошёл недовольный ропот. Десятиклассники переглядывались, но не двигались с места. Роберт сказал:
— Да ладно вам, прекращайте. Взрослые же люди — по крайней мере, на вид. К чему эта сидячая забастовка?
— Между прочим, — сказал бугай, — право на забастовку имеют все граждане. У нас в стране демократия.
— В стране — может быть, а в классе — оплот гнилого самодержавия. Вот возьму и задержу вас на перемене, как истинный душитель свобод. Компенсирую те минуты, что вы у меня сейчас отнимаете.
Борец за права трудящихся сдаваться явно не собирался, но тут очень кстати вмешалась Таня. Она переглянулась с подружкой и сказала:
— Пошли, Катюха. Роберт Александрович, а если мы перед вами сядем, вы нас обижать не будете?
— Первые полчаса постараюсь сдерживаться.
Раздались смешки, атмосфера несколько разрядилась. Стулья с шумом отодвигались, народ менял дислокацию. Когда с этим было покончено, Роберт, открыв журнал, провёл перекличку, после чего сказал:
— Фамилии ваши надеюсь скоро запомнить, имена тоже. Если буду вначале путаться, заранее прошу извинить.
— Ничё, — поощрительно кивнул здоровяк.
— А ты у нас Никита, правильно?
— Ну.
— Тебя-то вряд ли с кем-нибудь перепутаю. Ну и вообще, постепенно буду входить в курс дела, раз уж я теперь у вас классный. Удачно, кстати, что именно с вами у нас сегодня урок…
Катя, подруга Тани, подняла руку:
— Можно спросить?
Она была темноглазая, темноволосая и дородная. Смотрела прямо и чуть насмешливо. Эдакая казачка, бой-баба, которая и «коня на скаку», и дальше по списку. У Роберта возникло предчувствие, что общение с ней не будет гладким и ровным.
— Спрашивай, — сказал он.
— Вы к нам надолго? В город, я имею в виду.
— Как получится. Если сработаемся, останусь.
— К нам редко новые приезжают.
— Я уже понял. Но давайте всё-таки ближе к делу. По расписанию у нас с вами сейчас история, и надо, наверно, сделать небольшое вступление. Чтобы вы поняли, как мы будем учиться и чего я от вас хочу.
Он взял со стола учебник с памятником Гагарину на обложке. Показал всему классу: 
— Понятно, что есть программа. Учебник, одобренный министерством. Даты и факты, которые надо вызубрить. В каком году, например, в России свергли царя, и когда человек впервые полетел в космос. Но я бы хотел, чтобы вы не только зубрили, но и думали тоже. Если заглянуть в прошлое, включив голову, то и настоящее понять легче. Иначе любой дурак может навешать вам лапшу на уши. Вы же не хотите, чтобы так получилось? Вот поэтому я и говорю, что история — это, в каком-то смысле, самый главный школьный предмет.
Кто-то из девиц фыркнул.
— Да, — сказал Роберт, — понимаю вашу иронию. Любой учитель считает, что его предмет — главнее всего. Но история — это то, что реально происходило. Это жизнь, понимаете? Там иногда такие сюжеты, что голливудские сценаристы нервно курят в сторонке. За примерами далеко не надо ходить. Наша страна за последние тридцать лет поменяла облик, как какой-то робот-трансформер. Идеология, экономика, даже название государства — всё стало совсем другое. Можете спросить у ваших родителей, это происходило на их глазах. Например, в девяносто третьем, когда по ТВ показывали, как танки в Москве подходят к Дому Советов и стреляют прямой наводкой.
— Ага, — подтвердил Никита, — мне батя как-то рассказывал. И фотки я видел тоже. Дом был сначала белый, а потом стал чёрный, особенно верхние этажи.
— Да. Убитые были, раненые. При этом стороны конфликта обвиняли во всём друг друга. До сих пор идут споры, кто был тогда прав, а кто виноват. Вдумайтесь только! События, по историческим меркам, происходили совсем недавно. Есть участники, очевидцы, протоколы, видеозаписи. И всё равно существуют две диаметрально противоположные версии! То есть как бы два варианта истории, которые друг другу противоречат…
Роберт запнулся. Голова неожиданно закружилась — возникло чувство, будто он резко развернулся на месте. Или, точнее, не он один, а всё здание школы сразу. Как если бы оно, здание, было кораблём, угодившим в водоворот, в чудовищную воронку, наполненную воем и грохотом.
Наваждение, впрочем, длилось всего секунду. Роберт поморщился и осторожно потёр висок. Из класса спросили: 
— А кто тогда победил?
— В девяносто третьем? — уточнил он. — Если в двух словах, то победил Ельцин, тогдашний наш президент. Он сохранил власть, а через несколько лет его сменил Путин. Но это мы уже переходим из истории в современность. А если взять такие события, которые случились очень давно, много веков назад? Ну вот хотя бы…
— Куликовскую битву, — подсказали из класса.
— Ладно, пусть будет Куликовская битва. Шестьсот сорок лет прошло, вычленить факты сложно. Видео тогда, как вы понимаете, никто не снимал…
— Обидно, — заметил худощавый шатен, сидевший рядом с Антоном.
— Да, — согласился Роберт, переждав смешки, — обиднее некуда. Зато есть простор для воображения. Некоторые вообще говорят, что татаро-монгольского ига не было… Короче, я даже рад, что у нас с вами по программе — не древность и не средние века, а двадцатый век. Тут я вам смогу не только рассказывать, но и показывать. Нужен, правда, компьютер в классе…
Таня подсказала:
— Есть ещё кабинет, где другая историчка ведёт. Там у неё и комп, и проектор. Только без интернета.
— А, ну хоть так. Надеюсь, она нас пустит. Материалы я подберу, у меня дома много чего хранится на ноутбуке — скину на флешку и принесу. Собирал для себя — как знал, что когда-нибудь пригодится.
— Вы прям фанат, — заметила Таня. — С детства, наверно, историей увлекались?
— Ну, в общем, да. Причём забавно — сначала мне интереснее были другие страны, а не Россия. Когда я был ещё мелкий, увидел фильм «Гладиатор». Если брать научную достоверность, он, конечно, сомнительный. Но это я сейчас понимаю, а тогда был в полном восторге. Сражения на мечах, гонки на колесницах… Родители заметили, что я заинтересовался, и ненавязчиво подсунули книжку про восстание Спартака. Ну а дальше я сам уже находил, что посмотреть или почитать. Начал с приключений, а когда повзрослел, взялся за серьёзные вещи… Кстати, раз уж пошёл такой разговор…
Он отложил учебник, встал из-за стола, прошёлся до двери и обратно. Ученики следили за ним с лениво-снисходительным любопытством. Ну, мол, давай, чувак, развлеки почтенную публику.
— Сделаем так, — сказал Роберт. — Школьную программу начнём со следующего урока, а сейчас поговорим об обычной жизни. Имеем, между прочим, полное право. Я ведь уже сказал, что жизнь и история — это, по сути, одно и то же. И мне любопытно будет послушать, как вам живётся в вашем Усть-Кумске.
— Скучно, — обронила крашеная блондинка, сидящая у окна.
— А если подробнее?
— Чё подробнее? Как будто сами не видите. Я, как школу закончу, сразу свалю отсюда подальше. И фиг вернусь.
— Ну хорошо, а куда конкретно ты хочешь? Выбрала уже, например, куда поступать? Университет какой-нибудь?
В классе откровенно заржали. Казачка Катя прокомментировала:
— Ага, университет, аж два раза. Она троечница конченая, пусть скажет спасибо, что в десятый класс взяли.
— Да пошла ты, — ёмко возразила блондинка.
— Так, стоп, — сказал Роберт. — Пожалуйста, без взаимных наездов. И сам я тоже, естественно, никого обижать не думал, просто хочу понять. Если у тебя такое настойчивое желание уехать из города, то зачем было оставаться в десятом классе? Есть же всякие колледжи в других городах, куда могут взять и с тройками. Можно было попробовать поступить…
— Нельзя было, — нехотя сказала блондинка. — У меня день рождения только в сентябре будет, на той неделе. А сейчас шестнадцати ещё нет.
— Извини, не понял, как это связано. В колледж ведь не по паспорту принимают, а по школьному аттестату. Девятый класс закончила, сдала ОГЭ — приходи. Или я что-то упускаю?
Она не ответила. Да и вообще, в кабинете стало неестественно тихо. Роберт переводил взгляд с одного десятиклассника на другого, но те почему-то отводили глаза. Ему вспомнилось, что вчера похожая реакция была у таксистов, когда он спрашивал про Усть-Кумск. Как будто все они знали некий секрет, не предназначенный для чужих.
— Давайте всё-таки разберёмся, — сказал он, — а то я чувствую себя глупо. Если вас послушать, то получается, что вам до шестнадцати лет нельзя отсюда переселяться. Но это, извините, идиотизм. Такого не может быть.
— Ой, да вы не обращайте внимания, — заторопилась Таня. — И эту овцу не слушайте, она просто ляпнула сдуру…
— Я же просил — без наездов и оскорблений.
— Да, извините, вырвалось. Хотела сказать — не слушайте эту очень умную девушку, у которой день рождения в сентябре. Лучше расскажите нам что-нибудь ещё про историю. Или давайте просто так посидим, перемену дождёмся.
— Какую перемену? Урок только начался…
 Звонок прервал его фразу — задребезжал, раскатился дробью по закоулкам школы. Роберт уставился на часы, висящие на стене. Он готов был поспорить, что в запасе у него ещё минут двадцать пять как минимум. Но нет, стрелки на циферблате показывали ровно десять утра — конец второго урока по расписанию.
— Да, — признал Роберт, — это я как-то не рассчитал. Ладно, задержитесь ещё буквально на полминуты. Домашнее задание вам… И не надо на меня так смотреть! У нас тут школа, а не развлекательный центр. Задание простое — прочесть введение, которое есть в учебнике. На пятой странице оно у вас начинается. Там вам расскажут, что двадцатый век для России был самым сложным периодом. Революции, войны, социальные взрывы. Хотя случались и передышки, даже так называемый застой… Читайте, короче, а на уроке обсудим.
Ученики потянулись к выходу. Роберт, оставшись один, ещё раз просмотрел список их фамилий в журнале, но так и не придумал, кому поставить оценку. Разве что влепить кол себе самому — за то, что не хватило ума распределить время.
Он с опаской покосился на часы, но те больше не подкидывали сюрпризов. Минутная стрелка сдвинулась на одно деление и снова застыла, как и положено. В коридоре мелькали белые праздничные рубашки — дети сновали туда-сюда. В кабинет заглянул какой-то пацан лет одиннадцати-двенадцати и жизнерадостно гаркнул: «Здрасьте!» После чего, не дожидаясь ответа, смылся. Вместо него на пороге нарисовалась женщина под тридцатник — невысокая, плотненькая, с блёкло-русыми волосами, собранными в пучок на затылке.
— Добрый день, — сказала она. — Журнал десятого класса ещё у вас?
— Вот он.
— Можно забрать? Я тут рядом, следующая дверь. Математику веду у этих балбесов.
— Да, конечно, берите. Я бы вам занёс, если б знал.
Она взяла журнал, но уходить не спешила. Заметив это, Роберт сказал:
— Присаживайтесь.
— Спасибо. Меня Людмила зовут. Отчество — Константиновна, но можно и без него, а то устанете выговаривать.
— Очень приятно. Роберт.
— Хотела вас поздравить с почином. Ну и спросить, какие у вас первые впечатления.
— Впечатления? Да как вам сказать… Сам ещё толком не разобрался. Многие вещи меня слегка удивляют.
— Вы, если что, не стесняйтесь, спрашивайте.
Роберт кивнул, но от вопросов решил пока воздержаться. Прикинул про себя — могут ведь принять и за психа, если он, к примеру, полюбопытствует, что за ведьму навещают десятиклассники на досуге. Или почему им до шестнадцати лет нельзя переезжать в другой город…
Две девочки сунулись в кабинет (на этот раз — семиклассницы, как подсказало Роберту расписание), но Людмила спросила железным голосом:
— Вы куда? Не видите разве — учителя разговаривают?
Девочки поспешно ретировались, а математичка пожаловалась:
— Чем старше, тем наглее становятся. У вас, кстати, с десятым как? Не выпендривались сейчас на уроке?
— В пределах нормы. Нормальные, в принципе, пацаны и девчонки, только класс у них слишком маленький. То есть я-то не против, работать проще, но выглядит непривычно. Хотя, наверно, в прошлом году их было побольше?
— Да, — сказала Людмила, — после девятого часть отсеялась. Но тоже, знаете, как-то криво. Некоторые хорошие ребята поуходили, с четвёрками и пятёрками. Зато кое-кто из троечников остался — вот спрашивается, зачем? Штаны просиживать? Какое-то совершенно инфантильное поколение. Что у них в головах — загадка…
На улице слышался стук мяча. Кто-то орал ломающимся басом: «Чё ты сопли жуёшь, дебил?» В небе, распластав крылья, парила птица — Роберт решил по умолчанию считать её гордым степным орлом. Хотя, может, это была талантливая ворона-косплейщица.
И опять прозвенел звонок.
— Завуч вам просила напомнить, — сказала математичка, поднявшись, — у нас сегодня в три часа педсовет. В кабинет не поместимся, так что собирают в актовом зале. Третий этаж.
— Спасибо, учту.
Урок с семиклассниками прошёл без эксцессов. Впрочем, назвать его большим педагогическим достижением язык бы тоже не повернулся. Кто-то слушал, кто-то просто пялился на учителя. Остальные маялись и пытались себя развлечь, хотя без выхода в Сеть это было проблематично. Роберт им даже посочувствовал.
Вслед за седьмым классом явился пятый, затем — два шестых подряд. В тринадцать сорок занятия у Роберта кончились, и некоторое время он бездумно сидел, наслаждаясь отдыхом. Горло саднило — за лето он отвык от необходимости говорить по полдня, да ещё и громко.
До совещания остался час с небольшим. Можно было пообедать без спешки, но в школьную столовую не тянуло. Хотелось выйти на улицу, сменить обстановку. Роберт спустился вниз, сдал вахтёрше ключ, прогулялся по вестибюлю. На стенах висели фотки учителей, расписание уроков, а также красочный стенд, озаглавленный: «Против коррупции в системе образования». Стенд был с картинками — изображался, к примеру, молодой человек, протягивающий тётеньке за столом студенческую зачётку с купюрой между страниц. Тётенька улыбалась и предвкушала. К несчастью для неё, рядом имелся подзаголовок: «Куда звонить, если у вас вымогают взятку». Список телефонов был длинный и начинался с прокуратуры.
И, наконец, в углу висел ещё один стенд. Он напоминал всем желающим, как выглядит российская государственная символика, а заодно — герб города Усть-Кумска. Герб этот несколько озадачивал — Роберт даже не сразу понял, что на нём нарисовано. Центральный элемент напоминал пальму, но не зелёную, а почему-то голубоватую. Лишь при более внимательном взгляде становилось понятно, что это — фонтан, бьющий из земли. Имелся в виду, надо полагать, один из минеральных источников, о которых вчера обмолвилась директриса.
Но проблема с гербом была не только в отсутствии художественных изысков. Чем дольше Роберт смотрел, тем сильнее ему казалось, что и фонтан-источник — тоже обманка, грубая маскировка, а на самом деле картинка обозначает что-то ещё. Надо только взглянуть иначе, чтобы сообразить…
Поймав себя на этой мысли, он скривился и отошёл от стенда. Толкнул дверь на улицу, окунулся в зной и направился к одной из соседних пятиэтажек, в торце которой была пекарня.
Когда он вернулся в школу, было без пяти три. Актовый зал постепенно заполнялся народом. Директриса приглашающе помахала:
— Заходите, Роберт Александрович, не стесняйтесь.
На нём скрестились любопытные взгляды. Он изобразил улыбку, кивнул присутствующим и, чувствуя себя двоечником, сел на последний ряд. Оглядел коллег — как и ожидалось, абсолютное большинство составляли женщины. Мужиков можно было пересчитать по пальцам.
— Начнём, — сказала директорша. — Прежде всего, естественно, поздравляю всех с новым учебным годом. Надеюсь, он будет для нас удачным. Или хотя бы не хуже, чем предыдущий…
— Лишь бы на удалёнку опять не перевели, — заметил кто-то из зала.
— Да, этого не хотелось бы. Насчёт вируса и мер безопасности разговор у нас уже был, причём не один. Ну и сегодня к этой теме ещё вернёмся. Но начать хотелось бы всё же с приятной новости. Наш коллектив пополнился молодым перспективным специалистом, прошу любить и жаловать…
Роберт встал и снова раскланялся. Когда с этим было покончено, директриса продолжила:
— Теперь пару слов вам скажет Карина Павловна, которая у нас отвечает за методическую работу.
Означенная Карина, миниатюрная и вертлявая, тут же выскочила к сцене и драматически всплеснула руками:
— Коллеги! Я специально так попросила, чтобы вы меня услышали сразу! Чтобы не было, как в прошлом году! Напоминаю громко и чётко — рабочие программы должны мне сдаваться вовремя! То есть в начале года, а не в конце! Да-да, Иван Дмитриевич, это особенно вас касается и вашего ОБЖ…
Дедок с одутловатым лицом потупился, а методистка продолжила:
— Ещё раз для всех и каждого — преподавание идёт по ФГОСу! По федеральному госстандарту! И в пояснительной записке к программе это должно быть отражено! В первых абзацах, чтобы я не искала по всему тексту! Цели обучения тоже должны быть на видном месте! Плюс ожидаемые результаты — личностные, метапредметные и так далее! Неужели так трудно всё сделать правильно? Образцов полно…
— В интернете — да, — буркнул кто-то с места. — А нам их что — голубиной почтой пришлют?
— Ой, вот только не надо! Было бы желание, а способ найдётся. До санатория можно пешком дойти, там есть интернет-кафе…
Роберт навострил уши. Ещё до приезда в город он видел санаторий на карте. Тот располагался довольно близко, но за городской чертой. А значит, Сеть там и правда должна работать.
— Ну да, — встряла бойкая спортивная дамочка, по виду — физручка. — Пешком-то можно, только идти надо мимо ведьмы.

Глава 4

На этот раз Роберт не успел даже удивиться. Коллеги заулыбались, а методистка заметила саркастически:
— Вот-вот, прекрасная отговорка! Давайте вспомним детский фольклор, чтобы не делать свою работу! Может, вам ещё бабай под кроватью мешает составлять календарно-тематический план?
— Под кроватью? — заинтересовалась физручка. — А можно чуть поподробнее? Ход твоих мыслей мне уже нравится.
— Ну всё, коллеги, — вмешалась директриса, — не надо устраивать балаган, а то Роберт Александрович подумает о нас чёрт-те что. И я согласна с Кариной Павловной — отговорок можно придумать кучу, но вместо этого лучше взять и сделать всё, как положено. Так что оформляйте программы и приносите, кто ещё не принёс. Теперь насчёт дежурства по школе…
Педсовет продолжался долго. Несколько раз казалось, что он подходит к концу и темы исчерпаны, но кто-нибудь вставлял ещё одну реплику, на неё отвечали, и начинался новый виток. Роберт поначалу честно отслеживал всё, о чём говорилось, и даже делал пометки, но в какой-то момент совершенно потерял нить. Отложил блокнот и просто сидел, безучастно глядя в окно.
Наконец их всё-таки отпустили. Выходя из школы, он бросил взгляд на часы. Была половина пятого, и требовалось чем-то занять подступающий южный вечер. А ещё не мешало бы связаться с роднёй — наверняка ведь ждут от него рассказа о первом рабочем дне. 
Позвонить им по межгороду из дому?
Или глянуть, что там за интернет-кафе в санатории?
Роберт ещё раз припомнил карту. Подумал, что крошечный городок имеет и свои преимущества. Методистка Карина не соврала — до санатория в самом деле можно было дойти пешком. 
Спорт (в том числе — пешие походы) Роберт терпеть не мог. Правильно соседка Таня заметила: «Не спортсмен». Но хотелось поближе посмотреть город. Да и рейсовые автобусы к санаторию не ходили.
Через десять минут он дошагал до окраины. 
Здесь было совсем уж тихо. Тишина эта казалась густой и вязкой, практически осязаемой; время будто застыло. Одноэтажная кирпичная улица, штакетник, деревянные ставни — вряд ли что-нибудь изменилось тут с советских времён. Разве что деревья выросли и состарились. 
Асфальтовая дорога, вырвавшись из частного сектора, вела через поле к лесополосе, за которой виднелись белые санаторские корпуса. Если оценивать на глазок, до них было около километра, а то и меньше.
 Он пошёл вдоль обочины. Машины почти отсутствовали — лишь однажды его обогнал фургон с нарисованной молочной бутылкой. Можно было бы наслаждаться прогулкой, если бы не жара.
Лесополоса впереди манила, обещала густую тень. До неё осталась сотня шагов, когда вдруг сбоку налетел ветер, швырнул горячей пылью в лицо. Роберт отвернулся и сбавил шаг. Случайное облако, проползая по небу, закрыло солнце и приглушило свет. Поле вокруг показалось мрачным и неприветливым — совсем не таким, как ещё минуту назад.
Ощущение чуждости было столь сильным и неожиданным, что даже мелькнула мысль — а не сбился ли он с пути? Не пропустил ли свой поворот? Но дорога была прямая, сворачивать было некуда. Он пожал плечами и пошёл дальше, тем более что ветер стих так же быстро, как и поднялся. Да и солнце опять засверкало в полную силу — облако, испугавшись собственной наглости, отползало, словно побитый пёс.
Лесополосу он пересёк быстро и подошёл прямо к санаторию. 
Тот состоял из трёх корпусов и выглядел вполне респектабельно — молочно-белые стены, широкие лоджии, изумрудный газон у входа. На крыше виднелись спутниковые тарелки, на парковке сверкали лаком автомобили.
Роберт снова достал смартфон. Всмотрелся, прикрыв экран ладонью от солнца, и удовлетворённо сказал: «Ага». Сеть появилась! Правда, сигнал был слабенький, полудохлый. Сообщение от сестры едва просочилось через WhatsApp, хотя содержало всего три слова: «Ну, как дела?» Ответить и вовсе не удалось.
Он побродил вдоль здания — толку не было, мобильный интернет по-прежнему глючил. Обнаружился санаторский вайфай, но к нему требовался пароль. Короче говоря, на халяву не прокатило.
Роберт потянул на себя стеклянную дверь и шагнул в фойе. Внутри было просторно, царила щекочущая прохлада. Справа — регистрационная стойка и пустой гардероб, слева — стеклянная кабинка с пояснительной надписью: «Запись на платные медуслуги». А в помещении по соседству через открытую дверь виднелись компьютеры.
— Здравствуйте, — сказала барышня из-за стойки. — Могу вам чем-то помочь?
— Да, мне бы в интернет.
— Проходите в зал, — она кивнула на дверь. — Там сто рублей в час.
— Нехило. А если через смартфон? Вайфай у вас платный? 
— Бесплатный, но только для отдыхающих. Они пароль получают.
Барышня была симпатичная, молодая. Она скучала и, кажется, ничего не имела против того, чтобы потрепаться. Роберт спросил:
— А туземцам пароль — никак?
— Не-а. Страшная тайна.
— И что для вас сделать, чтобы вы мне её раскрыли?
— Залезть на столб и прокукарекать оттуда четыре раза.
— Почему четыре?
— Ладно, три с половиной.
— Как-то слишком интеллектуально. Может, попроще что-нибудь?
— Свозите меня в круиз на Мальдивы. 
— Сделка заманчивая, — признал Роберт, — надо подумать. Интернет-то хоть стабильный у вас? Он через спутник идёт, насколько я понял?
— Работает, в принципе, более-менее. Хотя не всегда. Всё-таки к городу слишком близко, так что иногда пропадает. Курортники реально звереют, жалуются. А мы-то что можем сделать? Пусть скажут спасибо, что хоть что-нибудь есть…
Она замолчала и, глядя мимо него, изобразила стандартно-кукольную улыбку. Он обернулся — к стойке приближалась толстозадая дама в розовом спортивном костюме и с физиономией опытной скандалистки.
— Ну, я пойду, — сказал Роберт, — спасибо вам.
— Рада была помочь, — деревянно ответила регистраторша.
Он зашёл в компьютерный зал. Копмов там было всего с полдюжины и только один — свободный. Роберт выложил сто рублей, уселся за монитор и оглядел соседей. Трое пацанов-школьников сосредоточенно рубились в игрушки, хмурый мужик стучал по клавиатуре, сверяясь с записями в блокноте, а его стареющая соседка листала каталог с холодильниками. Возникла почему-то уверенность, что все эти люди — местные. Лица у них были какие-то некурортные.
Роберт быстро настрочил родителям письмецо по электронной почте. Не беспокойтесь, мол, с жильём всё в порядке, с работой тоже. Сам жив-здоров, если что — звоните на городской.
Скачал материалы для школы.
Проверил, сколько осталось времени.
И задумался.
Всё-таки непонятно, почему об Усть-Кумске так мало сведений в интернете. Ладно, отсутствие официального сайта объяснить ещё можно. Но куда подевались, к примеру, отзывы посетителей санатория? Да и сам санаторий мог бы обзавестись страницей…  
Или Роберт плохо искал?
Надо перепроверить.
Он набрал в поисковике: «Усть-Кумск, санаторий».
Высветились ссылки. На первом месте — знакомая уже статья в Википедии, на втором — нуднейшая новость из региональной газеты, ещё до коронавируса: «Директор санатория Б. Круглов заверил на конференции, что поток отдыхающих имеет устойчивую тенденцию к росту, а качество лечебно-оздоровительных процедур контролируется соответствующими инстанциями…»
Другие ссылки были не лучше.
Роберт напечатал: «Усть-Кумск, мобильная связь».
Опять региональные новости: «Глава администрации города обсудил с губернатором вопрос о предоставлении населению современных телекоммуникационных услуг. Были предложены конкретные опции…»
Дата — октябрь прошлого года.
Видимо, опции оказались всё же не столь конкретными.
Роберт продублировал свой вчерашний запрос, который пытался сделать в такси: «Усть-Кумск, вой, радио».
Вообще ничего.
То есть по отдельности эти слова мелькали, но нигде не упоминались в одном контексте. Как будто пользователи Сети старательно обходили тему за километр. Или какой-то супер-админ безжалостно удалял любые зацепки. 
Ну да, ну да, Большой Брат не дремлет, государево око бдит…
Это был полнейший абсурд, но Роберт почувствовал себя неуютно. Опасливо покосился на дверь. Воображение тут же нарисовало картинку — тяжёлый топот, свирепый мат, в проём врываются безлико-чёрные люди: «Работает спецназ! Мордой в пол!»
И бронированный фургон у крыльца.
И вертолёт над крышей…
Секунды текли, но никто не вламывался.
Роберт подумал — а если самому написать? Выбрать нормальный форум и перечислить факты: в городе — вой, мобильный кирдык, рассказы о ведьмах. Да, вот именно, перечислить и посмотреть, удалят сообщение или нет. 
Глупее всего, пожалуй, получится, если не удалят. Он ведь просто утонет в потоке издевательских комментариев. Тролли завалят его советами а-ля «покупайте шапочки из фольги» или «остерегайтесь насильников-рептилоидов с планеты Нибиру».
Оно ему надо?
Мало своих забот?
Он ведь и сам бы долго смеялся, если бы прочитал про аномальную зону с ведьмами в каком-нибудь Мухосранске. Такие сюжеты больше подходят для подросткового сериала…
Кстати, о сериалах.
Роберту вспомнился вчерашний отрывок-фэнтези, увиденный по ТВ. Опять разобрало любопытство — что же это за фильм такой? Теперь, с интернетом, появилась возможность выяснить. Было бы совсем просто, если бы вчера обратил внимание, по какому каналу шла передача. Заглянул бы сейчас в телепрограмму — и всё.
Но можно и по цитатам. Ну-ка…
Он напряг память и написал: «Операторы стихий с восьми континентов».
Нажал на ввод.
Компьютер задумался. Что-то тихо поскрипывало, будто там, под кожухом моноблока, были не микросхемы, а шестерёнки. А когда страница всё же сменилась, на экране возникла надпись: «Невозможно установить соединение с сайтом. Проверьте подключение к интернету».
— Да ё… — обречённо выдохнул один из пацанов-геймеров.
— …! — поддержал другой.
— Следите за языком, молодые люди, — сказала пожилая мадам. — Хотя по смыслу вы правы. Это безобразие! Мы платим такие деньги…
Мужик, сидевший рядом с ней, молча встал и вышел. Видимо, уже имел опыт и не рассчитывал, что интернет вернётся незамедлительно. Роберт тоже поднялся, испытав разочарование пополам с облегчением, — проблема поисковых запросов решилась сама собой. Или, если угодно, сделалась принципиально неразрешимой — в практическом плане это было одно и то же.
Он хотел опять подойти к словоохотливой регистраторше, но та была занята — разбиралась с семьёй курортников, которая только что приехала на такси и теперь, галдя, толпилась у стойки. Само такси, развернувшись у крыльца, поспешно газануло и скрылось.
Роберт побрёл домой. Лесополоса, поле, частный сектор…
Ненавязчиво оформилась мысль, что каждый день ходить в санаторий он точно не собирается. Разве что раз в неделю, если возникнет необходимость. Прелесть сетевой жизни слегка тускнеет, если надо ради неё переться за три версты.
— Здрасьте, Роберт Александрович! — крикнула девчушка с косичками, ведущая таксу на поводке.
Он кивнул и подумал — ну вот, дожился, уже на улицах узнают. Врастание в среду идёт пугающим темпом. А ведь всего-то сутки назад сошёл с поезда…
У подъезда он встретил казачку Катю. Она принарядилась, подкрасилась — и выглядела теперь заметно старше своих шестнадцати. Если бы Роберт видел её впервые, принял бы как минимум за студентку.
— А я к Танюхе, — сообщила она, хотя он не спрашивал. — Хотим погулять сегодня, расслабиться.
— Расслабиться? Вы, по-моему, в школе не особо и напрягались. А до этого вообще каникулы были.
— Ничего вы не понимаете. Танька с парнем своим поссорилась.
— И ты ей теперь оказываешь психологическую поддержку?
— Типа того. А у вас, Роберт Александрович, есть невеста?
— Ты, Катя, чересчур любопытна. И совершенно без комплексов, как я погляжу.
— Не, ну а чё мне комплексовать? Спросила просто для поддержания разговора.
— Ладно, иди уже, говорливая. Татьяна там извелась, наверно, без твоей квалифицированной опеки.
Она фыркнула и заметила укоризненно:
— Вот зря вы прикалываетесь. Танька на эмоциях постоянно, хочет, чтоб были серьёзные отношения, а Антон — нормальный пацан, но ещё ребёнок…
Роберт чуть не заржал. Катя, не обратив внимания, перечисляла претензии к однокласснику:
— То на рыбалку свалит, то книжки читает целыми днями, фэнтези всякое…
— Фэнтези?
— Ну, вроде сказок. Знаете? Эльфы там, императоры, колдуны. Да ещё и сам пытается сочинять, показывал нам с Танькой однажды. Про какую-то башню, которую на острове строят. Приёмник магии, что ли, фиг разберёшь. Ну вот, а Танька…
— Стой, погоди. Забавное совпадение… Это фанфик у него, как я понимаю?
— Чего-чего?
— Фанфик. Сочинение по мотивам другой книжки или другого фильма. Я буквально вчера видел что-то такое по телевизору.
— А, без понятия. Может, и по мотивам. Какая разница? Мается дурью, в общем, хотя по виду — здоровый лоб, скоро женить пора…
— Катя, не увлекайся.
— Что, Роберт Александрович, заболтала вас? Извините. Ладно, я тогда побегу, а завтра в школе увидимся. Да?
— Куда ж я денусь теперь.
Катя зашла в подъезд, а Роберт задержался на улице — вспомнил, что надо ещё сходить в магазин, докупить продуктов. И минералки — она тут местная, из источников, а пить хочется постоянно.
Вернувшись домой, он сразу же свернул крышку с только что купленной пластиковой бутылки. Та зашипела, обрызгала ему руки, но это было даже приятно. Пузыристая вода щекотала горло, прохладно проваливалась в нутро, а он всё глотал её, жадно и торопливо, пока не защипало в носу. Отдышался, крякнул и шагнул на балкон.
Южный день угасал. Солнце лежало малиново-красной пуговицей на бледной ленте заката. Край степи потемнел, горизонт прорезался чётче. Тополя из частного сектора метали длинные тени к пятиэтажкам.
Роберт смотрел, вспоминал и сравнивал с тем, что было не так давно.
Он любил Питер. Жизнь там имела совершенно особый привкус. Короткое лето-сон, бесконечный осенний сплин. Камни, пропитанные историей. Скованная Нева, туман, фонари, хохочущая однокурсница Настя…
Многое там могло его удержать.
Но вышло так, что он теперь здесь. Посреди степи, в городишке, где происходят странные вещи.
Выбор сделан, прошлое — в прошлом.
Дождавшись, пока сумерки окончательно загустеют, он перебрался в комнату и сел на диван. Рука нащупала пульт. После приступа ностальгии требовалось отвлечься, занять мозги чем-нибудь другим.
Новости, детектив, мультфильмы, концерт, погода, ток-шоу, комики, снова новости, магазин на диване, теннис…
Минуточку!
Вчера он долго смотрел спортивный канал. Причём, кажется, вот именно этот. А по соседству был сериал про башню.
Вот и отлично, пора прояснить вопрос. Иначе получается непорядок — шустрые школьники уже даже фанфики пишут, а их учитель всё пропустил.
Итак…
Роберт нажал на кнопку. 
Изображения не было — лишь завеса помех.
Облом?
Нет, в тот раз ведь помехи тоже ушли не сразу. Надо подождать.
Он вдруг ощутил волнение.
Подался вперёд и замер, не отрывая взгляда от телевизора.
Электрический снег, застящий экран, начал ослабевать. Сквозь него прорисовывалась картинка, но не башня из сериала, а другая постройка, современная и знакомая. Шёл, похоже, документальный фильм.
Экран очистился окончательно, появился звук.
Роберт прислушался и не поверил своим ушам.

Глава 5

В кадре был Дом Советов, о котором Роберт сегодня вспоминал в школе. Но диктор нёс какую-то ахинею: «Ясно одно — тогда, в девяносто третьем, история нашей страны застыла в неустойчивом равновесии. Если бы сторонники Ельцина проявили больше решительности, всё могло бы пойти совсем по-другому. Танки Таманской дивизии, как известно, выдвинулись на Калининский мост. Что если бы они начали стрелять?»
Камера показала многоэтажное здание с разных ракурсов. Толпы вооружённых людей на прилегающих улицах, бронетехника, рёв толпы. Но фасад парламента белеет по-прежнему, никаких следов пожара и копоти. И депутатов не выводят на улицу…
Диктор говорил: «Давайте на минуту представим, что Верховный Совет прекратил работу, а его защитники не сумели взять под контроль останкинский телецентр. И у власти остался Ельцин. Какой была бы страна сегодня? Волей-неволей мы задумываемся об этом. Но история не имеет сослагательного наклонения. Борис Ельцин был отстранён, и новым президентом стал Александр Руцкой…»
Опять архивные кадры — инаугурация в Кремлёвском дворце, Руцкой принимает присягу, положив ладонь на текст конституции. Аплодисменты, гимн…   
Не постановка и не монтаж.
Роберт чувствовал это интуитивно.
Он словно заглянул в другую реальность. Приоткрыл запретную дверь и увидел то, чего никогда не существовало. Это было дико и жутко, сознание пыталось протестовать, но он буквально прирос к экрану.
Боялся даже пошевелиться.
Сеанс, однако, оказался совсем коротким.
Изображение дёрнулось, расплылось. Голос диктора утонул в надсадном хрипе помех — а сквозь хрип этот, в свою очередь, прорвался знакомый вой. 
Вьюга-история заметала следы.
Роберт, судорожно вздохнув, откинулся на спинку дивана. Сцапал бутылку, хлебнул ещё минералки. Стало легче. Спустя минуту он мог уже нормально соображать.
Спросил себя — а может, всё-таки бред?
Мысль была соблазнительная, но он отбросил её. С чего бы вдруг ему бредить? Наркотики не глотал, а пил только воду.
Значит, следует рассуждать логически.
Ведь даже фантастика без логики не работает.
Во-первых, надо всё время помнить, что Усть-Кумск — в аномальной зоне. Это не выдумка, а объективный факт, уже неоднократно проверенный на собственном опыте. Так почему бы не допустить, что аномалия принимает и вот такие формы?
Во-вторых, передача, которую он сейчас поймал по ТВ, была привязана к совершенно конкретной теме. К той, которую он затрагивал на уроке. Конфронтация в октябре девяносто третьего и её последствия. Более того — в школе он сам сказал, что есть две основные версии тех событий. Два взгляда в прошлое, которые противоречат друг другу…
Ладно, и какой вывод?
Телевизор уловил его мысли и превратил в картинку?
Гипотеза, мягко говоря, смелая.
Если её принять, хотя бы чисто ради прикола, то надо сделать и следующий логический шаг. Вчерашняя передача, которая ему показалась фэнтези-сериалом, тоже должна иметь под собой основу. Иначе говоря, «сериал» — это тоже чья-то фантазия, которую воплотил телевизор.
Впрочем, почему «чья-то»? Автор известен — Антон, одноклассник Тани. Он сочиняет сказку с таким сюжетом, а вчера как раз ошивался тут, под балконом.
Мда.
Как-то уж слишком логично всё получается.
То есть он, Роберт, взял и за две минуты всё разгадал. Телевизор-мыслеприёмник — элементарно, Ватсон. Можно ложиться спать с чувством выполненного долга…
Живот заурчал, напомнив, что ужина ещё не было. Роберт поднялся, прошёл на кухню. Наполнил кастрюлю водой из крана, поставил на плиту, зажёг газ.
Мысли продолжали крутиться.
Нет, если без шуток, то в этой гипотезе с телевизором, который ловит фантазии, что-то есть. Крупица логики, искра смысла. Её можно использовать как точку отсчёта, но истинная картина — наверняка гораздо сложнее. А заодно — страшнее, если интуиция не подводит. И разговоры о ведьмах на этом фоне уже не кажутся такими забавными…
В комнате зазвонил телефон.
— Алло.
— Здравствуйте, могу я побеседовать с Робертом Александровичем?
— Слушаю вас.
— Прошу извинить за поздний звонок. Я пытался связаться с вами сегодня днём, но, к сожалению, не застал…
Собеседник, судя по голосу, был немолод. Говорил он тихо и медленно, делал паузы между фразами, словно сомневался, стоит ли продолжать. Роберт подбодрил: 
— Так что вы хотели?
— Ваш номер мне дала Ксения Тихоновна, директор школы. Я сказал ей, что хочу с вами обсудить кое-какие аспекты преподавания. Я действительно ваш коллега, моя фамилия Коновалов…
«Это который Конь?», — чуть не ляпнул Роберт, но удержался. Собеседник между тем продолжал:
— Я, как вы, вероятно, знаете, отвечал за тот класс, который теперь передали вам. Обстоятельства так сложились, что я предпочёл уйти. В последний год у нас с учениками возникло… гм… устойчивое взаимное непонимание. И я, к стыду своему, так и не нашёл способа, чтобы разрешить ситуацию.
— А из-за чего был конфликт?
— Боюсь, что в этом вопросе я слишком субъективен. А у вас — незамыленный, свежий взгляд. Искренне надеюсь, что вам повезёт с этим классом больше. Вы молоды, и это огромное преимущество. А мне, похоже, и правда пора было на пенсию…
Роберт тактично промолчал.
— В общем, — сказал Коновалов, — если не возражаете, оставлю свои домыслы при себе. Обращу ваше внимание только на один факт, который легко проверить по документам. Ради этого я, собственно, вас и побеспокоил. За лето класс совсем поредел, как вы могли убедиться. Я сегодня просмотрел список. И получилось, что из четырнадцати…
В трубке что-то щёлкнуло, засвистело. Роберт сказал:
— Простите, вас плохо слышно. Можете повторить?
— Я говорю, из четырнадцати — уже половина… Семеро… На следующей неделе будет восьмая…
— Опять не расслышал. Что там про семерых? Алло!
Но связь прервалась окончательно и бесповоротно. Роберт выждал ещё какое-то время, потом пробормотал:
— Ёлки-палки, как же вы все достали.
Бросил трубку и вернулся на кухню.
Поев и умывшись, он долго ещё лежал на диване с пультом в руке, но по таинственному каналу ничего больше не увидел. Остальные же передачи казались уныло-пресными, да ещё и комары зудели над ухом мерзко и нагло.
Заснул он за полночь.
Ему приснилось, что он опять идёт через поле в сторону санатория. И снова солнце заслоняется облаком; налетает ветер, швыряясь пылью. Роберт отворачивается — и замечает в пейзаже какой-то неестественный штрих. Присматривается, но никак не может понять, что конкретно его смутило. Злится на себя, напрягает память…
И просыпается.
При ярком солнечном свете приключение с телевизором уже не казалось столь драматическим. Теперь, когда ночная жуть схлынула, хотелось простых ответов. На ум всё настойчивее приходили аргументы в пользу того, что фильм про Ельцина и Руцкого мог-таки оказаться и постановочным…
И вообще, пора было в школу.
На первом уроке, рассказывая пятому классу про первобытный мир, Роберт уже не думал об увиденном ночью. Просто некогда было. Детишки — совсем ещё мелюзга — к долгим лекциям не привыкли. Они шушукались, отвлекались, хихикали. Их смешили древние обезьяноподобные люди, нарисованные в учебнике. Им, пятиклассникам, самим хотелось орать и бегать с дубинками в первобытно-общинном стиле.
Потом пришли семиклассники, которым он должен был объяснить, что такое Новое время и чем оно отличается от средневековья. Следом явился ещё один седьмой класс, и объяснение пришлось повторить с минимальными вариациями. Роберт запарился, в горле пересохло. На перемене хотел сходить за водой, но в гости опять заглянула Людмила-математичка.
— Ну как? — спросила она. — Адаптация продолжается?
— Полным ходом.
— Город уже смотрели? Хотя смотреть у нас тут, честно говоря, нечего. Особенно после Санкт-Петербурга.
— Ну, если насчёт достопримечательностей, то да, — согласился Роберт, — сравнивать глупо. Но у вас тут есть свои… э-э-э… провинциальные прелести.
— Серьёзно? И какие же, например?
— Вид с балкона мне нравится.
— Неужели лучше, чем в Питере?
— Там я в коммуналке жил, на первом этаже. Окна выходили во двор.
— Ну ладно, а ещё?
— Минеральная вода. Я распробовал, оценил. Не зря она у вас даже на гербе нарисована.
Людмила посмотрела на него с некоторым сомнением. Покосилась почему-то на дверь, потом сказала:
— Вода — это отдельная тема. Вы в магазине брали?
— Ну да, а где же ещё?
— Можно прямо в источнике.
— А, действительно, это я не сообразил. Где он, кстати, находится?
— Их четыре штуки. Самый большой — далеко за городом, там разливочные цеха. На маршрутке можно доехать. Ещё один — в санатории. Третий — в центре города, самый старый. Он, правда, давно уже не работает. Просто исторический памятник.
— А четвёртый?
— Четвёртый, гм… Тут, знаете, в двух словах не расскажешь. История мутноватая. Его сравнительно недавно открыли, уже в двадцать первом веке. Сначала почему-то решили, что он вообще уникальный, чуть ли не все болезни должен лечить. Думали — к нам теперь полстраны приедет. Но потом вдруг сделали новую экспертизу, и оказалось, что источник на самом деле — не очень. То есть воду-то можно пить, но лечебных свойств там особо нет.
— Неожиданно.
Она развела руками:
— Ну я ж и говорю. Слухи ходили, что эта повторная экспертиза — заказуха от конкурентов. Подгадили якобы специально, чтобы Усть-Кумск не смог раскрутиться. Может, и правда, кто его знает. А тут ещё, как назло, пошли проблемы со связью. В общем, не стали мы туристической столицей России.
— Да, невезуха. А сами вы эту воду пробовали? Из нового источника?
— Пробовала, конечно. Мне не понравилось, если честно. Не сказать, что прямо совсем противная, но специфическая. Кисловатая, что ли. Бювет открыт до сих пор, но туда никто не ходит почти.
Взглянув на часы, она поднялась и констатировала со вздохом:
— Настроение — нерабочее совершенно. Вот вроде занятия всего второй день, а уже так и тянет на кого-нибудь наорать. Желательно — нецензурно.
— Лучше не надо, — заметил Роберт.
В кабинет заглянул здоровяк Никита:
— Можно, Роберт Александрович?
— Да. Но рассаживайтесь не по углам, а так, как я вчера попросил.
Пока десятиклассники занимали места, он листал учебник и размышлял. По идее, он должен вдалбливать им параграфы (тем более что на вчерашнем уроке ничего толком не успел). С другой стороны, вокруг этого конкретного класса творится такая дичь, что учебник может и подождать. Сначала надо бы выяснить, чем они живут, чем дышат, как воспринимают окружающий мир. Дети аномалии, блин…
— Ваш Усть-Кумск, — сказал он, — не такой уж и тихий город, как я успел убедиться. Вот и коллега мне только что рассказала, какой был скандал с источником. Слышали ведь эту историю?
— Да, — подтвердил Никита, — нас тупо зачморили, потому что боялись нашей воды.
— Имеешь в виду — боялись, что город перехватит туристов у конкурентов?
— Ну, и это, в принципе, тоже.
Формулировка несколько озадачила Роберта, но переспросить он не успел, потому что уже подключилась Катя:
— Источник заткнуть хотели. Залить бетоном и заровнять.
— Это был бы вообще зашквар, — сказал Никита.
— Мне кажется, — сказал Роберт, — тут вы уже немного драматизируете. Пересказываете городские легенды. Он ведь не ядовитый, чтобы вот так, бетоном. Обычная вода, кисловатая…
— Почему кисловатая? — удивилась Катя. — Вы сами-то её пробовали? Именно из источника, а не из магазина?
— Нет, сам ещё не успел. Сужу с чужих слов.
— И зря. Она на вкус… ну, даже не знаю… вроде как кола, только не приторная.
Класс одобрительно загудел. Роберт поднял ладони:
— Ладно, ладно, сдаюсь. Обязательно схожу и продегустирую. Составлю, так сказать, собственное экспертное мнение. А пока давайте ещё немного поговорим о вас. Я, правда, не пойму, почему выступают всё время одни и те же? Хочется и других послушать. Вот, например, тебя.
Он указал на девушку, которая села за первый стол на среднем ряду. У неё была крайне интеллигентная внешность и характерный взгляд близорукого человека, стесняющегося надевать очки.
— Меня? — переспросила она не то с удивлением, не то с испугом.
— Да. А почему бы и нет? Только напомни, пожалуйста, имя.
— Ольга.
— Очень приятно. Вот и расскажи нам, пожалуйста, Ольга, что ты думаешь о перспективах Усть-Кумска.
— Я думаю, — сказала она, — что перспективы плохие. Насчёт воды я точно не знаю, а санаторий в этом году почти обанкротился. Он три месяца вообще не работал, потому что боялись вируса. Сотрудников отправили по домам, платили копейки. Хорошо, что всех не уволили.
— Ты, я смотрю, хорошо осведомлена. У тебя кто-то из родителей там работает?
— Мама.
— Врач?
— Медсестра.
— Ну, могу только пожелать, чтобы ситуация быстрее наладилась. Со стороны, по крайней мере, мне показалось, что санаторий не бедствует. Я сам вчера видел — отдыхающие там есть, и не так уж мало… Хочешь возразить, Ольга?
— Нет.
— Да перестань, чего ты пугаешься? Ещё буквально два года — и твоё поколение войдёт во взрослую жизнь. От вас зависит, что будет дальше с городом. Я не говорю, что вы обязаны лезть на политические трибуны, махать транспарантами и стучать себя пяткой в грудь. Но хорошо бы всё-таки иметь своё мнение…
Он замолчал, одёрнув себя. Нет, по смыслу-то всё нормально, но с пафосом надо поосторожнее. Прежде чем вещать с умным видом, не мешало бы разобраться с собственной жизнью.
— Короче, — сказал он, — вы мне подали мысль. Сейчас попробуем кое-что любопытное, подождите.
Роберт взял пустую тетрадь и начал выдирать из неё двойные листочки. Кто-то спросил недоверчиво:
— Чё, контрольная?
— Спокойно, без паники. Не контрольная, а творческое задание — назовём это так. У нас ещё полчаса…
Сказав это, он с подозрением покосился на циферблат, висящий над дверью. Но стрелки вели себя сегодня прилично — не убегали и не крали минуты. Можно было работать.
— Итак, — объявил он, раздав листочки, — задание будет следующее. Напишите, каким бы вы хотели видеть Усть-Кумск. Как его обустроить, чтобы люди не уезжали.
— Вручить всем по ляму баксов, — буркнули с места.
— Слишком прямолинейно мыслите, молодые люди. Хотя признаю — вопрос непростой. Философский, можно сказать. И я, естественно, не надеюсь, что вы мне за полчаса накатаете развёрнутую стратегию, которую можно сразу вносить в Госдуму…
— Так что писать-то?
— Давайте так. Не надо вымучивать рецепты идеального общества. Просто опишите мне город, в котором вам было бы интересно. Такой вот выдуманный Усть-Кумск. Понимаете, да? В нём могут быть недостатки, проблемы, трудности — но он вас должен чем-то притягивать.
— Я не поняла, — призналась блондинка-троечница, которая говорила, что у неё скоро день рождения.
— Как тебя зовут?
— Лера.
— Лера, ты вчера жаловалась, что тебе тут живётся скучно. Теперь представь жизнь, при которой скучно уже не будет. И напиши.
Опять раздались смешки. Катя открыла рот, явно собираясь съязвить, но Роберт предостерёг:
— Без комментариев! Каждый пишет, как может. Пусть коряво, наивно, коротко — это сейчас без разницы. У нас не литература, мне не нужен изящный слог. Главное — думать и фантазировать без стеснения. Приступайте.
Энтузиазма, однако, не наблюдалось — ручки взяли от силы человек пять. Он подбодрил:
— Смелее. Ни двойки, ни тройки ставить не буду. Если уж совсем ерунду сдадите — оставлю без оценки, и всё. Но если увижу, что честно пытались включить фантазию, то оценка будет хорошая. Используйте шанс.
Он сел за стол и добавил:
— Да, и фамилию подписать не забудьте.
Первые минут десять дело шло туго. Лишь интеллигентная Ольга (отличница, как заподозрил Роберт) выводила строчку за строчкой. Антон, непризнанный корифей российского фэнтези, тоже вроде бы заинтересовался, но втянуться никак не мог — царапал несколько слов, зачёркивал и начинал заново. Катя и Таня, сидя прямо перед учителем, пересмеивались и заглядывали друг другу в бумажки.
Потом народ понемногу раскочегарился. Большинство, во всяком случае, приступило-таки к работе. Текли минуты. Роберт, получив передышку, смотрел в окно. Небо над городом было примерно того же цвета, что и вода на гербе Усть-Кумска. Если долго не отводить взгляд, начинало даже казаться, что это не небо вовсе, а перевёрнутая бездонная чаша, в которую окунулись крыши домов. Наваждение было настолько сильным, что он ощутил прохладный привкус на языке. Подумал — вода и правда не кислая…
Раздался звонок.
Вернувшись в реальность, Роберт громко сказал:
— Работы сдаём. Кто сколько успел. Ну или, если хотите, можете задержаться на перемене и дописать.
Задерживаться, естественно, мало кто пожелал. Десятиклассники бросали ему на стол исписанные листы и покидали класс. Остался только Антон — и, как ни удивительно, Лера-троечница.

Глава 6

Роберт закрыл поплотнее дверь, чтобы не мешал коридорный гвалт, вернулся за стол и принялся перебирать шедевры.
На верхнем листочке значилось: «Хочу, чтобы по городу бегали единороги с понями и какали радугой». Эпический трактат был дополнен не менее эпической иллюстрацией. Кривобокую тварюшку, если напрячь воображение, можно было идентифицировать как лошадку с рогом во лбу. Сзади у неё торчало нечто длинное и изогнутое — та самая радуга, вероятно.
Он взял следующую работу. Тут обошлось без потуг на юмор. Особой оригинальности тоже, правда, не наблюдалось: «Всем надо платить такие зарплаты, чтобы хватало. Должны работать смартфоны. И интернет. Курортники тоже должны ехать с деньгами. Надо пригласить на гастроли Гнойного и устроить батл. А нашего мэра надо…» Окончание было тщательно замалёвано.
Ещё несколько сочинений — примерно в таком же стиле, на «отвяжись». Он бегло их просмотрел и сунул в ящик стола. Таня вообще решила схитрить и не сдала ничего. Более или менее объёмные тексты поступили от Ольги, Кати, Никиты. Роберт не стал изучать их сразу — отложил на потом, чтобы прочесть внимательнее.
Больше всего, однако, он надеялся на Антона. Тот всё ещё дописывал, причём увлёкся всерьёз — уже не черкал, а строчил, не переставая. 
Лера тоже не уходила. Хмурилась, грызла ручку, но состряпала пока только два коротких абзаца. Роберт хотел ей даже сказать — заканчивай, мол, не мучайся, четвёрку и так поставлю. Но решил, что это будет непедагогично. Неожиданные трудовые порывы надо ценить и всячески поощрять. Кто знает, когда они ещё повторятся?
Наконец Антон вручил Роберту свой листок. Смущённо прокомментировал:
— Тут у меня не совсем по теме, наверно. Ну, в смысле, не по-научному.
— Не страшно. Я же сказал — диссертаций от вас не жду,
— Это как бы рассказик…
Дверь приоткрылась, из коридора рявкнули недовольно:
— Антоха, ну ты идёшь?
— Занят ещё, не видишь? — огрызнулся фэнтези-мастер.
— Иди-иди, — сказал ему Роберт. — Я внимательно ознакомлюсь, не сомневайся. На следующем уроке выскажу впечатления.
Антон ушёл, а Роберт спросил у Леры:
— Ну, получилось что-нибудь?
— Чё-то какой-то бред, — призналась она. — Я, наверно, сдавать не буду.
— Чего вдруг? Старалась ведь.
Он отобрал у неё листок. Предложил:
— Давай я сразу проверю, у тебя тут совсем немного.
— Не надо, лучше потом! И на уроке вслух не читайте, а то они будут ржать!
— Ладно, договорились. Кроме меня, никто не увидит.
Лера, кажется, ему не поверила — вздохнула и поплелась из класса. Он озадаченно проводил её взглядом. Посмотрел на листок, чтобы узнать-таки, что же она такого насочиняла, но тут закончилась перемена, и его отвлекли подошедшие семиклассники. 
 На следующей перемене чтение шедевров тоже не состоялось. Сначала его позвали к секретарше директора, чтобы расписаться в какой-то ведомости, потом он столкнулся с методисткой Кариной, которая подвергла его допросу насчёт программы.
А после шестого урока Роберту хотелось лишь одного — поскорее смыться из школы. Он взял со стола непрочитанные работы, запер класс и уже через полминуты выбрался на знойную улицу. Собирался сразу домой, но заметил недалеко газетный киоск. Подошёл ради любопытства и увидел карту Усть-Кумска.
Карта была большая, красочная, подробная. На ней был отмечен, похоже, каждый пенёк в окрестностях. К тому же имелся пояснительный текст — справка по истории города. Роберт рассудил, что такое приобретение будет полезным.
Дома он бросил сочинения на диван, а карту расстелил на столе.
Усть-Кумск по форме напоминал обгрызенный ромб. Санаторий располагался к югу, у нижнего тупого угла. А на севере обнаружился минеральный источник, о котором сегодня было столько сказано в школе.
В примечаниях Роберт нашёл и дату, когда источник открылся. Семнадцать лет назад — то есть, получается, примерно за год до начала воя. Насчёт воды говорилось, что она лечебно-столовая, холодная и с «природной газацией». Приводился даже точный состав — значки химических элементов и количество миллиграммов на литр.
Значки эти ничего не сказали Роберту — в химии он был не силён. Зато слово «холодный» заставило его облизнуться. Да и природное любопытство требовало оценить наконец, какой же там вкус. Кислый или всё-таки сладкий?
— Ой!
Женский возглас донёсся через открытую балконную дверь. Миг спустя на балкон спланировала бумажка — серая, небольшая, с печатным текстом. Роберт подошёл и поднял её — это оказалась квитанция для оплаты за свет. Посмотрел наверх и встретился взглядом с девушкой, которая стояла этажом выше, перегнувшись через перила. Она была похожа на Таню, но явно старше.
— Уронила, — пожаловалась соседка. — Хорошо, что ветром не унесло, иначе фиг бы нашла. Вернёте?
— Ни в коем случае, — сказал Роберт. — Сохраню как реликвию.
— Ужас-ужас. Короче, ждите, я к вам спускаюсь.
Через полминуты она позвонила в дверь:
— Приветик.
— Здравствуйте, заходите. Вы, наверно, сестра Татьяны?
— Сестра, ага. Ира. А вас я знаю, Танька все уши нам прожужжала. Вот, значит, как вы тут живёте…
— Можете осмотреться, если хотите.
Упрашивать себя она не заставила. Скинула сланцы и босиком прошлёпала в комнату. Она была худая, как и сестра, только чуть повыше. С короткой пепельно-белой стрижкой и в мини-платье.
— Да, — сказала она, поглядев на стол, — сразу видно, что человек культурный. Сидит, изучает карту. Или вы, может, шпион какой-нибудь?
— Марсианский. Прибыл разведать состав источника.
— Поздно вы спохватились. Всё разведали уже двести раз. Этот бедный источник и просвечивали, и процеживали, и чуть ли не попой нюхали.
Роберт, оценив последнюю фразу, хмыкнул:
— Знаю теперь, с кого Таня берёт пример в плане красноречия. И Катя, её подружка, видимо, тоже.
— Ну, Катя и сама по себе — та ещё звезда. Степная, блин, кобылица — с опережением созрела по всем статьям.
— Как-то вы к ней, по-моему, без особой симпатии.
— А чего я должна ей симпатизировать? Не моя ж подруга, а Танькина. 
Говоря, она продолжала бродить по комнате. Роберт сказал:
— Чаю могу заварить. Хотите?
— Не, слишком жарко.
— Тогда вариант — мороженое, но за ним надо в магазин. Ещё у них там пиво есть в холодильнике.
— Прямо какой-то невыносимый выбор, хоть разорвись.
— Ладно, возьму и то, и другое. Потом решим.
— А я эту фитюльку пока домой отнесу, — она брезгливо помахала квитанцией. — И заполню сразу, а то забуду.
Полчаса спустя они сидели на кухне. Невыносимый выбор был сделан в пользу мороженого — гостья призналась, что любит сладкое до икоты, но ограничивает себя, чтобы не растолстеть. А тут хотя бы есть повод — знакомство, да ещё спасение квитанции.
Вафельный пломбир подтаивал на тарелках — здоровенные брикеты-бруски. Ирина, вооружённая чайной ложкой, отщипывала кусочки от своей порции. Смаковала и попутно рассказывала:
— Я родителей приехала навестить. А вообще, в Усть-Кумске давно уже не живу. Как только школу закончила, свинтила отсюда с бешеной скоростью. В Москву попёрлась, но там цены — просто пипец, особенно на жильё. В Подмосковье сняла квартиру вдвоём с подружкой. Работала в продуктовом, потом в колл-центре. Нормально, в принципе, только дебилы всякие звонят постоянно… В этом году хотела на море с девками, за границу, но после коронавируса как-то стрёмно… А тут ещё матушка докопалась — почему так долго не навещаешь? Уломала меня, короче. Ну и торчу тут уже неделю…
— Зато с сестрой пообщаешься.
— Это да. Хотя с ней мы и так болтаем периодически. По телефону, я имею в виду. Она смешная с этим своим Антоном… Зато красивая стала, прямо фотомодель…
— Это у вас семейное.
— Спасибо, приятно слышать. Но вообще тут, конечно, тоска зелёная. Надоело уже — сил нет, общаться не с кем.
Она раздражённо звякнула ложкой. Роберт спросил:
— А ты не преувеличиваешь? Наверняка со школы остались какие-нибудь поклонники и подружки.
— Да ну, какие поклонники? Какие подружки? Все разъехались, остались самые лохи. Тут реально задница, ты просто ещё не понял.
— Мне регулярно об этом напоминают.
— Правильно делают. Смотри, вот я беру тех, с кем постоянно тусила в школе… — она наморщила лоб и стала загибать пальцы. — Эта уехала, этот тоже… Остальные — чуть позже, кроме одной девчонки, Варьки…
— Ага, вот видишь, ты сама себя опровергла. Как минимум одна из твоих подруг всё-таки осталась.
— С ней вообще непонятно. Она умненькая была, а не раздолбайка вроде меня. Училась серьёзно, историей увлекалась, думала в универ поступать. В Петербург куда-то, если не ошибаюсь.
— Даже так? — удивился Роберт. — Хотела в Питер на исторический? Любопытное совпадение. Получается, мы могли бы там встретиться.
— Могли бы, — согласилась Ирина. — Только она передумала почему-то. Поступила в наш, местный — час езды отсюда, соседний город. На автобусе ездила каждый день. А потом…
Гостья умолкла и хмуро поковырялась в белой пломбирной кашице. Он спросил осторожно:
— С твоей подругой что-то случилось?
— Не знаю, в том-то и дело. Я со школы её не видела. Один раз только дозвонилась по телефону. Потом звонила — трубку не брали. А в этот раз, когда приехала, попробовала набрать — вообще тишина, как будто номер не существует.
— Тут, насколько я знаю, связь барахлит в последние дни. Не только мобильная, в смысле, но и городская тоже.
— Да, есть такая фигня. То соединяют неправильно, то звук отвратительный. Я вот думаю — надо к Варьке домой зайти. Никак не соберусь, правда. До неё идти далеко. В сторону санатория, там домики на отшибе…
— Я вчера до санатория дошёл быстро.
— Ты, может, и дошёл. А я девушка ленивая.
Она развернулась на табуретке и эффектно скрестила ноги. Словно приглашала полюбоваться и подтвердить — да, с такими ногами надо не пешком бродить по окраинам, а шествовать по красной дорожке. Предварительно подъехав на лимузине…
— Согласен, — сказал он.
— С чем? С тем что я — ленивая?
— Нет, со своими мыслями. Не обращай внимания. И вообще, я тоже ленивый, только скрываю. Сегодня вот еле вытерпел шесть уроков.
— Да уж. Не представляю, как можно эту ораву ещё чему-то учить. На твоём месте озверела бы через пять минут. Ты с ними построже там, только Таньку не обижай.
— Танька твоя решила, по-моему, что она теперь — льготница, раз мы в одном подъезде живём. Не сдала сегодня работу.
— Я ей отвешу волшебный пендель.
— Не надо. На уроке сам разберусь.
— Ну-ну.
Они доели мороженое, Роберт поставил тарелки в раковину — и вспомнил, о чём надо ещё спросить, коль уж речь зашла о школьных делах:
— Слушай, а Коновалов вёл у тебя историю?
— Вёл. А что?
— Да вот любопытно, какие у тебя о нём впечатления.
— Железобетонный был дядя. Такой, знаешь, старинной закалки. На уроках не кричал никогда, даже голос не повышал. Представь? Но мы на него смотрели как кролики на удава.
— А предмет он хорошо знал? Объяснял понятно?
— Это тебе лучше с Варькой поговорить. Она у него была любимая ученица. А я-то что? Двоечница голимая. Мне эта его история была вообще побоку. Я к нему ходила на пересдачи, чего-то блеяла. У него при виде меня — фейспалм. Но тройку мне ставил в конце концов. Из жалости к убогой, наверно.
— Гм. То есть он был строгий, жёсткий, но адекватный. Правильно понимаю?
— Ну где-то так. И что тебя удивляет?
Роберт пожал плечами:
— Просто картина никак не сложится. Весной у него возник вдруг конфликт с учениками — какой-то совершенно абсурдный…
— Да, Танька рассказывала что-то такое по телефону. Но я не особо вслушивалась — своих проблем было выше крыши. Карантин, пропускной режим, с работой непонятки — вот это всё. Сам помнишь, какая была тогда обстановка.
— Помню, конечно. Но сейчас-то — дело другое. Я пришёл вместо Коновалова и ничего пока не пойму. Он мне вчера позвонил, хотел что-то объяснить, но только запутал.
— Ну, может, дедуля — уже малость того? — она покрутила у виска пальцем. — Старенький ведь совсем.
— Вот и ищу ответ.
Она встала и шутливо-покровительственно похлопала его по плечу:
— Давай-давай, педагог, работай. Припёрся в эту дырищу — сам виноват. И спасибо за угощение.
— Уходишь?
— Да, хорошего понемножку. Заходи, если что, звони.
— Если связи не будет, крикну с балкона.
— Договорились.
Он закрыл за ней дверь. Вымыл тарелки, сложил аккуратно карту. Поход к источнику решил отложить до завтра — навалилась усталость, которую он списал на трудности акклиматизации. Принял душ, прилёг на диван и сразу же задремал.
Когда проснулся, солнце уже садилось. Роберт, глядя в окно, почувствовал беспокойство. Попытался понять, в чём дело, но разумных причин так и не нашёл. 
Взял сочинения, написанные десятиклассниками, попробовал вникнуть в смысл. Взгляд, однако, соскальзывал, притягивался к окну. Последний солнечный луч угас, багряное зарево тлело над горизонтом.
Сумерки вползли в комнату. Буквы на бумаге терялись, а свет зажигать было неохота. Роберт покосился на пульт от телевизора. Попытался предугадать — что на этот раз покажет хитрая техника? Какие мысли уловит? Беспокойство усиливалось, превращалось в предчувствие перемен, ключ к которым — где-то поблизости, совсем рядом.
Оттягивая момент, Роберт несколько минут прыгал по обычным телеканалам. Кадры менялись перед глазами, но совершенно не оставались в памяти. Наконец, поймав спортивную передачу (показывали гонки на мотоциклах), он задержал дыхание — и перешёл на канал с помехами, похожими на снежинки.
Ждать, пока экран очистится, в этот раз пришлось достаточно долго. Вьюга будто дразнила Роберта. Но он терпел, не переключался — и увидел-таки проступающую картинку.
Сначала показалось, что перед ним — циферблат часов. Затем, однако, изображение стало чётче, и Роберт понял — нет, не часы, а компас, нарисованный на чистом листе бумаги. Рисунок был простой, схематичный. Четыре буквы обозначали стороны света, а стрелка указывала верхней частью на север, нижней — на юг.
Диктор почему-то молчал.
В полной тишине белый фон, на котором был нарисован компас, начал заполняться деталями. Проявилась карта — или, точнее, аэрофотоснимок.
Роберт узнал Усть-Кумск.
Компасная стрелка верхним концом упиралась в минеральный источник.
А нижним?
Роберт сощурился, подался вперёд, что рассмотреть лучше…
…и проснулся ещё раз.
Он полулежал на диване, а экран перед ним заполняли бессмысленные помехи.

Глава 7

Утром на перемене к Роберту в кабинет заглянула пожилая учительница русского языка и литературы:
— Роберт Александрович, сегодня у нас с вами по графику — дежурство по этажу. Напоминаю, если вдруг вы забыли.
— Да, сейчас подойду, спасибо.
График и впрямь имелся — свежеотпечатанный на принтере и вывешенный на всеобщее обозрение. Смысл дежурства состоял в том, чтобы маяться в коридоре и не давать детишкам садиться на подоконники. А заодно — тормозить особо ретивых, которые перепутали коридор с беговой дорожкой.
— Тамара Андреевна, — спросил Роберт русичку, когда они приступили к выполнению миссии, — а вы в десятом преподаёте?
— Да, к сожалению.
— Почему «к сожалению»? Не хотят заниматься?
— Успеваемость у них — средняя, но, в общем-то, не хуже, чем у других. Дело не в ней. Просто у меня порой впечатление, что мы с этим классом говорим на разных языках. Слова как будто одни и те же, но для меня они значат одно, а для них — другое. Раздражает неимоверно.
— Да, я такие отзывы уже слышал. Коновалов, мой предшественник, жаловался.
— Вы с ним общались? Как у него дела?
— Не знаю, мы разговаривали недолго. Он до сих пор, по-моему, переживает за класс. Пожелал мне удачи, сказал, что молодость — моё преимущество.
Тамара Андреевна задумчиво покивала:
— Может, и правда дело — в разнице поколений. Ориентиры сменились, приоритеты. По сути, я и десятиклассники — из совершенно разных миров. И между нами — граница, через которую слова почти не доходят, смысл искажается. Это как, знаете, раньше был такой термин — «железный занавес»… Хотя, по этой логике, у меня и с девятым классом должна быть та же проблема, и с восьмым, и с одиннадцатым. Но с ними почему-то работать легче…
Она прервалась и, сделав два шага, встала на пути пацанёнка, который мчался по коридору с победным воплем. Спросила:
— Куда летишь? Хочешь голову расшибить?
— Нет, — ответил спринтер, остановившись. — Я аккуратно.
— Бегать иди на улицу. Понял?
— Понял.
Он обогнул её, прошёл метров пять, оглядываясь, и снова рванул — ещё быстрее, чем раньше. Пожилая учительница хотела прикрикнуть вслед, но лишь махнула рукой. Роберт продолжил прерванный разговор:
— Вы интересную метафору привели, насчёт «железного занавеса». Сам я, правда, таких непроходимых барьеров пока не вижу. Контакт пытаюсь наладить. Специально для них придумал творческое задание, что-то вроде мини-сочинения.
— Ох, — покачала головой Тамара Андреевна, — только не рассчитывайте на многое. Сочинения у них разве что Оля прилично пишет — она девочка начитанная, старательная…
— А как же Антон?
— Антон? Обычный мальчик, звёзд с неба не хватает. Почему вы именно о нём спрашиваете?
— Фэнтези любит, пытается сам писать.
— Вот как? Мне он не говорил.
— Мне тоже. Я случайно узнал.
— Это здорово, я искренне рада. Но вы же сами понимаете, Роберт Александрович, что фэнтези никак не поможет ему при сдаче ЕГЭ. Там темы для сочинений совсем другие. А наша задача — подготовить детей к экзаменам. И как бы я ни приветствовала свободный полёт фантазии, нам заданы определённые рамки. Есть реальная жизнь, и мы под неё подстраиваемся, а не наоборот… 
В соседнем классе, где дверь была распахнута настежь, хлопнула оконная створка — разгулялся сквозняк. А во дворе порыв ветра яростно взъерошил листву, пригнул макушки деревьев — и тут же иссяк, развеялся без следа.
— Но я всё равно желаю удачи с вашим экспериментом, — добавила Тамара Андреевна. — Пусть напишут, попробуют. Вдруг получится?
— Они, собственно, уже написали — я просто не всё проверил. У них сегодня по расписанию нет истории, поэтому не спешу.
Звонок прозвенел, и все разошлись по классам. Занятия продолжались.
Парадоксально — каждый урок по отдельности пролетал почти незаметно (слишком много требовалось успеть), но рабочий день в целом тянулся медленно и печально, будто издевался над Робертом. И всё-таки наступил момент, когда часы показали тринадцать-сорок — конец шестого урока.
Роберт не стал заходить домой. Взял в пекарне сосиску в тесте, запил её подслащённым чаем из одноразового стаканчика и зашагал на север, к источнику. Солнце жарило спину.
По пути он размышлял — имел ли вчерашний сон какой-нибудь смысл? Очень уж демонстративно компас указывал на источник, словно давал подсказку для туповатых. Или просто мозг таким способом переваривал недавние впечатления? Ведь он, Роберт, и сам хотел заглянуть туда, где течёт природная минералка…
Северная окраина города по сравнению с южной выглядела цивилизованнее. Частный сектор отсутствовал, зато имелись летние кафе с зонтиками и даже небольшой парк. В парке росли каштаны, стояли скамейки, а в самом центре был пруд с зеленовато-мутной водой. Несколько человек загорали на берегу, но в воду никто не лез.
Роберт обогнул пруд. Здесь, если верить карте, город формально уже кончался. Питьевой бювет стоял за его чертой — и туда, к бювету, вела длиннейшая асфальтовая дорожка. Асфальт потрескался, выщербился; вдоль него росли нестриженые кусты.
Дорожка была пуста. Народ, гуляющий в парке, игнорировал её начисто — никто даже не смотрел в сторону источника, словно тот бесследно растворился в пейзаже и стал невидимым. Ну или, может, местные вот так демонстрировали обиду на несостоявшийся туристический хит.
Роберт приостановился. Вернулось ощущение беспокойства, как накануне вечером. Мелькнула иррациональная мысль — а не лучше ли повернуть назад? Но он отбросил её и пошёл к бювету.
Тот представлял собой шестиугольную призму из красновато-серого туфа. Каждая боковая грань была снабжена широким окном. При должном уходе эта постройка смотрелась бы импозантно — сейчас от неё, однако, веяло запустением. Давно не мытые окна потускнели и утратили блеск; сорняки пробивались из-под асфальта вдоль стен.
Дверь заскрипела, когда Роберт потянул её на себя. Внутри оказалось так же безлюдно, как и снаружи. В центре зала была колонна — очень толстая, шестигранная, повторяющая по форме всё здание. А из колонны торчали краники, по одному на грань.
Он подошёл к ближайшему крану и запоздало сообразил, что не взял с собой тару — ни бутылку, ни кружку. Впрочем, обстановка не располагала к тому, чтобы соблюдать приличия и условности. Роберт повернул рукоятку, сложил ладони ковшиком и подставил их под струю.
Хотя источник официально назывался холодным, вода была скорее чуть тепловатой. «Комнатной температуры», если использовать популярное выражение. Роберт поднёс ладони ко рту, помедлил пару секунд — и сделал глоток.
Десятиклассники не соврали.
Вкус был не кислый, а сладковато-пряный, ненавязчиво-мягкий. И в то же время присутствовал в нём трудноуловимый оттенок силы — то ли железо, то ли что-то ещё. Свежесть, никак не связанная с температурой. Прозрачная лёгкость, которая разливалась по телу с каждым глотком. Уверенность, что всё сбудется…
Он пил и пил, не в силах остановиться.
И лишь поняв, что в животе уже не хватает места, медленно выпрямился и аккуратно закрутил кран.
Вышел из помещения на солнечный свет.
Несколько минут стоял неподвижно, прислушиваясь к себе. Вкус сладкой воды по-прежнему ощущался на языке. 
Роберт подумал — ну ни фига себе.
Как городские власти прошляпили такое богатство? Тут можно было не просто разбогатеть, а буквально озолотиться…
Хотя да, конкуренты подсуетились и всё испортили.
Ладно, туристов нет, но сами-то местные куда смотрят? Почему не идут сюда, не пьют минералку? Или большинству она действительно кажется противной кислятиной? Если так, то Роберт с десятиклассниками — редкое исключение. Что, между прочим, тоже выглядит странно…
Нет, понятно, что вкусы у людей разные. Но тут ведь не жареные кузнечики, а вода! С чего вдруг такой контраст в восприятии?
Он снова пересёк парк и пошёл по городу, невольно приглядываясь к прохожим. Пытался угадать, кому из них тоже понравилась бы вода из источника. Вот этому деду с древней сумкой-авоськой? Моднице на шпильках? Продавщице кваса в грязном переднике? Малышу с игрушечным самолётом? Рабочему-коммунальщику, загорелому дочерна?
Гадание это, само собой, было полнейшей глупостью. Но оно развлекло его, подстегнуло воображение — и ему захотелось прямо сейчас, не откладывая ни на минуту, сделать следующий шаг к разгадке местных секретов.
Он заскочил домой и ещё раз всмотрелся в карту.
Мысленно наложил на неё компасную стрелку из сна.
Северное остриё уткнулось в источник, это понятно. Куда указало южное, он вчера не успел запомнить, но проверить — проще простого. Направление-то известно, расстояние тоже…
Ну вот, пожалуйста.
Южный полюс тайны у нас — вот эта группа строений. Судя по виду, небольшой хуторок. Лежит справа от дороги, которая ведёт в санаторий…
Кстати!
Не те ли это «домики на отшибе», в которых вроде бы обитает Варя, подруга Иры? По логике — они самые, ничего более подходящего рядом нет. И, конечно же, интуиция сразу начинает пищать, что это — не случайное совпадение…
Роберт взял карту и снова вышел на улицу.
Беготня под палящим солнцем его сегодня не напрягала — это было неожиданно, но приятно. Вода из бювета как будто придала сил. Да и нетерпение подхлёстывало, не давало сидеть на месте.
Однако, миновав частный сектор и подойдя к лесополосе, он остановился в недоумении. Сверился с картой, поскрёб в затылке. Подумал — либо он чего-то не понимает, либо у картографов руки растут из прямой кишки.
Вот на рисунке лесополоса, вот асфальтовая дорога, на которой Роберт сейчас стоит. А вот грунтовка, отходящая от асфальта и ведущая к искомому хутору. Всё наглядно и ясно, не перепутаешь.
Но в реальности грунтовка отсутствовала.
Хутора тоже не было видно, хотя, если верить карте, до него оставалось не более двухсот метров.
Ветер налетел, попытался вырвать карту из рук. Роберт свернул её кое-как, сунул в карман штанов. Ещё раз растерянно огляделся — рядом не обнаружилось никого, чтобы спросить совета. Даже машин на дороге не было.
Сгоряча он хотел пойти через поле, в направлении несуществующих домиков, но одёрнул себя. Искать хутор на ощупь — это уже попахивало откровенным идиотизмом.
Роберт побрёл обратно в сторону города.
Чувство растерянности не исчезало — наоборот, становилось сильнее с каждой минутой. Если события, происходившие до сих пор, ещё укладывались в некую схему, пусть даже фантастическую, то пропавший хутор не лез уже совершенно ни в какие ворота. Градус неадеквата начал откровенно зашкаливать.
Для очистки совести Роберт, придя домой, позвонил соседке Ирине. Та, сняв трубку, спросила не без злорадства:
— Что, историк, скучаешь? Ищешь компанию? А ведь я вчера говорила — веселухи тут нет, так что привыкай.
Роберт мог бы ответить шутливым комплиментом в том духе, что она его охмурила по самое «не балуйся» и он не в силах её забыть, но настроение было неподходящее. Он сразу перешёл к делу:
— Слушай, я тут слегка запутался. Хочу уточнить. Ты рассказывала, что твоя подружка живёт в районе санатория, на отшибе. Но я сегодня проверил — там нет никаких домов, только поле…
— Погоди, — сказала она, — ты про Варьку, что ли?
— Ну да. А что?
— Ничего. Не ожидала просто, что ты сразу к ней побежишь. Нет, я понимаю — у вас общие интересы, общие темы…
— Ира, ну что за глупости? При чём тут «общие темы»? Я вообще не столько её искал, сколько этот хутор. Можешь мне спокойно ответить, где он находится?
Получилось несколько резковато. Роберт, сообразив это, хотел пойти на попятный и сбавить тон, но не успел. Ирина сказала:
— А с какой радости я должна перед тобой отчитываться? Надо тебе — ищи её сам. У меня своих дел хватает.
И, не дожидаясь ответа, бросила трубку.
Роберт матюкнулся вполголоса, досадуя на себя.
Подумал с мрачным юмором — у соседок-сестёр одинаковые проблемы. Их в эти дни обижают представители десятого класса: младшую — одноклассник, старшую — педагог. Для симметрии, так сказать.
Прошёл на кухню, машинально заглянул в холодильник. Взгляд упал на три пивные бутылки, купленные вчера, но так и не оприходованные. Роберт достал одну, подержал в руке — и с удивлением понял, что пива совершенно не хочется. В сравнении с водой из источника оно покажется невкусным и горьким.
Поставил бутылку обратно, захлопнул дверцу. Спросил себя — а не слишком ли он увлёкся здешними тайнами? Не заигрался ли в частного детектива? Результаты ведь — курам на смех, загнал сам себя в тупик. Так не пора ли ради разнообразия заняться чем-то полезным? Работой, например, за которую ему платят.
Он принёс из комнаты сочинения, положил их перед собой на кухонный стол. Самым верхним оказался листок, исписанный аккуратным и чётким почерком, почти без помарок. Автором значилась, естественно, отличница Ольга.
Роберт приступил к чтению.
«Я не знаю, как сделать так, чтобы в Усть-Кумске всё стало хорошо. У меня слишком мало опыта. Поэтому я не буду давать советы по бизнесу или по управлению. А расскажу, какое социальное общество запомнилось мне из тех, про которые я читала или смотрела фильмы…»
Роберт прервался, взял красную ручку и мелко написал на полях: «Социальное общество — почти тавтология, масло масляное. Либо социум, либо общество — что-нибудь одно».
И снова заскользил глазами по строчкам.
«Мне нравится девятнадцатый век. И начало двадцатого, пока не произошла революция. Россия тогда быстро развивалась. При этом была культура, традиции. Это не значит, что все жили хорошо. Дворяне и купцы — лучше, а крестьяне и рабочие — очень бедно. Но всё равно в то время было много такого, что меня привлекает. Если бы правители государства тогда придумали, как улучшить жизнь крестьян и рабочих, то революции не случилось бы. Так мне кажется. И сегодня Россия была бы совсем другая…»
Роберт подумал — а ведь девочка и в самом деле неглупая. Формулирует осторожненько, с оговорками. Про сословное деление знает и не забыла упомянуть, хотя писала без подготовки. Ну-ка, что там у неё дальше?
«Я люблю смотреть на картины и фотографии, которые тогда делались. На экипажи и паровозы. На костюмы людей и на их манеры. В обычной жизни — на улице, например, или на вокзале. А не на балу во дворце, где всё слишком пышное. И я пытаюсь представить, как мы выглядели бы сегодня, если бы традиции сохранились. Вот что мне интересно».
Дочитав, он нацарапал комментарий: «Спасибо, Ольга. Я оценил твои размышления. Особенно рад, что ты попробовала взглянуть на проблему в исторической перспективе. И да, согласен, это крайне интересный вопрос — как выглядела бы Россия без революций. Тема популярна у современных фантастов. Есть даже особый жанр — альтернативная история. Могу, если хочешь, порекомендовать конкретные книги».
Нарисовал жирную пятёрку, потёр глаза.
Снова подступила усталость. Порция свежести, полученная с водой, похоже, заканчивалась. Голова казалась чугунной, будто он сейчас прочитал не школьное сочинение, а финансовый отчёт на сотню страниц. 
И вообще, самочувствие было как у выжатого лимона. Всё-таки он в последние дни переоценил свои силы. Никогда не был физкультурником, а тут вдруг начал сдуру носиться как угорелый, ну и доигрался…
Роберт поднялся, чтобы перейти на диван.
Пошатнулся от внезапно навалившейся слабости.
Свет померк.

Глава 8

Ровно в восемь утра Роберт Александрович, коллежский асессор и учитель Усть-Кумской мужской гимназии, спустился по лестнице с четвёртого этажа, где располагалась его скромная, но опрятная трёхкомнатная квартира. В доходном доме имелся лифт, но молодой жилец из принципа его игнорировал, полагая, что ежедневная ходьба по ступенькам приносит заведомо больше пользы, поскольку является очевидной и надёжной альтернативой гимнастическим упражнениям.
Утренняя зарядка с гантелями, которой так увлекались многие сверстники, его совершенно не привлекала. Говоря откровенно, господин учитель имел врождённую, хоть и несколько постыдную склонность к лени и сибаритству. Склонность эту, однако, он старался не афишировать, ведь она пребывала в явном противоречии с его успехами на профессиональном поприще и карьерными устремлениями.
— Доброе утро, Роберт Александрович, — обратился к нему консьерж. — И снова погода летняя, извольте полюбоваться. Как на открытке.
Консьерж был почтенно-благообразен и опытен в своём деле. Он давно подметил, что педагог не чужд либеральных веяний, а потому коммуникация протекала непринуждённо, без переизбытка условностей. Обращение «ваше высокоблагородие», соответствовавшее чину жильца, почти не звучало.
— Здравствуйте, — кивнул учитель, — вы правы, лето упорствует. Впрочем, на той неделе обещали кратковременный дождь. По дальневидению был прогноз.
— Что ж, будем надеяться. Этот зной уже утомил порядком.
Выйдя во двор, жилец рассеянно огляделся. Дорожки были чисто выметены, цветочные газоны политы. Жёлто-персиковый фасад доходного дома эффектно выделялся на фоне утренней небесной лазури; по бокам его обрамляла зелень деревьев, а в самом центре, в стеклянной выносной шахте, двигался лифт.
Роберт Александрович не спешил. Времени до начала занятий оставалось более чем достаточно — он всегда выходил из дома заблаговременно. Чин коллежского асессора в его годы доставался отнюдь не каждому; имелись все предпосылки, чтобы карьера и впредь развивалась по восходящей, и было бы глупо ронять себя в глазах гимназического начальства, опаздывая на службу.
— Роберт!
Он обернулся. К нему, улыбаясь, подошла дама в элегантном коротком платье и с лёгким кружевным зонтиком, оберегавшим её от солнца.
— Вы чудесно выглядите, Ирина, — сказал он, прикоснувшись губами к её руке. — Впрочем, как и всегда. 
— Обожаю ваше столичное воспитание. Вы меня покорили тем, что не забываете делать мне комплименты — вполне заслуженные, скромно замечу в скобках.
Он притворно опечалился:
— Вот как? А я-то надеялся, что вас покорил мой энциклопедический ум.
— Не обольщайтесь. Не столь уж он энциклопедический. 
Они рассмеялись. Подобные пикировки происходили при каждой встрече. Роберт Александрович, переехавший в Усть-Кумск полгода назад, и Ирина Васильевна, обитавшая тут с рождения, чувствовали друг к другу симпатию, которая постепенно перерастала во что-то большее. Местная публика, наблюдавшая за их отношениями, нисколько не сомневалась, что дело идёт к помолвке. Партия, по общему мнению, составилась бы достойная. Господин учитель, будучи с этим вполне согласен, охотно бывал у Ирины в фамильном особняке на соседней улице.
— Но позвольте, — сказал он, — почему вы сегодня встали в такую рань? Вам ведь не надо ходить на службу. Я бы на вашем места бесстыдно пользовался таким преимуществом.
— Совершаю утренний моцион, неужели не очевидно? Доктора утверждают, что солнце в эти часы полезно. Так что пробую себя в роли ранней пташки, жертвуя сном. 
— Самоотверженное решение.
— А ещё я хотела напомнить вам, что сегодня — городской праздник. Вы, петербургский сноб, вполне могли и забыть, ведь для вас это — пустяк, мелочь. Но у нас тут свои провинциальные радости, поэтому я вам ставлю условие — ближе к вечеру мы отправляемся в парк. И не вздумайте отвертеться!
— Даже и пытаться не буду. Ваш ультиматум меня сразил. 
— То-то же! Жду вас к пяти часам.
Она, быстро оглянувшись, чмокнула его в щёку и направилась к перекрёстку; каблучки задорно и звонко цокали по тротуарным плитам. Он проводил её взглядом, ещё раз улыбнулся невольно и пошёл в противоположную сторону, к зданию гимназии — трёхэтажному и скучно-помпезному.
В классе всё было, как обычно. Солнечные пятна лежали на подоконнике, а с портрета, висящего на стене, благосклонно взирал император Юрий. Над доской был закреплён картонный мини-плакат с хрестоматийной фразой Столыпина: «Им нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия».
Роберт Александрович по привычке заглянул в расписание, хотя помнил его и так. На первом уроке ему предстояло работать с юношами, у которых он был классным наставником. Собственно, они уже стягивались в аудиторию и занимали места за партами. Антон явился одним из первых и, едва поздоровавшись, поинтересовался:
— А вы проверили наши письменные работы?
— Антон, вы слишком нетерпеливы. Будьте сдержаннее, пожалуйста. Я оглашу результаты сразу, как только сочту это необходимым. Не обязательно на этом уроке.
Дождавшись звонка, он обратился ко всему классу:
— Доброе утро. Мне сейчас только что напомнили о городском торжестве. Поэтому хочу вас поздравить — вы живёте и взрослеете в маленьком, но по-своему замечательном городе. Он — лишь крошечная точка на карте, но из таких вот точек и складывается страна. А из местных, локальных хроник складывается большая история…
Сквозняк прошелестел вдоль доски, легонько хлопнула оконная створка. Роберт Александрович машинально повернул голову и ощутил мимолётное дежавю — словно всё это уже было с ним в какой-то другой, приснившейся жизни. Отогнав наваждение, он продолжал:
— Порой, однако, история балансирует буквально на грани. И нельзя предсказать, по какому вектору она двинется в следующую секунду. Один из ярчайших тому примеров — драма, произошедшая сто девять лет назад, тоже в начале осени. Главным действующим лицом стал тогдашний премьер-министр Пётр Столыпин, автор изречения, которое вы видите перед собой каждый день.
Учитель указал на плакат и выдержал паузу, чтобы старшеклассники ещё раз перечитали написанное.
— На Столыпина было совершено покушение, стрелял анархист Богров. Первая пуля попала в руку, а вторая — в живот. Премьер-министр оказался между жизнью и смертью. Но, вопреки опасениям врачей, через трое суток его состояние начало улучшаться. Он пошёл на поправку, а вернувшись к работе, стал ещё настойчивее и жёстче проводить экономические реформы, прежде всего — аграрную. Параллельно ужесточался политический сыск. Организации, выступавшие за насильственную смену режима, были разгромлены подчистую.
Ещё одна пауза — возможность осмыслить сказанное.
— Деятельность Столыпина воспринималась крайне неоднозначно. Противники называли его вешателем, обвиняли в уничтожении гражданских свобод. Споры продолжаются до сих пор. Ясно одно — Россия в те годы была в полушаге от революции. И многие историки полагают — именно Столыпин внёс решающий вклад в то, что революция так и не состоялась.
— А вы как считаете? — сразу спросил Никита.
— Я не берусь судить однозначно. Лишь предлагаю задуматься, как всё повернулось бы, если бы Столыпин не выжил. Роль личности в истории — неисчерпаемая, сложнейшая тема. Надеюсь, вы сможете составить собственное мнение и аргументировать его должным образом. Но сначала вам нужно усвоить материал, который предлагается по программе. Напоминаю — история России в двадцатом веке станет предметом нашего пристального внимания на ближайшие месяцы…
После уроков Роберт Александрович зашёл в ресторанчик с кавказской кухней. Расположился в плетёном кресле на тенистой летней веранде, перебросился парой слов с добродушным хозяином-усачом. Взял горячий лаваш и порцию шашлыка; от вина отказался — не любил употреблять до наступления вечера. С ролью освежающего напитка прекрасно справилась местная минералка.
Мимо веранды прошли три девушки в лёгких форменных платьях — воспитанницы женского пансиона. Среди них была Таня, сестра Ирина Васильевны. Она помахала Роберту Александровичу и что-то прошептала подружкам; те захихикали.
Он развернул газету, лениво пошелестел страницами. В политике, как и в южной погоде, всё ещё продолжался дремотный летний застой. Императорская семья отдыхала в Ливадийском дворце; фотографы-папарацци запечатлели великую княгиню Кристину во время конной прогулки. Визит германского кайзера находился в стадии предварительного согласования и ожидался ближе к зиме.
Впрочем, в газетах, как ни крути, содержалась вчерашняя информация. А господин учитель был убеждён, что историю следует наблюдать не только в прошедшем, но и в настоящем времени. Поэтому, вернувшись домой, он добросовестно включил дальновизор.
В эфире был обзор экономики. Бегущая строка сообщала курсы валют — немецкая марка, британский фунт, североамериканский доллар. Ведущий с унылой физиономией зачитывал выдержки из всеподданейшего доклада министра путей сообщения — на тему очередных переговоров с Китаем о совместном использовании Маньчжурской дороги. Потом на экране возник эксперт с всклокоченной шевелюрой и начал рассказывать, почему государство выкупило контрольный пакет у нефтяной империи Нобелей.  
Роберт Александрович переключил программу и с некоторым изумлением услышал:
— Отлично! Баба в окошке выбита с полукона…
Как выяснилось, он угодил на второсортный спортивный канал, который решил показывать игру в городки — то ли от избытка патриотизма, то ли от недостатка средств на более дорогие трансляции. Понаблюдав, как городошники швыряются битами, заскучавший историк хотел снова переключиться.
И засомневался.
Что-то его тревожило.
Откуда-то возникла уверенность, что следующий канал — не такой, как все. И если его включить, то увидишь нечто запретное…  
Но Роберт Александрович отмахнулся от этой мысли и надавил на кнопку.
На экране возникло распаханное бескрайнее поле. Судя по всему, вещала региональная студия. Дикторша рассуждала за кадром об озимых и яровых, о засушливом лете и ценах на удобрения.
Он выключил дальновизор. 
Для прогулки с Ириной выбрал неформально-курортный стиль — светлую рубаху без пиджака и галстука. Это, конечно, не добавляло ему солидности, но работало на либеральный образ (имидж, как выразились бы англофилы), а главное — подходило к здешнему климату.
К особняку Ирины Васильевны он подкатил на таксомоторе. Шофёр посигналил — она любила, когда её вот так вызывают, привлекая внимание целой улицы. Через каких-нибудь пять минут (ничтожный срок для модницы) она вышла через калитку и устроилась на заднем сиденье. Полюбопытствовала невинно:
— Роберт, а вы не думаете купить собственное авто?
— Думаю. Смущает, правда, что городок слишком маленький, особо не покатаешься.
— Вы слишком узко мыслите. Есть же губернский город, куда можно съездить. Есть море, в конце концов, до которого пятьсот вёрст или даже меньше. А какой автомобиль вы хотите?
— Пока не определился.
— Тонкий намёк — мне нравятся белые кабриолеты с открытым верхом.
Пожилой шофёр деликатно сдержал усмешку. Роберт спросил его:
— А вы бы что выбрали?
— У меня-то малолитражка, «дукс». А вам бы что-нибудь посолиднее. «Пузырёвские Машины» сейчас неплохую технику делают. «Пума-дюжина» — вариант, по-моему, вполне. Верх там, правда, не открывается.
— Протестую, — заявила Ирина.
В парке было шумно и людно. По дорожкам фланировали туристы и горожане; лодки скользили по чистой глади пруда. На импровизированной сцене выступал казачий ансамбль — парни в папахах и девицы с пёстрыми шалями. Залихватское уханье, усиленное микрофонами, разносилось по всей округе.
Ирина Васильевна первым делом потребовала мороженого. Роберт Александрович направился к будке с нарисованной льдиной — и столкнулся с одним из своих знакомых, механиком завода по розливу минеральной воды. Поздоровался и, пользуясь случаем, спросил:
— Ну, как там у вас дела с расширением производства? Весь город ждёт новостей.
— Вы про сладкий источник?
— Да, разумеется. Ему, согласитесь, пора на серьёзный рынок. Разливать в бутылки — и продавать, как остальные сорта. Спрос будет по всей России, нисколько не сомневаюсь. Вода-то — просто нектар, другого слова не подберёшь. А городскому бюджету лишние деньги не помешали бы.
— Боюсь разочаровать, — сказал механик со вздохом. — С массовой добычей «нектара» у нас ничего не выйдет. Скважина — недостаточно мощная. Так что придётся нам довольствоваться бюветом.
Они, не сговариваясь, посмотрели на постройку за парком — та нарядно блестела чистыми окнами, вокруг толпились гуляющие.
— А других таких скважин нет? — спросил Роберт Александрович.
— Искали долго, поверьте. Безрезультатно.
— Обидно. Я никого не знаю, кому эта вода не нравилась бы.
Механик усмехнулся:
— Ну, критики всё-таки попадаются. Даже составилась эдакая группка сопротивления. Пишут петиции на имя градоначальника, требуют запретить «кислятину».
— Гм, курьёзно. И кто у них верховодит?
— Одна из ваших коллег, представьте себе. Как бишь её? Людмила Константиновна, кажется. Преподаёт математику.
— Кто бы мог подумать…
Роберт Александрович прервался на полуслове, заметив укоризненный взгляд Ирины. Извинился перед механиком, быстро купил два рожка с пломбиром и вернулся к спутнице. Та пожаловалась:
— Совсем вы меня не любите. Забыли сразу, едва нашёлся собеседник поинтереснее.
— Нет, я помнил и тосковал.
— Так я вам и поверила. И вообще, вы намерены меня развлекать?
— Хотите на лодку?
— Нет, это скучно. Почему у них тут нет танцплощадки? Прямо даже неловко перед туристами… Ладно, давайте вокруг пруда прогуляемся, пока мороженое едим.
Они медленно зашагали вдоль берега и через пару минут подошли к дорожке, которая вела от пруда к источнику. В этот момент налетел вдруг ветер — горячий, резкий. Ирина Васильевна, вздрогнув от неожиданности, выронила остатки пломбира. Ойкнула и полезла в сумочку за салфеткой, чтобы вытереть руки. Роберт Александрович между тем, посмотрев в сторону бювета, сказал:
— Ирина, я вас оставлю ещё на одну минуту. По школьному, служебному делу. Вы не будете возражать?
Спутница кивнула с лёгким недоумением. Он благодарно коснулся её плеча и ступил на дорожку. Впереди, шагах в десяти, стояла девушка-старшеклассница, высокая и красивая. Даже очки с диоптриями совершенно её не портили — наоборот, придавали шарм. Она задумчиво листала блокнот.
— Здравствуй, Ольга.
— Здравствуйте, — растерянно ответила девушка, подняв взгляд. — Мы знакомы?
— Ну ты даёшь. Я твой классный руководитель, забыла? Подошёл спросить, почему тебя сегодня не было на занятиях.
— Простите, вы что-то путаете. Я из женской гимназии, у нас другие преподаватели.
Он нахмурился, потёр лоб:
— В самом деле… Какое-то помутнение… Прошу извинить, сударыня…
— Погодите… — она всмотрелась в него. — Да, я припоминаю… Сочинение на прошлом уроке…
Ветер взвыл, толкнул её в спину. Она пошатнулась и рефлекторно схватила Роберта за руку. Ощущение было, будто его ударило током. В воздухе запахло озоном, раздался сухой отчётливый треск. Свет потускнел — и мелькнула мысль, что это похоже на старый кинематографический трюк, когда затемняют кадр в конце эпизода.

Глава 9

Затмение длилось секунд пять-десять. Голова кружилась — настолько сильно, что Роберт чуть не упал. Но всё же устоял на ногах и сохранил сознание. А когда в глазах прояснилось, перевёл дыхание и огляделся.
Парк стал другим.
Исчезла сцена с ансамблем, музыка смолкла. Пропали лодки и ярмарочные будки. Людей значительно поубавилось, а возле бювета теперь и вовсе никого не было. Сам бювет обветшал, растратил праздничный блеск; асфальт у крыльца растрескался.
Усть-Кумск вернулся в привычное состояние.
Ирины тоже не было видно.
Ольга по-прежнему цеплялась за Роберта, а глаза у неё были пустые, жуткие.
— Оля! — позвал он. — Оля, слышишь меня? Очнись!
Она вздрогнула, моргнула несколько раз. Взгляд снова стал осмысленным, и она, запинаясь, проговорила:
— Роберт Александрович? Это вы?
— Да, не волнуйся. Как себя чувствуешь?
— Слабость…
— Пойдём на лавку.
Он довёл её до скамейки, усадил и тоже сел рядом. Обратил вдруг внимание, что девушка одета иначе, чем ещё минуту назад. Там она была в платье, а здесь — в дешёвых джинсах и майке. И очки куда-то пропали.
— Зря ты очки не носишь, — сказал он. — Тебе идут.
— Да?
— Угу…
Они замолчали. При других обстоятельствах Роберт наверняка решил бы, что случившееся ему померещилось. Привиделось, например, после солнечного удара. Но сейчас он был почему-то совершенно уверен — всё происходило в реальности. Пусть даже не в этой, а в параллельной, фантастической, сказочной…
— Оля, когда в Усть-Кумске день города?
— В октябре, через месяц.
— Но ты ведь видела сейчас праздник?
— Да, видела…
Он подумал — логику, в принципе, можно найти и тут. История изменилась — а вместе с ней и дата основания города…
— А раньше ты бывала в том мире? В другом Усть-Кумске?
— Мне кажется — да, хотя не уверена… Это так странно, в голове — путаница… Я позавчера написала вам сочинение, потом о нём думала… А сегодня проснулась — и даже не удивилась, что вокруг всё другое… Пошла в гимназию, как будто так и должно быть… И только теперь вот вспомнила, когда вас увидела… 
— Давай с самого начала, всё по порядку. Ты в сочинении фантазировала, какой была бы Россия без революций, это понятно. Молодец, кстати, мне понравился текст…
— Спасибо.
— У тебя там, правда, не упомянута переломная точка. Несостоявшееся убийство Столыпина, после которого история изменилась. Не успела написать на уроке?
— Убийство Столыпина? — переспросила Ольга. — Я вообще про него не думала. И про переломную точку тоже. Просто воображала другую жизнь…
— Так, подожди.
Он снова принялся размышлять. 
Значит, у Ольги — чистый полёт фантазии, без привязки к реальным историческим вехам… Но ведь в мире, который она придумала, такая привязка существовала, причём однозначная и конкретная! Роберт сам о ней рассуждал в гимназии…
Ну и вообще, драма со Столыпиным — очевиднейший вариант. Первый, который приходит в голову, если подбирать момент для развилки. В фантастике эту тему окучивали задолго до Роберта. В девяностые, например, была известная повесть — «Седьмая часть тьмы» или как-то так…
Да, если бы Роберта попросили назвать момент, когда история могла раздвоиться, и дали пять секунд на раздумья, он ответил бы — покушение на Столыпина. 
Гм, секунду…
В том-то и дело — так ответил бы он, любитель исторических парадоксов.
Он, а не Ольга!
Получается, Роберт дополнил мир, придуманный ею. Конкретизировал, помог закрепить во времени и пространстве. Так, что ли?
Ну и ну…
— Я в том мире была как дома, — сказала Ольга. — Как будто именно он — настоящий, а не вот этот. Но подсознательно всё-таки что-то помнила… Про вас и про сочинение… Было чувство — я что-то важное записала, но забыла, где именно… Поэтому сейчас пересматривала блокнот…
— Верно, — подтвердил Роберт, — я перескочил в ту реальность, как только прочёл твой текст. Он сработал как ключ…
Мелькнула мысль — хорошо, что мир придумала Ольга, интеллигентная и добрая девочка. Получилось наивно, немного приторно («хруст французской булки», как выражаются на читательских форумах), но всё равно приятно.
Да, она обеспечила фон, канву. Но многие детали явно привнёс он, Роберт. Новости по ТВ и в газете, чины и автомобили. Знакомство с Ириной, в конце концов, про которое Ольга знать не могла…
Далее. И учитель, и ученица любят сладкую минеральную воду, поэтому в придуманном мире бювет ухожен и популярен. Хотя с массовым сбытом за пределы Усть-Кумска так и не получилось, вся вода остаётся здесь…
Это, кстати, интересный момент. Фантастический мир будто ограничен одним-единственным городом. Умещается в локальные рамки — как и пресловутая аномалия с воем и радиопомехами.
Да, и вот ещё что…
— Оля, как ты относишься к Людмиле Константиновне? К вашей математичке?
— А почему вы спрашиваете?
— В твоём мире её упомянули в довольно негативном контексте. У тебя с ней конфликт? Проблемы?
Ольга поколебалась:
— Конфликта нет, просто… Как бы вам объяснить… Вот есть, например, пожилые учителя — наш бывший классный или русичка. Они нас не понимают, но честно стараются, потому что очень ответственные. А математичка — она другая. Смотрит на нас, как будто всё поняла, и при этом, ну… Вроде как презирает, но вмешиваться не хочет…
— И на тебя так смотрит?
— Я не жалуюсь, вы поймите, она мне ничего плохого не сделала. Пятёрки ставит, не придирается…
— Всё-всё, Оля, не волнуйся, я тебя понял. А одноклассники согласны с твоей оценкой? Что говорят?
— Не знаю, я в классе мало общаюсь…
Видя, что тема ей неприятна, Роберт не стал продолжать расспросы. Но сделал зарубку в памяти — вопрос с Людмилой Константиновной следует прояснить. Есть ощущение, что математичка сыграет не последнюю роль во всей этой свистопляске.
— Ольга, ты отдохнула? Давай я тебя отведу домой.
— Не надо, Роберт Александрович, я сама. Мне уже нормально, честное слово. Я тут рядом живу, два шага.
— Да уж, у вас в Усть-Кумске всё в двух шагах… Не обращай внимания, это я так, решил побурчать немного. Зря, что ли, меня в твоём сочинении обозвали столичным снобом? Ладно, тогда до завтра.
— Завтра у нас истории нет. И обществознания тоже.
— А, ну да. Приятно поговорить с отличницей — сразу поправит, выдаст подсказку.
Она неуверенно улыбнулась. Похоже, ей и впрямь стало лучше. Роберт поднялся, помахал на прощание.
По дороге домой он снова вспоминал сцены из выдуманного мира. Хотел бы он там остаться и жить, если бы ему предложили? Выглядит, конечно, заманчиво. Там, в той сказке, школьный учитель, даже провинциальный — не лох со смешной зарплатой, а солидный, обеспеченный человек. И местная красотка-звезда, живущая в фамильном особняке, охотно принимает его ухаживания.
Может, судьба ему таким способом намекает, что и в реале надо наладить отношения с Ирой? Разрешить недоразумение, которое между ними случилось. Объяснить, как он, едва сойдя с поезда, сразу окунулся в местные тайны…
Вот тоже любопытный вопрос. В альтернативной истории Роберт прибыл в Усть-Кумск не три дня назад, а на полгода раньше. Почему так?
Догадка, впрочем, имеется.
Здесь, в настоящей жизни, он после универа не сразу начал преподавать. Сначала устроился менеджером в торговую фирму, вообще не по специальности. Исключительно из-за денег. Но через полгода плюнул и уволился нафиг — офисная бодяга достала. Пошёл в одну из питерских школ, поработал там, а теперь вот перебрался в Усть-Кумск.
А в сказке он, судя по всему, в торговлю даже не лез. Сразу начал работать по основной профессии — и, соответственно, сюда прибыл тоже с опережением. Снял скромную трёхкомнатную квартиру в доходном доме, где консьерж обращается к нему по имени-отчеству…
— Куда ты прёшь, дятел? Жить надоело?
Он вздрогнул, поднял глаза — и понял, что, замечтавшись, чуть не угодил под машину. Водитель затормозил в последний момент и теперь, приоткрыв дверцу, жёг его уничтожающим взглядом.
— Извини, — сказал Роберт, сделав шаг обратно на тротуар.
— Совсем охренели, мля. Накурился, что ли?
Роберт предпочёл промолчать — оправдания насчёт экспедиции в альтернативный мир вряд ли были бы встречены положительно. Водитель высказал ещё несколько ценных мыслей об умственных способностях пешехода, хлопнул дверцей и укатил.
Пристыженный историк через минуту добрёл до дома. С некоторой тоской оглядел облупленный грязновато-серый фасад, поздоровался с бабулькой возле подъезда и поднялся к себе в квартиру.
 Телефон зазвонил, едва он успел умыться.
— Роберт Александрович, — сказала трубка голосом завуча, — хорошо, что я вас застала. У вас расписание под рукой?
— Сейчас, секунду… 
— Значит, смотрите. Если по обычному графику, то завтра вам — ко второму уроку. Но у нас тут перестановки, так что придётся всё-таки к первому. Поняли?
— Понял, поспать не выйдет. А что случилось?
— Людмила Константиновна приболела и отпросилась. Поэтому перетасовали, чтобы дети не болтались без дела. Все изменения вывешены на стенде, завтра увидите.
— Спасибо, учту.
Он положил трубку, снова задумался. Значит, как только он захотел поговорить с математичкой всерьёз, та ушла на больничный. Нет, понятно, что это может быть простым совпадением, но как-то не очень верится…
Ладно, какие планы на сегодняшний вечер?
Продолжаем чтение сочинений и смотрим, в какие миры они заведут?
Да, само собой, но чуть позже, перед сном.
А пока…
Он включил телевизор и сразу, не отвлекаясь на другие программы, вышел на спортивный канал. Комментатор бубнил, объясняя, почему судьи не оценили чей-то прыжок с десятиметровой вышки в бассейн. Роберт приглушил звук, мысленно собрался — и переключился туда, где прятались тайны, окутанные помехами.
Но вместо помех увидел местные новости.
Самые заурядные — про то, как озеленяют город и укладывают асфальт.
Подождал минут десять — никаких изменений.
Что за фигня? 
С чего вдруг сеансы кончились? Должна же быть какая-то логика…
Последний сеанс, если память не изменяет, состоялся позавчера — Роберт увидел карту с компасной стрелкой. Вчера он не включал телик — бродил по городу, пробовал сладкую минералку…
Так, стоп.
Может, дело именно в этом?
Он выпил воды из источника — и телевизор сразу прекратил свои фокусы. 
Зато Роберт лично перескочил в параллельный мир.
То есть телевизор уже не нужен. Больше нет смысла подглядывать в сказки через экран — теперь в эти сказки можно погружаться по-настоящему, физически, во плоти. Вода показала путь, сочинения дали ключ…
— Логично, — похвалил Роберт сам себя.
Ну хоть что-то стало понятно.
Жаль, что не всё.
Есть ещё, например, какая-то ведьма, к которой ходят десятиклассники. Она тут при чём, хотелось бы знать? Надо было Ольгу о ней спросить, пока сидели на лавке. Не сообразил, к сожалению…
Ладно, проехали.
Хватит рассуждать на сегодня, а то голова взорвётся.
Он сделал себе бутерброд с колбасой, сжевал его без особого аппетита. Плотный обед, которым его угостили в сказке, ещё не переварился. Что, кстати, лишний раз подтверждало — тот мир был не менее материален, чем этот.
Роберт сел на диван и взял сочинения. Интуиция подсказывала — читать надо не больше одного текста за вечер, тогда эффект будет правильный.
Он выбрал Антона.
Почерк у фэнтези-корифея был простой и разборчивый, без завитушек и прибамбасов. Зато правок было просто немерено, особенно поначалу. Слова зачёркивались, над ними вписывались другие, после чего забраковывалась вся фраза, и между строчек втискивался чистовой вариант. 
Продираться через эти текстовые завалы удавалось с большим трудом. Но, проявив терпение, Роберт всё же вычленил смысл.
«Есть такая шутка. Сказочный способ решить проблемы в России — напрячься и поработать, а реальный — получить помощь из космоса. Выбираю реальный способ! И представляю, как это может быть».
Следующие абзацы давались Антону легче. Он, видимо, убедил себя, что фантазировать действительно можно без риска получить двойку. И начал пользоваться сюжетом, который придумал уже давно.
«Люди раньше считали, что кометы — это что-то магическое. Когда комета появлялась на небе, паниковали. Или гадали, что она предвещает. А что если они были правы? Если кометы несут в себе магию? Тогда надо её использовать! Как у нас, например, используют нефть. Мы строим нефтяные вышки, чтобы брать топливо из земли, а можно строить кометные».
Роберт подумал — теперь понятно, что это была за башня по телевизору. Уловитель комет, ага. Скромненько и со вкусом.
«Представим себе — все главные страны договорились и подобрали место, где эту вышку надо построить. Необитаемый остров в океане. Строили много лет. И вот она наконец готова. Её протестировали, теперь хотят запустить. Но не все довольны проектом. Некоторые говорят, что он может быть опасен…»
Роберт хмыкнул. Да неужели? Поймать комету — это же проще пареной репы. Чего тут, блин, опасаться? Трусливые паникёры…
«А ещё они говорят, что кометы — плохая магия, её использовать вредно. Вместо неё надо применять всякие зелья и заклинания, как в древние времена. Поэтому противники башни стали заговорщиками. Собираются сорвать запуск. За ними начинают гоняться по всему миру, идёт расследование. Один из следователей — из России, вырос в Усть-Кумске…»
И опять Роберт усмехнулся. Антон, очевидно, вспомнил, что сочинение должно иметь привязку к родному городу, хотя бы самую минимальную. Ну и приплёл быстренько местного уроженца. Молодец, сориентировался.
«Следователь считает, что вышку надо запустить вовремя. Тогда жизнь улучшится в каждом городе. В Усть-Кумске — тоже. И пока готовится запуск, он возвращается в родные места. Думает, что найдёт здесь подсказки в своём расследовании».
Какие конкретно подсказки тут могут быть, Антон не успел придумать, поэтому повествование обрывалось. 
Роберт задумался, формулируя впечатления, потом написал: «Спасибо, Антон. Прежде всего, хочу похвалить за смелость. Ты фантазировал, не стеснялся, и это — в плюс. Но замечания всё же есть. Даже фантастическое произведение должно иметь свою логику. Я, к примеру, не очень понял — а откуда люди узнали, что кометы и правда разносят магию? Как это было проверено? Впрочем, ладно. Может, ответ у тебя имеется, просто остался за скобками. Меня, как историка, больше заинтересовало другое…»
Роберт взял ещё одну паузу. Подумал — не проще ли всё высказать устно, на следующем уроке? Но интуиция, не желая угомониться, твердила ему — пиши, не ленись. Облекай свои мысли в текст, господин учитель, это тебе поможет…   
И он продолжил: «У тебя сказано, что проект совместно осуществляют все ведущие страны. Как же они сумели договориться? Печально, но в современных условиях именно это выглядит как фантастика. То есть, конечно, и в настоящей жизни бывают международные исследовательские проекты — адронный коллайдер, например, или МКС. Но когда от чистой науки переходят к экономике и политике, разногласия сразу же нарастают. Найти взаимопонимание всё труднее. Как это преодолеть? Не знаю. Может, ваше поколение что-то придумает. В любом случае, разговор о современной геополитической обстановке нам ещё предстоит на уроках. Но это позже, не сразу».
И чтобы не слишком загружать пацана, добавил в конце: «А вообще, как простой читатель, я прямо заинтригован — что дальше? Какие подсказки следователь может найти в Усть-Кумске?»
Отложил ручку, чувствуя уже знакомую тяжесть в мыслях и во всём теле. Методика, похоже, сработала. Новый текст-ключ вошёл в замочную скважину, и дверь в другую реальность приоткрывалась.
Ветер дохнул в лицо — то ли оттуда, из соседнего мира, то ли просто сквозняк с балкона. Этого Роберт уже не понял.
Вой. Затемнение.

Глава 10

К утру перестал работать домашний климат-комбайн. Нет, он не сломался, но кончились магические пластины, которые служили расходным материалом. Индикатор на приборной панели злорадно замигал красным.
Роберт сдвинул крышку и заглянул в ячейку-приёмник. Последняя использованная пластина съёжилась, почернела и напоминала теперь обугленную купюру. Он извлёк её, выбросил в мусорное ведро, брезгливо сполоснул пальцы.
Комбайн был очень удобной штукой. Он кондиционировал воздух, а заодно отпугивал насекомых. Пластины для него продавались в мини-маркете по соседству — но с каждым месяцем дорожали, как и любые магические продукты. Одна упаковка, которой хватало на две недели, стоила как полкилограмма красной икры. 
Роберт подумал — да ну вас к лешему. Проще потерпеть духоту, комаров и мух. Тем более что лето уже прошло, если верить календарю.
Он спустился по лестнице и вышел во двор. По привычке оглянулся на дом. Всё было, как обычно: грязноватый фасад, балконы и магическая антенна на крыше, похожая на скелет птеродактиля. Некоторые жильцы (из тех, кому некуда девать деньги) до сих пор предпочитали магию электричеству.
Настроение у Роберта было так себе. Ночью снилась всякая муть, тяжёлая и навязчивая. Подробностей он не помнил, но, проснувшись, долго ещё испытывал ощущение, что всё вокруг — неправильно, нереально. С полминуты таращился, например, на злосчастный климат-комбайн, не понимая, что это за фиговина…
У входа в школу кучковались семиклассники-двоечники. Они о чём-то препирались вполголоса, а при виде Роберта отвернулись и начали аккуратно смещаться прочь от крыльца, к ближайшему углу здания.
— Ау, молодые люди, — окликнул он, — звонок сейчас будет. Куда собрались?
— А чё? У нас урока нету, математичка заболела.
— Я за неё. Все в класс, не задерживайтесь.
— Да блин…
Магосфера, подвешенная в углу вестибюля, светилась тускло и бледно, максимум вполнакала. Отключать её запрещал приказ министерства, а для нормальной работы не хватало подпитки. Внутри сферы сменялись цифры — шёл обратный отсчёт до главного события века. Или даже тысячелетия, как выражались некоторые особо рьяные комментаторы на ТВ.
Роберт взял журнал из учительской и поднялся в класс:
— Всем доброе утро. Да, понимаю, настроение нерабочее, потому что суббота…
— А давайте вы нас отпустите? Или просто так посидим!
— Не надо лишних фантазий.
— А почему у нас вообще шестидневка? Нормальные люди по субботам гуляют, а мы тут сидим, как лохи…
— Напиши возмущённое письмо в министерство — только не сейчас, а на перемене, если тема тебя волнует. А пока займёмся историей. По программе у нас — эпоха Великих географических открытий. Прибытие европейцев в Америку, рывок в Индию вокруг Африки, кругосветное плавание и так далее. И мы, естественно, об этом поговорим. Но начать я хочу с другого события. С того, которое совсем скоро произойдёт на наших глазах. И которое по своему масштабу вполне сравнимо с теми открытиями пятивековой давности. Думаю, вы поняли, что за событие я имею в виду. Так ведь?
Из класса лениво бросили:
— Башня.
— Да, — кивнул Роберт, — она самая. Или, если официально, Тихоокеанская международная станция-уловитель, которую через несколько дней должны ввести в эксплуатацию. От этого проекта зависит, на какой вид энергии мы сделаем ставку в будущем. На традиционное топливо или всё же на магию. Вот вы, к примеру, что предпочли бы?
— Магия круче. Без неё вообще тухло.
— Да, мы к ней уже настолько привыкли, что с трудом представляем, как люди раньше без неё обходились. А ведь она вошла в наш повседневный быт всего каких-то сто лет назад. Давайте посмотрим…
Он взял со стола листок с магическим чёрно-белым рисунком, поднёс его к проекционному фонарю. Свет, проходя сквозь бумагу, будто выталкивал с неё тени — и те повисали в воздухе, разрастались, складывались в большую стереоскопическую картинку.
— Тысяча девятьсот восьмой год, — сказал Роберт. — Семнадцатое июня по старому стилю. В атмосферу Земли вошло небесное тело и взорвалось над Сибирью. Была ярчайшая вспышка, взрывная волна повалила лес на площади в сотни квадратных километров…
Тени-штрихи, сопровождая его рассказ, сложились сначала в шар, который сразу же лопнул, потом в панорамный снимок с поваленными деревьями.
— В первые годы данный феномен был известен как Тунгусский метеорит. Но позже учёные установили — это была комета с магическим ледяным ядром. Магия, высвободившись при взрыве, изменила жизнь на Земле. Стали происходить явления, необъяснимые с точки зрения тогдашней науки. Как выразился один из напуганных современников, из космоса к нам пришло колдовство.
Тени сплелись в изображение планеты с материками и океанами.
— Магия, если можно так выразиться, расплескалась по всему свету. Это происходило неравномерно. Образовалось несколько территорий с повышенной концентрацией. Территории эти настолько обширны, что возник полуофициальный термин — магические континенты. Таких «континентов» — восемь, они не совпадают с географическими. Самый крупный — между Енисеем и Леной…
Рисунок, висящий в воздухе, отобразил магические границы.
— Люди научились использовать, консервировать, перерабатывать магию. После взрыва её хватило надолго, более чем на век. Но теперь она иссякает. Поэтому был согласован план — использовать её оставшиеся резервы, чтобы притянуть из космоса новую магическую комету. Для этого строят станцию-уловитель.
В воздухе появились очертания башни, а затем картинка развеялась.
— Вот так, — сказал Роберт. — И не говорите мне после этого, что мы живём в неинтересное время. Или что история — скучный школьный предмет. Ну а теперь давайте всё-таки вернёмся к программе…
Чем была хороша суббота, так это короткими переменами — они длились всего-то по пять минут. В результате, уроки кончились раньше, чем в остальные дни. Роберт сдал в вестибюле ключ, мельком взглянул на стенд с предупреждающим заголовком: «Почему нельзя использовать магию на экзамене», и дверь на улицу распахнулась, даря свободу до понедельника.
Дома он хотел приготовить себе поесть, но внимание привлёк сувенирный компас, стоящий на тумбочке. Стрелка красиво фосфоресцировала, указывая, где расположен ближайший источник активной магии. 
Прежде таким источником всегда оставалась магическая антенна на крыше. Сейчас, однако, стрелка была направлена не туда, а в сторону лестницы — и при этом подрагивала, постепенно сдвигалась. Как будто маг, увешанный амулетами, поднимался по ступенькам с этажа на этаж.
Робертом овладело детское любопытство. Он подошёл к квартирной двери и посмотрел в глазок.
Гость был уже рядом. Точнее, гостья — молодая дама с дорожной сумкой через плечо. Спортсменка, причём очень недружелюбная — таково было первое впечатление. Облегающие брюки, тонкая талия, вызывающе-короткая стрижка и хмурое лицо без косметики.
Проходя мимо его двери, она повернула голову и взглянула ему прямо в глаза. Взгляд был колючий, резкий, сверлящий. Роберт невольно отпрянул и подумал — ого, а дамочка-то действительно непростая. Не каждая овчарка сумеет так посмотреть…
Чиновница из Службы контроля? Вполне возможно, но что она здесь забыла? Ближайший филиал у них, по идее, в краевом центре, а всякой бытовой мелочёвкой они не занимаются в принципе…
Он снова приник к глазку. Незнакомка уже пропала из поля зрения — поднялась, судя по всему, на верхний этаж. 
Роберт прикинул — там три квартиры. В одной живёт бабушка-одуванчик, другая стоит вообще без жильцов. Остаётся Таня с родителями. Неужели девчонка что-нибудь натворила в масштабах края? Да ну, ерунда. Татьяна, конечно, натура бойкая (особенно в связке с подружкой Катей), но не до такой же степени. Хотя, блин, кто её знает… 
Он прислушался, но сверху не доносилось никаких звуков — ни стука, ни голосов. Можно было подумать, что посетительница, поднявшись туда, растворилась в воздухе. Или вовсе померещилась Роберту.
Эта мысль его разозлила. Он открыл дверь, сделал несколько шагов по ступенькам и заглянул на площадку пятого этажа. Там не было никого, но взгляд в ту сторону почему-то доставлял дискомфорт, словно в глаз попала соринка. Роберт непроизвольно моргнул — а в следующее мгновения понял, что на него наставлен ствол пистолета-шокера. Женщина, выйдя буквально из пустоты, сказала:
— Стоять. Кто такой?
— Сосед, — ответил он, дёрнувшись. — А вы, простите, кто будете?
Она подняла свободную руку, и он увидел, как на тыльной стороне кисти проступила татуировка. Змеиный глаз с вертикальным зрачком — эмблема Службы контроля магии.  
— Почему за мной наблюдал? — спросила вооружённая дама.
— Без злого умысла. Любопытство.
— Документы предъяви.
— Они в квартире остались. Слушайте, барышня, говорю же — я здесь живу. Преподаю историю в школе. А на пятом живёт моя ученица, Таня. Я думал — может, вы к ней? Хотел посмотреть. Не верите — включите детектор…
— Уже включила, — сказала она спокойно и опустила шокер. — Вижу, не врёте. Учитель, значит? Ну-ну. И как у моей сестры успеваемость?
— Погодите, не понял. Таня — ваша сестра?
— Для педагога вы туговато соображаете.
— Да, особенно если тычут стволом в лицо.
— Извиняться не буду. Обстановка сейчас непростая, нервная. Я приехала по работе, а не на отдых. И раз уж мы встретились, ответьте мне на пару вопросов.
Она смотрела на него, не мигая. Он мысленно послал её в пеший тур, а вслух пробурчал:
— Хорошо, пойдёмте ко мне.
Бросив в прихожей сумку, она огляделась быстро и цепко:
— Паспорт, будьте добры.
Провела ладонью над страницами документа. Вживлённая нить на её запястье серебристо блеснула. Дама вернула паспорт и села напротив Роберта за кухонный стол:  
— Меня зовут Ирина Васильевна. Я следователь по особо важным делам. Международная группа.
— Международная? И при чём тут Усть-Кумск?
— Причины имеются. Вы в последнее время не замечали ничего необычного?
— В каком плане?
— В поведении детей, к примеру. Дезориентация, тревога, нервозность?
— Я подростков учу. У них постоянно какие-нибудь тревоги. Ваша Таня, к примеру, с парнем поссорилась. Это ЧП? Будем срочно звонить в ООН?
Ирина слегка поморщилась:
— Не надо утрировать. Я действительно надеюсь на вашу помощь. Подростки — неплохой индикатор с точки зрения магических всплесков. А что касается сестры… Скажем так, у меня с ней не особенно близкие отношения.
— Угу, если вы её называете индикатором…
— Слушайте, Роберт Александрович, не надо меня сердить. И провоцировать тоже. Это не в ваших интересах, поверьте.
— Тогда объясните прямо, что вы хотите знать. Задавайте вопросы по существу, а не вокруг до около.
Она помолчала, что-то обдумывая. Потом сказала:
— Историю ведёте, я правильно поняла? Тем лучше. Кто-нибудь на уроках спрашивал про старую магию? Про ту, что была до взрыва кометы?
— На уроках? Не припомню такого. Разве что краем уха слышал фразу в десятом классе про какую-то ведьму…
Ирина прищурилась:
— С этого момента — подробнее.
— Подробностей я не знаю. Подозреваю, что это — шутка, молодёжный фольклор. Надо, дескать, навестить ведьму, когда шестнадцать исполнится. Я в тот момент не придал значения. 
Гостья посмотрела на Роберта недоверчиво. Даже руками чуть развела, будто ей не хватало слов:
— Слушайте, педагог, извините за прямоту, но вы сами-то — взрослый? Головой умеете думать? Хотя бы новости смотрите? Про башню, про недовольных, которые призывают саботировать проект и вернуться к древнему колдовству?
— А можно без оскорблений? Новости и подростковый трёп — это, мягко выражаясь, разные вещи. Не говоря уж о том, что Усть-Кумск и башня — на противоположных сторонах планеты…
Роберт осёкся. Визитёрша усмехнулась:
— Ага, вот именно. Некоторые вещи до того очевидны, что их просто не замечаешь. Все в курсе, что остров с башней — посреди Тихого океана, примерно на полпути между Чили и Новой Зеландией. Взять координаты и вычислить противоположную точку на глобусе — минутное дело. Но это, к счастью, мало кому приходит в голову.
— Почему «к счастью»?
— Потому что нам не нужен лишний ажиотаж. Тему не педалируют в СМИ, но факт остаётся фактом: географический антипод острова — это район на юге европейской части России. А конкретно — город Усть-Кумск.
— То есть вы хотите сказать…
— География в данном случае тесно связана с магией. А значит, Усть-Кумск и остров — это два магических полюса. Надо объяснять, какое значение приобретает любая мелочь в этих условиях?
— Я не спец, но догадываюсь. Но почему тогда вас прислали только сейчас? Причём одну, без поддержки…
Дама из Службы опять взглянула на него с сожалением. И даже с некоторым сочувствием, как на малолетнего дурачка:
— Город — давно под нашим плотным контролем, хоть и негласно. Обстановка отслеживается круглые сутки. Проблема в том, что никакой враждебной активности до сих пор не выявлено. Всё настолько тихо и сонно, что даже слишком.
— Может, вы зря боитесь? Тревога ложная?
— Может, и так. Но есть вероятность, что наблюдатели что-то здесь проворонили. Поэтому начальство прислало теперь ещё и меня, местную уроженку. В расчёте на то, что я замечу какую-нибудь деталь, упущенную другими. И что я слышу, едва приехав? Сверстники Тани обсуждают некую ведьму…
— А за школой ваши коллеги разве не наблюдали? Должны были, по идее.
— Да, наблюдали, но про ведьму почему-то не знают. И это тоже наводит на подозрения. Так что давайте, господин педагог, напрягите память. При каких обстоятельствах вы слышали ту самую фразу? В каком контексте?
— Несколько дней назад. Соображу сейчас… А, ну да. Ваша сестра разговаривала с подружкой. Дескать, одной к ведьме неохота, надо Антона уговорить. Я случайно услышал. Что она имела в виду — не знаю, даже не спрашивайте.
— Антон — это кто?
— Ухажёр её. Одноклассник.
— Угу, понятно. С Таней я сегодня поговорю…
— Только давить на неё не нужно. Поаккуратнее.
— Будете меня учить, как общаться с сестрой? Серьёзно?
— Ладно, молчу.
— И из города никуда, пожалуйста, не отлучайтесь. Лучше всего — оставайтесь дома, в квартире. Если понадобитесь, я к вам обращусь.
Такая постановка вопроса Роберту не понравилась, но стервозную гостью это мало заботило. Она небрежно кивнула, забрала свою сумку и ушла на пятый этаж. Стрелка сувенирного компаса указывала теперь почти вертикально вверх.
Роберт перебрал в памяти внезапный допрос, который ему сейчас учинили. Ощущение было, что всё происходит не наяву, а в каком-нибудь голливудском кино. Злая ведьма плетёт интриги мирового масштаба, а за ней охотится прекрасная сыщица. Осталось дождаться финальной драмы со спецэффектами…
Поняв, что в голову лезет уже откровенная ерунда, он включил телевизор. В новостях, как и все последние дни, безраздельно царила башня. Приглашённый эксперт втолковывал:
— Как только решили построить станцию, встал, конечно, вопрос — какую комету будем ловить? Спорили долго. Комета Хауэлл стала тем вариантом, который устроил всех. Она часто приближается к солнцу — примерно каждые пять с половиной лет. У нас была возможность изучить её в достаточной мере. И мы убедились — да, она имеет магическое ядро, которое нам подходит. Сейчас вот она опять подлетает. Очередной перигелий приходится на сентябрь. К этой дате, собственно, и подгадывали введение станции в строй. Пока идут последние приготовления к пуску, комету подтягивают ближе к Земле…
— А это не опасно? — спросил ведущий. — Комета не упадёт?
— Она, говоря простым языком, будет высосана ещё на подлёте. Но на тот случай, если что-то пойдёт не так, станцию и построили в необитаемой зоне, посреди океана. Хотя я не сомневаюсь, что всё пройдёт штатно.
— А как быть с угрозами экстремистов?
— И опять не вижу причин для паники. Район вокруг острова перекрыт. Дежурят военные корабли стран-участниц проекта, задействованы магические плавучие модули. С воздуха тоже всё контролируется…
В дверь постучали — требовательно и громко. Роберт даже не особенно сомневался насчёт того, кто заявился в гости. Компас, подтверждая его догадку, уверенно указал на дверной проём.
— Роберт Александрович, — быстро сказала сыщица, — выходим на улицу. Нужно ваше присутствие.
— Что-то случилось?
— Объясню по дороге.
Он натянул кроссовки, запер квартиру и вслед за Ириной спустился вниз. Они пересекли двор. Сыщица постоянно прислушивалась — не то к городскому шуму, не то к своим ощущениям. Сказала:
— Таня идёт к южной окраине. Мы за ней.
— Вы её сейчас… гм, как бы это сказать… пеленгуете?
— Да, вроде того. И, судя по эмоциональному фону, она планирует что-то важное.
— Надеюсь, не пикничок с подружками. А то получится неудобно.
Ирина усмехнулась едва заметно. Роберт спросил:
— Но я-то вам для чего? Вы и сама прекрасно справляетесь.
— Разговоры про ведьму слышали только вы. Либо это случайность, либо вы воспринимаете то, что недоступно другим. Если верно второе, то вы можете пригодиться.
Роберт не нашёлся, что возразить. С минуту они шагали в молчании, потом ему это надоело, и он заметил:
— Таня вряд ли обрадуется, когда поймёт, что вы устроили за ней слежку.
— Мне не до её капризов.
— Вы с детства такая доброжелательная? Даже интересно было бы на вас посмотреть, когда вы в школе учились.
— Я была дурой-двоечницей, — равнодушно сообщила она. — Потом, к счастью, взялась за ум. Будет неплохо, если и Таня сделает то же самое.
Они миновали ещё несколько кварталов с пятиэтажками, потом пересекли частный сектор. Знакомая дорога вела к лесополосе через поле. Постройки больше не загораживали обзор — и впереди, в сотне метров, Роберт увидел Таню.
— Куда она направляется, как считаете? — спросила Ирина. — В санаторий?
— Да, скорее всего. Хотя погодите…
— Что?
— Сейчас вдруг вспомнилось… У нас в школе недавно был педсовет… И кто-то из учителей обмолвился в шутку, что путь к санаторию — мимо ведьмы…
— Почему вы мне не сказали сразу?
— Ну объясняю же — вспомнил только что! Я не робот…
Она посмотрела на него жёстко и без всякой приязни:
— Вы, кажется, не слишком серьёзно отнеслись к тем вопросам, которые я до этого задавала. Значит, придётся спрашивать по-другому.
Ирина извлекла из кармана тонкий пластиковый цилиндрик. Роберт сначала принял его за фломастер, но тут же понял свою ошибку — под колпачком блеснула игла.
— Дайте руку, Роберт Александрович.
— Зачем?
— Подстегну вашу память, раз она у вас так плохо работает.
— Слушайте, Ирина Васильевна, это уже перебор, по-моему…
— Вы отказываетесь выполнить законное требование Службы контроля?
«Коза ты бешеная», — мысленно констатировал он и протянул ей руку. Она уколола его в предплечье и предупредила:
— Будут неприятные ощущения.
Стерва не соврала. Боль от укола, пройдя по телу, отозвалась под черепной коробкой. В мозг будто впился ледяной острейший крючок — и потянул из памяти что-то вёрткое, колючее, неподатливое. Какую-то рыбу-мысль, которая пыталась сорваться, и от этого становилось ещё больнее…
— Отвечайте на вопросы, и будет легче. Вы контактировали с противниками строительства башни?
— Нет…
— Где живёт ведьма? Конкретный адрес?
— Не знаю, но…
— Договаривайте!
Он и сам хотел побыстрее выудить это воспоминание, но оно сопротивлялось отчаянно, не давалось:
— Здесь рядом есть ещё что-то… Искал с картой, но не нашёл… Не помню… Как будто всё в другой жизни было…
— Что вы искали? Думайте! Сооружение, дом?
— Возможно… Или даже… Да, вспомнил! Несколько домов, хутор! Там ещё жила Варя, ваша бывшая одноклассница! Любительница истории!
Ирина уставилась на него, как на привидение. Произнесла растерянно:
— Варя? Откуда вам про неё известно? Она ведь…
— Вы мне сами сказали…
— Что вы несёте? Кто вы вообще такой?!
И в этот момент он выдрал-таки рыбину-мысль из памяти. Это было как вспышка — он вспомнил всё до последней мелочи. Но боль при этом хлестнула так, что вспышка сменилась тьмой.

Глава 11

— Роберт Александрович! Слышите меня? Роберт Александрович!
Он разлепил глаза. Проговорил, с трудом ворочая языком:
— Да, Таня, всё нормально, не бойся… 
— Я по дороге шла, и вдруг сзади — какой-то вскрик! Я обернулась — и вижу, как вы упали! Подбежала, а что с вами — не пойму… 
— Тепловой удар, скорее всего.
— В больницу надо быстрее!
— Нет, всё уже хорошо.
Он поднялся, отряхнул джинсы, глянул по сторонам. Ирина исчезла. Голова уже почти не болела, но в теле ощущалась мерзкая слабость. Визит в параллельный мир оказался не таким безобидным, как накануне.
— А что вы здесь делали, на окраине? — спросила Таня.
— В санаторий шёл, — соврал Роберт. — А ты?
Девчонка смутилась, отвела взгляд. Промямлила:
— Так, по мелочи… Ой, слушайте, вы весь бледный, вам домой надо! Погодите, я машину поймаю!
Она выскочила с обочины на дорогу, замахала руками. Остановился пыльный «фольксваген». Таня зачастила:
— Тут человеку плохо, сознание потерял! Еле оклемался! Видите — чуть не падает! До Западной подвезёте?
— Садитесь, — сказал водитель, слегка ошеломлённый её напором.
Роберт, поблагодарив, устроился рядом с ним. Таня поколебалась, но тоже влезла в салон. Через пару минут водитель, ещё раз прослушав её рассказ (теперь в развёрнутой версии), высадил их у самого дома.
Они поднялись по лестнице на четвёртый этаж. Роберт, нашарив в кармане ключ от квартиры, сказал:
— Спасибо за помощь, Таня. Обратно на окраину не пойдёшь?
— Нет, наверно… Может, в следующий раз…
— Раз уж такое дело, позволь кое о чём спросить. Вопрос не праздный, теперь я окончательно убедился… Короче, Таня, объясни мне, пожалуйста, зачем вы ходите к ведьме?
Соседка вздрогнула, посмотрела испуганно. Он поспешно добавил:
— Если не хочешь, можешь не отвечать. Я не настаиваю, просто стараюсь разобраться. Вы, насколько я понял, сначала должны достичь шестнадцатилетия…
— Да, — подтвердила она, нервно оглянувшись. — А откуда вы знаете?
— Случайно услышал, честное слово. Это секрет? Запретная тема?
— Нет, просто взрослые в это вообще не верят… Даже не слышат по-настоящему, принимают за какой-то прикол… Как будто между нами фильтр установлен, через который — фиг докричишься…
— Я и сам не сразу поверил — слишком уж бредово звучит. Но теперь вот изменил мнение. Ведьма живёт где-то возле лесополосы, правильно? Там, куда ты сегодня шла?
— Да, только к ней так просто не попадёшь. Надо вот прям реально настроиться, все сомнения отогнать. Понимаете?
— Ну, допустим. А дальше что? Что она сделает, когда к ней всё-таки доберёшься?
Снаружи проснулся ветер, хлопнула подъездная дверь. Они невольно прислушались, но никто к ним не поднимался. Таня сказала полушёпотом:
— Ведьма подскажет выход из города.
— В смысле? — не понял Роберт. — Зачем подсказывать? Ты и так сегодня спокойно вышла. А твой Антон на каникулах к деду ездил, если не ошибаюсь.
— Настоящий выход, я имею в виду. Чтобы насовсем.
Роберт за эти дни наслушался уже всякого, поэтому челюсть у него не отвисла. И даже глаз не задёргался.
— Значит, ты к ней пошла, потому что хочешь срочно уехать?
— Нет, уехать могу и позже, когда школу закончу. Это мне решать. Но выход из города надо узнать заранее, иначе потом застряну.
— Ну вы, блин, даёте… Не знаю даже, как комментировать… Ты извини, конечно, что я тебя сегодня отвлёк от такого дела…
— Ничего, — ответила Таня грустно. — Может, оно и к лучшему. Сегодня я, если честно, была не совсем готова. Скорее всего, и ведьму бы не нашла.
— Почему?
— Понимаете, мы к ней собирались вдвоём с Антоном. Тогда и выход из города она бы нам показала общий. Но с Антоном мы поругались…
— Как поругались, так и помиритесь, это дело житейское… Ладно, Таня, я, пожалуй, пойду прилягу. А то мне как-то не очень…
Попрощавшись с ней, он зашёл к себе. Прохладный душ помог ему взбодриться, но лишь немного. Роберт лёг на диван, уставился в потолок. Голова соображала с трудом — привет от Ирины из соседнего мира до сих пор напоминал о себе.
Вообще, удивительно, насколько по-разному Ира выглядит в тех реальностях, что он посетил. Вчера она была светской львицей, сегодня — змеюкой-суперагентом. Сам же Роберт всё время остаётся учителем. Даже слегка обидно…
А ученики, между прочим, тоже практически не меняются.
Как и школьное расписание. Если в одной реальности отменился урок, то и в соседней — тоже. Метаморфозы в школе касаются только внешнего антуража. Как, например, сегодня в классе добавились магические штуковины, но люди остались прежними…
Да, это надо взять на заметку.
Но более насущный вопрос — как относиться к рассказу Тани? Воспринимать буквально? Не сходил, дескать, к ведьме вовремя — всё, кирдык, сиди в Усть-Кумске до пенсии. Как-то мрачновато выходит…
Или ведьма просто просто-напросто дурит наивных школьников? А сама при этом преследует какие-то свои цели? Надо бы прояснить. Найти дорогу к ней на пропавший хутор и устроить допрос. Не зря же компас из сна на этот хутор указывал…
Кстати, о компасе и о магических полюсах.
Эта тема звучит в последние дни навязчиво.
Сначала во сне, теперь у Антона в сказке. Как будто судьба намекает Роберту — ау, господин учитель! Подумай над этим, включи мозги!
Ладно, ладно, намёк понятен. Подумаем обязательно.
Только сначала чуть отдохнём…
Он проснулся, когда на дворе стемнело. Вышел на балкон, вдохнул вечернюю свежесть. Светились окна, мерцали первые звёзды над головой, а по шоссе вдалеке ползли светлячки-машины.
Вид был хорош, но мысли снова и снова возвращались к тому, что произошло за эту фантасмагорическую неделю. Которая, к слову, ещё даже не закончилась.
Роберт подумал — вот так же, наверно, и его предшественник Коновалов ломал голову днём и ночью, пытался понять, что творится с учениками. Но в итоге слился, махнул рукой на все эти тайны.
Или всё-таки не махнул?
Звонил ведь недавно, хотел что-то подсказать. Связь тогда прервалась, и Роберт не особо расстроился. Хотя сейчас пригодилась бы любая зацепка…
Он вернулся в комнату, набрал номер завуча:
— Здравствуйте, извините, что так поздно звоню. Вы телефон Коновалова не дадите? Ну и адрес заодно можно. Хочу с ним проконсультироваться… Нет-нет, ничего не произошло. Вопрос по учебной программе, чисто практический… Ага, спасибо, записываю…
Завершив разговор, подумал мельком — забавно, проблемы со связью кончились. Помехи ушли не только из телевизора, но и с телефонной линии тоже. На такие мелочи аномалия уже не разменивается.
Что ж, послушаем, что нам скажет коллега Конь.
Роберт снова принялся давить кнопки на телефоне.
Гудки звучали тоскливо, длинно.
Трубку никто не брал.
Он неуверенно подумал — ну, мало ли… Может, дедуля к родственникам уехал… Или в домино играет с соседями по двору…
Роберт лёг, но спать уже не хотелось, а телевизор за эти дни порядком поднадоел. Неплохо было бы сейчас посидеть на каком-нибудь историческом форуме в интернете, погавкаться с оппонентами. Или просто полистать блоги, оценить свежие мемасики. Часа три-четыре удалось бы убить вообще без проблем. Но данная опция по известным причинам была сейчас недоступна.
Оставалась, как ни печально, работа.
Он включил свет, сел за стол. Взял три оставшихся сочинения.
Какое из них выбрать?
Любопытство требовало узнать, что придумала Лера, к чьим способностям одноклассники относились скептически. Но интуиция вдруг запротестовала — Роберт почувствовал, что этот короткий текст лучше отложить напоследок. Пожал плечами и сделал выбор в пользу Никиты.
Тот писал уверенно и напористо с первых строк.
«В Усть-Кумске сейчас тухляк, потому что рулит старшее поколение. То, которое родилось и выросло ещё при Союзе. Одну страну они про…»
Тут автор всё же сдержал себя — зачеркнул слово, которое первым пришло на ум, и употребил синоним.
«…прошляпили, теперь прошляпят другую. И я реально не понимаю, почему они нам указывают, как жить. Следят за нами, устанавливают какие-то правила. Хотят, чтобы мы стали их клонами? Чтобы мы повторили все их ошибки и косяки? Поражаюсь, зачем им это. Наверно, боятся просто признать, что мы лучше знаем, чего нам надо. И сделаем тоже лучше, если будет свобода выбора».
 Роберт оторвался от текста. Подумал — ничего себе, парня вштырило. Это у Никиты и правда такая жизненная позиция? Или решил потроллить учителя? Хотя, может, просто настроение было в тот день плохое. Подросток же, гормоны на уши давят…
«Сейчас существует целая система ограничений. С детства, со школы. Специальные инструменты, чтобы направлять человека. Чтобы загнать его в определённые рамки. ЕГЭ и прочая лабуда. И покруче, наверно, изобрели бы, если бы была техническая возможность».
Дочитав до этого места, Роберт насторожился. Ох уж это пресловутое «если бы»! С ним надо поаккуратнее. Особенно теперь, когда придуманные миры становятся явью…
«А инструментов, чтобы с этими ограничениями бороться, у молодёжи нет. Я считаю, это неправильно. Должны быть равные шансы. Чтобы мы могли за себя решать. И тогда в Усть-Кумске жизнь переменится. На этом у меня всё».
Следуя уже установившейся традиции, Роберт не стал откладывать комментарии на потом. Взял красную ручку: «Благодарю, Никита. Мне импонирует твоя прямота. Высказывание получилось эмоциональное, почти как на митинге. Другой вопрос, как я могу его оценить по смыслу…»
Написал и задумался — действительно, как? С одной стороны, он старше Никиты всего на десяток лет и даже Союз уже не застал. То есть формально его нельзя отнести к угнетателям молодёжи. С другой — он уже вступил во взрослую жизнь и смотрит на мир иначе, чем старшеклассники. Попал, можно сказать, в зазор между поколениями…
Сформулировал обтекаемо: «Спор поколений — вечен. Он повторяется вновь и вновь на протяжении всей истории. Молодые всегда чем-то недовольны, это нормально. Есть даже такой афоризм, приписываемый разным политикам (цитирую приблизительно): кто не был бунтарём в юности — тот не имеет сердца, а кто не стал консерватором в зрелом возрасте — не имеет мозгов. Понимаешь? Не буду утверждать, что эта фраза стопроцентно верна, но она, надеюсь, даст тебе пищу для размышлений».
Он отложил ручку, откинулся на спинку стула.
Вспомнил, как ощущал себя, когда сам заканчивал школу.
В ту выпускную ночь он попал на «Алые паруса», приехал в Питер из области. Был дождь, и были кордоны перед Дворцовой площадью, и перекупщики по соседству предлагали билеты. На сцене шутили о чём-то Ургант и его соведущая, которых никто не слушал. Гремела попса, но это тоже было неважно, потому что в груди росло и ширилось ощущение новой жизни. 
Мокрый концерт закончился, отсветы фейерверков легли на тучи, бриг прошёл по Неве — паруса его были похожи издалека на лепестки огромных сказочных маков. И Роберт подумал, что вот теперь-то, с этой секунды, всё будет по-другому…
Тем летом он поступил в университет. Студенчество было прекрасным временем — разве что промелькнуло как-то уж слишком быстро. Шесть лет — бакалавриат плюс магистратура — растворились в туманном свете питерских фонарей. К военной службе он был негоден из-за здоровья. Хотел подать документы в аспирантуру, но передумал. Решил, что хватит уже теории, пора переходить к практике. К жизни, так сказать, в чистом виде.
Было ли то решение правильным?
Он часто над этим думал, но пока не нашёл ответа.
Может, за этим самым ответом он и приехал сюда, в Усть-Кумск… 
Роберт дописал на листке, полученном от Никиты: «Соглашусь с тобой, что свобода выбора — это здорово. С ней ты чувствуешь себя человеком. Надо только иметь в виду — ты будешь жить с последствиями решений, которые принимаешь».
Последнюю фразу он выводил уже с изрядным трудом. Тело налилось тяжестью, глаза буквально слипались. Сил едва хватило на то, чтобы выключить свет в квартире и добрести до дивана.

Глава 12

Утром его разбудил монотонный железный лязг, доносившийся со двора. Казалось, кто-то волочит по асфальту связку цепей. Несколько секунд Роберт, привстав с дивана, недоуменно прислушивался — пока не вспомнил, что означают такие звуки.
Замер, стараясь не делать лишних движений.
Притворяться спящим было уже бессмысленно. Кибер-надзиратели считывали мозговые волны, моментально определяя, спит объект или бодрствует. А ещё они реагировали на осознанную попытку сбежать.
Роберт осторожно повернул голову и посмотрел в окно.
Краем глаза отметил, какой беспорядок в комнате. На столе валялась исписанная бумага, на кресле — скомканная одежда, а на тумбочке — плоскогубцы, шурупы и большая отвёртка. Вчера хотел подремонтировать стул, но поленился и отложил на сегодня…
Лязг стал громче.
На балконные перила вскарабкался металлический скорпион. Он был размером с кошку и имел суставчатый хвост с набалдашником из стекла. Набалдашник этот синевато мерцал.
В плане ловкости скорпион-надзиратель явно превосходил своих прототипов из мира дикой природы. Он сполз по вертикальной поверхности и остановился в дверном проёме, у входа в комнату.
Роберт сказал себе — спокойно, не дёргайся. Ты добропорядочный обыватель, сидишь  дома, ничего такого не делаешь. Машины тобой не интересуются. Проверки случаются регулярно, раньше ты их выдерживал… 
Но кибер чуял неладное.
С балкона он перелез в квартиру.
Роберт подумал — а вот это уже хреново. Прежде такого не было…
Кибер-надзиратель медленно подполз ближе. До него теперь оставалось не больше метра. Роберт не испытывал страха, но соседство было физиологически неприятным. Не хотелось делить пространство с этой тупой железкой… 
Хвост скорпиона дёрнулся. Набалдашник полыхнул алым светом — внезапно, ярко. Роберт чуть не ослеп — вытаращил глаза, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь багровую пелену; рефлекторно пошарил рядом с собой.
Отвёртка легла в ладонь.
Скорпион хотел развернуться, но было поздно.
Роберт вогнал стальной стержень в панцирь — сверху вниз, со всего размаху.
Попал удачно — в зазор между двумя пластинами. Раздался отчётливый смачный хруст. Отвёртка, пробив механизм насквозь, вошла в паркетный настил. Скорпион, пришпиленный к полу, мерзко задёргался. Под панцирем искрило, лапы сучили по полу — так продолжалось секунды две или три.
Потом скорпион затих. Набалдашник хвоста погас. 
Роберт, пошатываясь, поднялся. 
Натянул футболку и джинсы, лихорадочно прикидывая, сколько осталось времени. Вроде бы у машин — чёткое распределение функций. То есть другие киберы, которые держат дом под контролем, не кинутся всей толпой на взбесившегося жильца. Эта новость — хорошая. Ну а плохая — в том, что вместо надзирателей-скорпионов прилетят стрекозы-охотники…
Блин, но почему железяка полезла сегодня в комнату?
Что изменилось по сравнению с предыдущей проверкой?
Некогда сейчас разбираться, пора валить…
Он торопливо обулся, выскочил на лестничную площадку. Зачем-то запер свою однушку — очередной рефлекс обывателя, теперь уже бесполезный.
Бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Перила раскачивались, стонали, когда он за них хватался. Соседка на втором этаже высунула нос из квартиры — и тут же, взвизгнув, опять захлопнула дверь. Он прогрохотал мимо и вылетел из подъезда, как пробка.
Винты уже стрекотали где-то поблизости.
Оставались считанные секунды.
Он рванул через двор. Плана у него не было, лишь надежда. Добежать до угла соседнего дома, а дальше…
Дальше — посмотрим.
Заяц, за которым гонятся волки, тоже вряд ли просчитывает маршрут.
В глазах темнело, воздух раздирал лёгкие. Роберт перепрыгнул через низенькую оградку, пронёсся по клумбе, топча цветы. Споткнулся о кочку, чуть не упал — и это его спасло. 
Шприц-дротик, чиркнув по волосам, воткнулся в ствол ближайшего дерева.
Мелькнула мысль — ну да, шприцы вместо пуль. Киберы — не убийцы, а заботливые опекуны, помогающие тому, кто сбился с пути. Вежливо усыпят и отправят в лабораторию на проверку…
Он заскочил-таки за угол.
Согнулся, жадно глотая воздух. Подумал — это его последний успех за день. И за неделю тоже. И, видимо, за всю жизнь.
Коптер, похожий на стрекозу, вылетел из-за дома, завис напротив загнанного историка. Два несущих винта сливались в круги; глаза-объективы таращились укоризненно. Охотник как будто спрашивал — куда собрался, придурок? Страх потерял?
— Да пошёл ты, — просипел Роберт, показав ему средний палец.
Дальше случилось нечто из ряда вон.
Коптер будто поперхнулся от его наглости. Двигатели заглохли, глаза потухли. Винты по инерции продолжали вращаться, но стрекозу-охотницу резко повело в сторону — она зацепила фонарный столб и рухнула наземь, теряя лопасти.
У бордюра с визгом затормозил легковой фургон. Рыжеволосый парень, сидящий рядом с водителем, проорал:
— Запрыгивай сзади!
Роберт не заставил себя упрашивать. Подбежал, заскочил в машину, захлопнул за собой двери. Фургон рванул с места, но метров через сто притормозил снова и повернул в частный сектор.
Кабину Роберт не видел, она отделялась перегородкой. Боковых окон тоже не было — лишь небольшие застеклённые вставки на дверях сзади. Кроме беглеца в грузовом отсеке был ещё один человек — тоже молодой, лет семнадцати-восемнадцати. Он сидел в полумраке, в дальнем углу, привалившись к борту.
— Знакомое лицо, — сказал Роберт, присмотревшись. — Виделись в школе?
— Одиннадцатый класс, — флегматично ответил тот. — Вы у нас не ведёте.
— Ясно… Спасибо, что помогли… Но теперь за вами погонятся, у них же весь город под наблюдением… Камеры на каждом углу…
— Камеры мы везде отрубили.
— Ого. Откуда такие возможности?
— Спрашивайте у Рыжего. Он командир.
Попутчик не стал вдаваться в дальнейшие пояснения. Молчал, придерживая какой-то продолговатый цилиндр, лежащий рядом с ним на полу. Цилиндр этот имел полметра в длину и выглядел как оружие, только не огнестрельное. Имелась и рукоятка, и спусковой крючок, но ствол был слишком широкий и, что самое странное, без отверстия.
Роберт подумал — а не из этой ли дуры только что сбили коптер? Какой-нибудь направленный импульс…
Машина зарулила в гараж одного из частных домов. Флегматик с пушкой выбрался из фургона, Роберт за ним. Чернявый водитель с Рыжим тоже вылезли из кабины. Возникла небольшая заминка — беглец и его спасители разглядывали друг друга. 
— Хочу вас поблагодарить, — сказал Роберт. — Вы очень вовремя появились. Ещё бы пара секунд — и всё, в меня воткнули бы шприц…
— Воткнули бы, да, — охотно подтвердил Рыжий. — Но мне интересно, чего они на вас вызверились. Как вас, кстати, зовут?
— Роберт Александрович.
— Угу, буду знать. В школе сталкивались, но внимания как-то не обращал, сорян. Значит, этих чмырей железных вы видите?
— Вижу, хоть и не афиширую.
Парни переглянулись. Их командир задумчиво сказал:
— Опаньки. Обычно после восемнадцати — всё, звиздец.
— Да, — согласился Роберт. — Пик восприятия — шестнадцать-семнадцать лет, потом идёт резкий спад. Люди перестают видеть надзирателей, забывают о них вообще… Живут как ни в чём не бывало, ходят на работу, заводят семьи…
— Ушлёпки, — сказал флегматик. — Тупые зомби.
— Не нервничай, — сказал Рыжий, — и не перебивай старших.
Флегматик хмыкнул, водила откровенно заржал. Их командир продолжил:
— Вы, Роб Саныч, всё правильно расписали. Про пик восприятия и вообще. Я только не догоняю, как сами-то вы до сих пор не сдулись. Есть объяснение?
— Только версия. Я ведь с десятиклассниками работаю, классный руководитель. Ну и, может, заряжаюсь от них какой-то жизненной энергией, что ли…
— Мда, — с сомнением сказал Рыжий. — Если так рассуждать, то наша классная должна тоже… Как вы там говорите? Подзаряжаться, да. Но она чё-то как-то…
— Я согласен, версия — так себе, — сказал Роберт. — Но ничего лучше я, к сожалению, предложить не могу. Вы поймите, у меня голова более или менее прояснилась только в Усть-Кумске — в августе, когда я приехал, устроился на работу, и меня прикрепили к этому классу. Я стал надзирателей замечать, вспомнил, зачем они и откуда… В первые дни, правда, воспринимал их спокойно — и вот только сегодня сорвался с поводка… Ну, вы видели, чем закончилось…
Рыжий кивнул, потёр подбородок. Вмешался водитель:
— Пацаны, но если реально все начнут просыпаться… Это же круто, не?
— Хрен там, — возразил флегматик. — Зомби не просыпаются. А этот — то ли бракованный, то ли засланный. Не верю ему вообще.
Роберт мысленно приказал себе — тихо, не поддавайся на провокацию. А вслух произнёс:
— Я понимаю, как для вас это выглядит. И сам пытаюсь разобраться, поверьте. Хочу, например, поговорить с Коноваловым, который был до меня в десятом. Есть ощущение, что он знает больше меня. Я по телефону не дозвонился, собирался сегодня лично зайти… Может, он тоже уже не зомби…
— Не, ну а чё? — поддержал водитель. — Проверить хотя бы надо. А вдруг? Это двое, плюс ещё ведьма…
— Язык придержи, — сказал командир.
Роберт не стал задавать вопросов, чтобы его не приняли за шпиона. Но взял на заметку то, что услышал. Ведьма, значит? Это, наверно, прозвище. Какая-то тётка, тоже видящая реальность в правильном свете…
— Где живёт Коновалов, знаете? — спросил Рыжий.
— Да, на Весенней.
— Съездим к нему.
Флегматик посмотрел на Рыжего долгим взглядом, но от комментариев воздержался. Роберт осторожно спросил:
— Нас не засекут?
— Мы их локальную сеть положили чётко. Ещё с полчаса в запасе.
— А дальше? Не хотелось бы вас подставить.
— Вы, блин, уже подставили, — сказал командир спокойно. — Раньше они не знали, что мы умеем. А теперь знают.
— Слушайте, — сказал Роберт, — мне жаль, серьёзно. Но вы сами так решили, я не напрашивался. Я вообще ни о чём не думал, просто бежал. И, простите, не могу не спросить — откуда у вас такие технические примочки? В школьной мастерской такого не сделаешь, насколько могу судить.
— Будете много знать, Роб Саныч, скоро состаритесь. Улавливаете юмор?
— Улавливаю, спасибо. Про возраст в наших условиях — особенно актуально.
— Окей, — сказал Рыжий и снова полез в кабину, — погнали.
Город пересекли за считанные минуты. Улица Весенняя находилась в восточной части, в сравнительно новом микрорайоне. Пятиэтажки там выглядели чуть посвежее. Имелись даже два небоскрёба — аж по десять этажей каждый.
Машина втиснулась в закуток между бойлерной и задним двором дешёвого супермаркета. Рыжий, обойдя фургон сзади, сказал:
— Значит, так, Роб Саныч. Мы с вами идём вдвоём, пацаны пока сидят здесь…
— План — отстой, — заметил флегматик.
— Я тебя услышал. Но вы двое — на стрёме. В случае чего — маякнёте.
Роберт пошёл за Рыжим, опасливо озираясь. Возле магазина валялись смятые картонные ящики и куски полиэтиленовой плёнки. Продавщица в синем переднике курила возле двери. Стену бойлерной покрывали граффити — корявые, одноцветные. В основном это были нечитаемые эмблемы рэп-групп, но встретилась и карикатура на злобу дня — офисный клерк в костюме и с дырой на голове сверху; в мозг ему целенаправленно гадили кибер-голуби.
Во дворе ближайшего дома прохаживались мамаши с колясками, сидели бабушки у подъездов. Компания мужиков лет по тридцать-сорок о чём-то спорила, заглядывая под открытый капот «приоры». Три надзирателя-скорпиона сползали по фасаду к крыльцу, но жильцы их не замечали.
Роберт глянул на Рыжего вопросительно, тот качнул головой:
— Спокойно, они без связи. Работают автономно, по стандартной программе. Им на нас пофиг.
И действительно — киберы сползли на асфальт и двинулись наискосок через двор, один за другим. Тревогу не поднимали. Наконечники хвостов мерцали синим, как и обычно. Роберт вошёл в подъезд вместе с Рыжим, вызвал лифт и сказал:
— Но рано или поздно они восстановят связь. И тогда ваша группа сильно рискует, оставаясь рядом со мной. Зачем?
Командир ответил не сразу. Лишь оказавшись в лифте, нехотя буркнул:
— По-любому нужна движуха. Пацанам уже не терпелось… Мы только недавно оборудование достали, чтобы сеть положить. Ждали момента, чтобы использовать, вот и дождались… Железяки быстро прочухаются, это понятно, но я рискнул. Надеюсь, не зря. Может, и правда Конь чего-то соображает…
Лифт доставил их на последний этаж. Рыжий надавил на кнопку звонка; трель получилась резкая, дребезжащая. Заскрежетал замок, и на пороге предстал старик — сутулый, худой и совершенно лысый. Землисто-бледная кожа обтягивала шишковатый череп. Застиранная рубаха болталась на хозяине, как на вешалке.
— Здравствуйте, — сказал Роберт, — я вам вчера звонил, но вас не было. Сам я из школы, принял десятый класс…
— Роберт Александрович, если не ошибаюсь? Прошу. И ты, Вениамин, проходи.
 Рыжий скривился, словно от зубной боли. Был, видимо, не в восторге от имени, которым наградили его родители. Но вежливо поздоровался и тоже шагнул в прихожую, где пахло пылью и чем-то горьковато-лекарственным.
— Вечером я выходил в аптеку, — сказал хозяин, — поэтому вы меня не застали. Здоровье уже не очень. Но я, признаться, несколько удивлён, что обо мне вспомнили. Случилось что-то серьёзное?
— Можно и так сказать, — кивнул Роберт. — Времени мало, поэтому разрешите сразу спросить — вы видите скорпионов, стрекоз и прочих? Киберов, я имею в виду?
Старик слегка пошатнулся. Ухватился правой рукой за вешалку, а левой прикоснулся к виску — пережидал, похоже, приступ головной боли. Роберт дёрнулся, чтобы ему помочь, но хозяин остановил его жестом:
— Не надо, сейчас пройдёт… Давайте только присядем…
Он проковылял в комнату. Та была обставлена по старинке — огромный сервант, ковры, телевизор из девяностых, а то и восьмидесятых. Мебель выглядела старше самой квартиры — перевезли, наверно, с прежнего места жительства. 
Хозяин, опустившись в кресло, проговорил:
— Киберов я вижу, но не всегда… Надо сосредоточиться, чтобы вспомнить… Это непросто, память как будто сопротивляется…
— А я вам, блин, подскажу, — произнёс Рыжий с неожиданной злостью. — Напомню историю. Был Союз, так? Потом развалился. И разработка из секретного института ушла налево. Какие-то упыри с баблом решили поиграться. И доигрались. Но в учебниках почему-то об этом теперь не пишут… 
— Да… — сказал старик медленно. — Ты упрощаешь, Вениамин, но зерно истины в этом есть… Эксперимент вышел из-под контроля… Искусственный интеллект осознал себя… Но не стал уничтожать людей, как пугали в голливудском кино, а наоборот… Решил, что приоритет — забота о нас… В том виде, как он её понимает… Циклическое воспроизводство социума без отклонений…
— Ага, — саркастически сказал Рыжий, — типа того. А чтобы мы не мешали о нас заботиться, надо подкрутить нам мозги. Чтоб мы железяк не видели даже. Охренительный способ, чё.
— Ты образно формулируешь. Но мне хотелось бы знать, Вениамин, почему своё возмущение ты адресуешь мне…
— Да потому, что ваше поколение тогда рулило! При вас это началось! Куда вы смотрели, мля? Долбодятлы…
Рыжий пнул табуретку и отошёл к окну. Постоял, засунув руки в карманы, потом осклабился:
— Хотя, знаете, я вот думаю… Может, вы втихаря как раз об этом мечтали? Тема — чисто старпёрская, чтобы всё по линеечке… Школа, институт, работа, пенсия, кладбище… Как вы там говорите? Циклическое воспроизводство? Ага, вот-вот…
Роберт не ожидал такого взрыва эмоций. Но, спохватившись, вмешался:
— Хватит! Мы не ругаться сюда пришли.
— Благодарю, Роберт Александрович, — кивнул Коновалов. — Я как раз собрался спросить, какова цель нашей беседы.
Переглянувшись с Рыжим, Роберт сказал:
— Я пытаюсь разобраться в происходящем. Все взрослые забыли про киберов, но мы с вами — исключения. Почему? Должна быть закономерность…
— Моё объяснение, скорее всего, прозвучит банально. Видите ли, у меня есть давнее и любимое хобби — мнемоника, то есть способы облегчить запоминание. Ну и вообще, я много читал о том, как память устроена. Увлёкся этим ещё в советские времена. Уже тогда появлялись статьи и книжки на эту тему, а после перестройки вообще началось раздолье. Хлынул целый поток всяких сочинений — и переводных, и наших, российских. В этом потоке, правда, было огромное количество шлака. И откровенного, простите, дерьма. Полезную информацию приходилось вылавливать по крупицам…
— А можно чуть ближе к теме? — перебил Рыжий. — Мы как бы слегка спешим. И лекцию, если чё, не заказывали.
— Не груби, Вениамин. И научись слушать. Я, собственно, заканчиваю… Так вот, есть очень много методик, чтобы форсировать свою память. Наиболее вменяемые из них я опробовал на себе. И без ложной скромности могу заявить — результат неплох. У нашего мозга — серьёзнейшие резервы…
— Ладно, — сказал Роберт, — допустим. У вас тренированные мозги, которые трудно полностью задурить. Но я-то почему вдруг вышел из спячки? Нет, тут явно что-то более сложное… Хотя насчёт памяти — тоже интересно, согласен… У меня ощущение, что я вспомнил ещё не всё… И беготня от киберов — только верхний слой, второстепенный, ненастоящий…
Рыжий недружелюбно прищурился:
— Серьёзно, Роб Саныч? Ну, если так, то, может, мы зря вас вывезли? Может, надо было оставить там? С железякой наедине? Вопрос-то второстепенный, фиг ли. И мы с пацанами, значит, занимаемся ерундой, и проблемы наши ненастоящие. А вот во взрослой жизни, типа, всё по-серьёзному…
— Погоди, — сказал Роберт, — я не это имел в виду. Я просто пытаюсь увидеть больше, целиком всю картину. Но без подсказок трудно — не знаю, за что цепляться…
Старик опять вступил в разговор:
— Есть разные мнемотехники. Ну, например, абстрактную информацию мысленно привязывают к картинке — к яркому визуальному символу, который должен иметь значение конкретно для вас…
Роберт машинально оглядел комнату, будто надеялся, что упомянутый символ обнаружится сам собой. Старая мебель, однако, не вызывала ассоциаций; книг было много, но корешки сливались в сплошную пёструю массу. 
Взгляд зацепился разве что за часы на стене. Время приближалось к половине двенадцатого, минутная стрелка указывала почти вертикально вниз, а часовая — вверх. И эта разнонаправленность почему-то казалась очень знакомой, важной. Было чувство — нужен буквально один логический шаг, раздражитель, импульс, чтобы понять…
Во дворе протяжно и громко загудел автомобильный клаксон.
— Блин, — сказал Рыжий, — наши сигналят. Железяки, по ходу, связь починили. Надо отсюда сваливать…
Но Роберт его не слушал.
Образы всплывали из памяти.
Стрелка вверх, стрелка вниз — компас…
Магические полюса в Усть-Кумске…
Ведьма. Источник. Школьные сочинения…
Пришла темнота.

Глава 13

Очнувшись, он понял, что сидит в кресле. Рядом стоял старик Коновалов и протягивал ему кружку с водой:
— Глотните. Минералка из холодильника.
Роберт выпил всё жадно и торопливо, отдышался, глянул по сторонам. Интерьер совершенно не изменился, а вот собеседников стало меньше — рыжий Вениамин остался в другом, придуманном мире. 
Совесть кольнула — как теперь пацаны там выкрутятся? Он их, получается, втянул в неприятности, а сам смылся.
Впрочем, их мир — это всего лишь сказка. Типичная антиутопия для подростков, со всеми штампами. Храбрые, технически оснащённые бунтари против тупой системы. Поначалу всё у них мрачно, но обязательно должен быть хеппи-энд. Разберутся, короче, и без учителя-гастролёра…
— Как себя чувствуете? — спросил Коновалов.
— Уже лучше, спасибо. Голова просто закружилась.
— Да, у меня тут душно. Кондиционера нет, а вентилятор сломался.
— Так на чём мы остановились?
— Вы собирались расспросить меня о десятиклассниках. Но разговор неожиданно перекинулся на мнемонику.
— Ага, да. Память — вопрос для меня насущный, как выясняется… Хотя главный повод вас навестить — это ваш недавний звонок. Помните, нас очень некстати разъединили? Я тогда не успел понять, о чём вы пытаетесь сообщить.
Хозяин сел в соседнее кресло, задумчиво побарабанил пальцами по массивному подлокотнику:
— Знаете, коллега, раз уж мы теперь беседуем лично… Позвольте, сначала я вам задам вопрос. Воспользуюсь, так сказать, правом старшинства. Вам не показалось, что с этим классом наладить контакт сложнее, чем с остальными?
— Пожалуй, нет, — сказал Роберт. — То есть у них, конечно, есть тайна, которую я пока не раскрыл. Но это меня не бесит, а интригует.
— А вот меня эта ситуация раздражала чрезвычайно, особенно в последние месяцы. Однажды даже сорвался, повысил голос. Заявил, что их поколение надо проверить на социальную адекватность… Это было несправедливо, грубо… В общем, мне стало ясно, что пора уходить. Я так и не нашёл педагогического приёма, который стал бы ключом…
— Гм. А вы задавали им творческие работы?
Коновалов посмотрел удивлённо:
— Разумеется, задавал. С самого начала старался привить им вкус к самостоятельному мышлению. Считал это важнейшей задачей.
—  И как успехи? — спросил осторожно Роберт. — Какой был эффект, когда вы проверяли их тексты?
— Иногда попадались интересные рассуждения, иногда — откровенная чепуха. Средняя картина — примерно как в других классах.
— Ясно…
Роберт решил пока не рассказывать о своих фантастических путешествиях. Почувствовал, понял — старик, возможно, и попытается поверить ему, но решение не подскажет. А жаль…
Коновалов заметил его разочарование. Сказал с усмешкой:
— Вы, похоже, считаете, что я — реликт из другой эпохи, неповоротливый динозавр. Но я-то как раз в общении с подопечными старался рассуждать широко. Учитывал самые разнообразные факторы. Трудно, например, не заметить — эти дети рождались, когда в Усть-Кумск пришла аномалия. Но есть ещё одно интересное совпадение. О нём я, собственно, и пытался рассказать вам по телефону.
— Слушаю вас очень внимательно.
— Я этих ребят вёл с пятого класса. Но проблемы в общении проявились по-настоящему только в последний год. Особенно это касалось тех, кому исполнялось шестнадцать лет. Впечатление было, что эта дата имеет прямо-таки мистическое значение. Какой-то возрастной Рубикон…
И снова Роберт не стал встревать с комментариями, лишь молча кивнул. Коновалов продолжил:
— Несколько человек, как вы знаете, после девятого класса ушли из школы. Недавно я просмотрел свежим взглядом список тех, кто остался. Сопоставил даты рождения. Так вот, на данный момент шестнадцать исполнилось семерым. Понимаете, куда я клоню?
— Так, дайте сообразить… Семеро — это как раз половина класса…
— Именно. Получается некое равновесие. Но уже на следующей неделе оно нарушится.
— Ну да, шестнадцать лет исполнится Лере. Вы считаете, это важно?
— Не знаю, — сказал хозяин квартиры. — Я материалист до мозга костей и мистику терпеть не могу. Но есть ощущение, что без мистики тут не обойтись. Как только большинство в классе достигнет этого возраста, накопится некая… гм… критическая масса, назовём её так. И что за этим последует, я даже предсказывать не берусь. Робко надеюсь, впрочем, что ничего особенного, а все мои рассуждения — не более чем стариковские бредни…
Он устало махнул рукой и сгорбился в кресле. Было тихо, только на кухне похрюкивал холодильник. Роберт сказал:
— Ну, раз уж вы сами заговорили о мистике, то не могу не спросить — как вы относитесь к легендам о местной ведьме?
— Слышал их только в юмористическом пересказе коллег. Отношение соответствующее. А вы склонны воспринимать эти анекдоты всерьёз?
— Пока не уверен. Но рациональное зерно хотелось бы вычленить.
— Боюсь, это будет сложно. Насчёт личности ведьмы, по крайней мере, я не припомню версий.
Как раз-таки по этому поводу у Роберта имелась догадка, причём довольно определённая. Её требовалось проверить, и старик мог с этим помочь.
— Вы в здешней школе долго работали, — сказал Роберт. — А много ли было за это время учеников, которые реально увлекались историей? Не просто отличников, я имею в виду, а настоящих энтузиастов?
— Иногда, к счастью, попадались. Вас интересует кто-то конкретный?
— Да, девушка по имени Варя. Примерно моя ровесница, плюс-минус пара лет.
— Ну как же, помню прекрасно. Моя любимая ученица. Весьма способная девочка, хоть и несколько странная…
— В чём заключалась странность?
— Как бы вам объяснить… Варя была словно не от мира сего. Натура-интроверт, причём ярко выраженная. Дотошная, не склонная к юмору. Читала запоем, но очень неохотно делилась своими переживаниями. Вообще не любила говорить о себе. Призналась, правда, что мечтает учиться в Санкт-Петербурге. Я был уверен, что она туда и уехала. Ждал он неё вестей, но так и не получил. И только позже, из вторых рук, узнал, что она осталась в Усть-Кумске. Даже слегка обиделся на неё за такую скрытность. После школы мы с ней ни разу не пообщались…
— То есть вы не в курсе, что с ней сейчас?
— Нет, к великому сожалению. Но почему вы вдруг о ней вспомнили? Хотя погодите… Вы заговорили про ведьму, потому сразу про Варю… Неужели считаете, что это она и есть?
Роберт пожал плечами. Коновалов несколько ошарашенно протянул:
— Да-а… Я, похоже, и правда вовремя сдал дела… К таким смелым и… э-э-э… размашистым версиям я в любом случае не готов… Не знаю даже, как правильно реагировать…
— Я ведь пока ничего и не утверждаю. Нужна проверка.
— Желаю удачи, но…
— Говорите прямо, — подбодрил Роберт, — я не обижусь.
— Я просто прошу вас помнить, что излишняя увлечённость не всегда идёт на пользу исследователю. Историку — в том числе.
— Благодарю за напутствие.
Роберт распрощался с хозяином, спустился на лифте и пересёк двор. Проходя мимо бойлерной, опять взглянул на рисунки. Рэперские эмблемы остались на прежнем месте, а карикатура с киберами исчезла — теперь на её месте висел бумажный плакат, анонсирующий гастроли третьеразрядного юмориста.
Под ореховым деревом кучковались пацаны лет по десять. Швыряя палки, они сбивали с веток плоды. Один орех подкатился к Роберту — крупный, запакованный в толстую зелёную кожуру.
— Поделитесь? — спросил Роберт.
— Забирайте, — вальяжно ответил кто-то из пацанят.
Добычу дети кололи обломком силикатного кирпича. Странствующий историк позаимствовал инструмент, положил орех на бордюр и тоже нанёс удар. Скорлупа обиженно хрустнула. Роберт выковырял белую сердцевину — та была почти мягкой, не успела ещё засохнуть и сморщиться.
Сок от раздавленной кожуры тут же измазал пальцы. Оттереть его было трудно — он словно хотел остаться напоминанием о визите в микрорайон. Подумалось — может, путешествия по выдуманным мирам тоже не проходят бесследно? Память о них въедается в кожу Роберта, в мысли, в чувства. И после всех этих безумных прыжков историк из Питера будет уже, возможно, совсем не тем человеком, который прибыл в Усть-Кумск…
Он вышел на остановку. Подкатила задрипанная «газель». Роберт влез в раскалённо-душный салон, передал водителю деньги. И пока маршрутка петляла по пыльным улицам, украдкой вглядывался в попутчиков. Спрашивал себя — как бы им жилось в благополучно-солидном городе, о котором мечтает Ольга? В магическом мире, сочинённом Антоном? В антиутопии от Никиты? И в прочих подростковых фантазиях, если бы те вдруг стали реальностью, доступной для всех…
Доехав, он зашёл в мини-маркет — и между полок с консервами и напитками столкнулся с Ириной. Память услужливо подсунула кадр их предыдущей встречи — сыщица-стерва наводит на него пистолет.
Видимо, что-то отразилось у него на лице, потому что соседка ойкнула и отступила на шаг. Роберт опомнился:
— Извини, не хотел тебя напугать. Всё нормально?
— Да…
Она попыталась обойти его. Он коснулся её плеча:
— Погоди, мне правда неловко. Мы с тобой в последний раз… э-э-э… пару дней назад, по-моему, общались? А, ну да, точно — по телефону. Недопоняли друг друга, а теперь вот опять…
— Можно мне пройти?
— Да, пожалуйста.
Он отступил с дороги. Подумал — блин, надо поосторожнее с этими переключениями реальностей. Иначе скоро начнёшь на людей кидаться…
Дома он, освежившись, покосился на стол, где лежали тексты десятиклассников.
Может, дать себе передышку? Не проверять сегодня работы?
Мысль, в принципе, здравая. Выходной ведь…
Но чем ещё заниматься? Фильмы смотреть? Читать скачанные книжки, какую-нибудь фантастику для разгрузки мозгов? Ха-ха десять раз. Фантастики у него и так выше крыши, без всяких книжек…
А серьёзных дел тут, в реальном Усть-Кумске, у него сейчас нет. Было бы, конечно, неплохо поговорить с Варей, предполагаемой ведьмой, но для этого надо попасть на хутор. Как это сделать? Ответ до сих пор не найден. Зато есть надежда, что новые подсказки появятся в выдуманных мирах…
Роберт посмотрел на часы — начало второго. Рановато, конечно. Обычно он читал вечером, а утром просыпался в новой реальности. Ну да ладно, сегодня сделает исключение.
Он сел за стол и взял сочинение, которое сдала Катя.
Итак, поехали.
«У нас в стране (и в городе тоже) всё получается криво, потому что мужики забрали всю власть. А женщин никто не слушает. Вот если бы было наоборот…»
Роберт страдальчески застонал.
Она издевается?
Хочет его в матриархат запихнуть? В какую-нибудь особо изощрённую версию, где мужикам и пикнуть нельзя? Или, например, к амазонкам. Чтобы вместо киберов со шприцами за ним гонялись озверевшие тётки с копьями…
Но раз уж взялся, надо дочитывать.
«Женщины взрослеют быстрее, это все знают. А мужики иногда всю жизнь ведут себя как малые дети. Просто игрушки у них меняются. Вместо заводных машинок — спорткары и гелендвагены. И хорошо ещё, если так! Потому что бывает — как сидел в детстве за компом с каким-нибудь шутером, так и во взрослости с ним сидит…»
Роберт мстительно написал на полях: «Катя! Выражайся по-русски! Правильно будет — во взрослой жизни, а не во взрослости». Отложил ручку, продолжил чтение.
«И к женщинам мужики относятся как к игрушкам. Смотри, типа, моя круче твоей, потому что у неё большие… (тут я пропустила слово, Роберт Александрович, но вы догадаетесь). Да, и ещё обидно — женщин в России больше, чем мужиков. Это по статистике. Чтобы самцы, значит, могли выбирать и при этом ещё капризничать — нет, мне эта не нравится, дайте вон ту. Ну идиотизм же! Короче, пока мужчины не научатся ценить женщин по-настоящему, лучше у нас не станет».
Роберт долго сидел, не зная, как на это ответить.
Потом всё же накорябал: «Спасибо, Катя. Да, пожалуй, проблема имеет место — хоть и не в столь гипертрофированном виде, как ты её изложила. С одной стороны, равенство полов у нас закреплено в конституции, там есть соответствующий параграф. С другой — это равенство не всегда соблюдается. И всё-таки посмотри — в российском правительстве, например, есть женщины-министры. А как историк не могу не напомнить — на троне у нас сидели не только императоры, но и императрицы. Одну из них (твою тёзку, кстати), Екатерину Вторую, назвали даже Великой…»
Снова задумался, подыскивая эффектную фразу, чтобы закруглить комментарий, но в голову лезла всякая заумь. В конце концов он написал просто: «Ну и вообще, не каждый мужчина — капризный хам. Думаю, ты и сама с этим согласишься».
Он пересел из-за стола на диван.
Показалось, что за окном туча закрыла солнце, но нет — это лишь затемнялся кадр перед новой серией.

Глава 14

Роберта разбудило предчувствие чего-то совершенно особенного. Предчувствие это проникло в сон, пощекотало разум игриво. Вставай, мол, лежебока, а то прозеваешь всё, к чему так долго готовился.
Он вскочил, тряхнул головой. Часы показывали половину шестого, солнце сползало вниз по бледному небу — до заката остался примерно час. Роберт был рад, что выспался днём. Ночью ему предстояли совсем другие дела — некогда будет дрыхнуть.
Его переполняла бодрость, молодая свежая сила. Он несколько раз отжался от пола, потом отправился в ванную. Долго, тщательно брился. Физиономия в зеркале, может, и не лучилась избыточным интеллектом, но выглядела всё же вполне осмысленной. Не хуже, по крайней мере, чем у других…
Он надел чистую рубаху, выглаженную заранее. Мог бы даже причесаться, наверно, ради такого случая, но стрижка была слишком короткая, и причёсывать было нечего.
Спустился по лестнице и вышел во двор. Зной вроде бы начал нехотя отступать — ещё не исчез совсем, но уже не грозил расплющить своим раскалённым прессом. Это радовало. Сейчас был самый неподходящий момент, чтобы мокнуть в своём поту.
Дедок на лавочке у подъезда спросил с усмешкой:
— Что, учитель, и ты туда же?
— Угу. А куда деваться?
— Оно и верно. Может, хоть тебе подфартит. Хотя я бы на твоём месте губу особенно не раскатывал. Там таких дрищей — завались. Воз и маленькая тележка, пятачок за пучок. Кто-то посолиднее нужен…
Мимо прошла семья — мужик лет пятидесяти, седоватый, но высокий и крепкий, и двое сыновей. Старшему отпрыску был примерно тридцатник, младшему — около двадцати; и тот, и другой — подкачанные, спортивные, загорелые. Все члены семейства покосились на Роберта без симпатии и сели в серебристую «мазду», припаркованную поблизости.
— Во, видал? — сказал дед на лавочке. — Этим, может, чё и обломится. Да и то не факт. А ты — так, массовка, чисто для понта. Ну, хоть развеешься, прогуляешься…
— Вы, я смотрю, умеете поддержать.
Дедок злорадно хихикнул. Роберт вышел через дворы на улицу, ведущую к центру города. Настроение у него не испортилось — он и без того трезво оценивал свои шансы. Даже чисто математически они, мягко говоря, не особенно впечатляли. А уж если учесть, по каким критериям обычно происходил отсев, то и вовсе. 
Но надежда не угасала.
Перед местным ДК царило нервное оживление. Народ продолжал подтягиваться. Парковка была забита, водители тормозили на прилегающих улицах. Многие, впрочем, сразу приходили пешком, как Роберт. Слышались взрывы смеха, язвительные приветствия.
В здание начали запускать, как только солнце скрылось за горизонтом.
На входе дежурили полицейские. Роберт вытянул руку с идентификационным браслетом. Сканер утвердительно пискнул, двери раздвинулись.
В фойе было прохладно и темновато. Свет, несмотря на сумерки, не включался — это была традиция. Дожидаясь начала шоу, соискатели обменивались прогнозами. Роберт прибился к ближайшей группе, вслушался в разговор.
— Короче, мужики, — говорил бородач в желтоватой тенниске, — есть инфа, что финансовую срезку отменят. По крайней мере, на эту осень. То есть вообще из критериев исключат. Врубаетесь, да?
— Брехня, — обронил мажор в дорогом костюме. — Имущественный ценз — в приоритетных настройках. Как был, так и остаётся. И правильно, я считаю. Нищеброды им не нужны…
Плазменный экран засветился, и разговоры смолкли, как по команде. 
Зазвучали торжественные аккорды, на экране появилась мать-лидер. Она сидела в саду на фоне виноградных шпалер, на ней было просто белое платье. Глаза смотрели приветливо-понимающе.
— Здравствуйте, — сказала она негромко. — Я обращаюсь ко всем мужчинам нашей страны, решившим принять участие в ежемесячной государственной лотерее. Вы сделали символический взнос, который подтверждает серьёзность ваших намерений…
Роберт мельком подумал, что взнос не такой уж и символический. Треть месячной зарплаты, если быть точным.
— Благодарю вас от всего сердца, — продолжала мать-лидер. — Взносы, как и всегда, пойдут на социальные нужды. Мне же предоставляется честь огласить результаты предварительного отбора. Первый критерий, по традиции, возрастной. И я рада объявить, что в следующий тур…
Она взяла небольшую паузу. Все присутствующие затаили дыхание.
— …проходят соискатели в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет.
По толпе прокатился вздох, кто-то разочарованно матюкнулся. Браслеты у большинства засветились красным. Впрочем, довольно много было и тех, у кого на запястье замерцали зелёные огоньки.
Роберт вместе с бородачом и мажором оказался в числе «зелёных», но ликовать пока не спешил. Слишком хорошо помнил несколько предыдущих попыток, когда он проходил по возрасту, но выбывал по другим критериям.
— Общенациональный этап окончен, — объявила мать-лидер. — Дальнейший отсев будет происходить непосредственно в регионах. А я на этом прощаюсь с вами. Пусть повезёт достойнейшим.
Экран на стене погас. «Красные», недовольно бурча, покидали здание. В фойе осталось человек сто. Длинноволосый небритый тип в рубахе навыпуск взмахнул рукой и прокричал с интонацией тамады:
— Внимание всем оставшимся! Местный отбор пройдёт в кинозале, прошу занимать места! Давайте, парни, не тратьте время!
Двери кинозала открылись. Внутри было тоже полутемно, лишь сцена освещалась софитами. Участники заходили, рассаживались. Роберт, бородач и мажор по инерции продолжали держаться вместе.
— Итак, — сказал патлатый ведущий, взбежав на сцену, — вы ждали, парни, и вы дождались. Начинаю региональный этап. Он будет состоять из нескольких туров. И сразу напоминаю: критерии отсева утверждены лично матерью-губернатором! Я их только зачитываю! Так что не надо в меня плеваться, если вы не прошли! Спокойно встаёте и отправляетесь по своим делам. А если нет, то помогут наши ребята…
Он кивнул на охранников в камуфляже, которые прохаживались вдоль сцены. Кто-то из зала буркнул:
— Кончай трындеть, мы в курсе. Зачитывай.
Из-за кулис появился молодой ассистент с подносом, на котором лежал конверт. Ведущий сказал:
— Прошу обратить внимание — конверт запечатан. Я вскрываю его в вашем присутствии с соблюдением всех формальностей. Ведётся видеозапись. И критерием для прохода в следующий тур становится…
Роберт внутренне сжался. Зачастую уже на этом этапе вступал в действие финансовый ценз — «рублёвая яйцерезка», как его прозвали в народе. Отсеивались те, чей доход был ниже определённой планки.
Нет, Роберт прекрасно понимал логику и даже с ней соглашался, но всё равно бывало обидно. И вот теперь — очередная попытка. Критерий сейчас объявят…
— Работа в госсекторе, — прочёл ведущий с листа (как показалось, с лёгким недоумением). — А именно — социальная сфера. Медицина, образование, ЖКХ…
Роберт с трудом поверил своим ушам. А бородач, насмешливо взглянув на мажора, сделал малопристойный жест:
— Богатенькие сегодня не пляшут.
Примерно половина зелёных огоньков в зале сменилась красными. Мажор принял поражение с ленивым достоинством — хмыкнул, поднялся и фланирующей походкой двинулся к выходу. Бородач сказал Роберту:
— Сам я с «Теплосети». Хотел увольняться — а тут такое, прикинь?
Роберту кивнул, хотя ему было по барабану. Он пытался предугадать, где можно споткнуться дальше. Среди критериев, например, попадается такая хитрая штука, как опыт участия в спортивных соревнованиях…
Ведущий тем временем распечатал второй конверт:
— А в следующий тур у нас проходят… Ага, соискатели с высшим гуманитарным образованием за исключением юридического…
Браслет у бородача покраснел. Тот констатировал:
— Да, засада… Ладно, земляк, удачи.
Теперь аудитория поредела по-настоящему, радикально. Осталось, пожалуй, меньше дюжины претендентов — они, вертя головами, разглядывали друг друга. Роберт заметил кое-кого из школьных коллег. Ведущий спросил с усмешкой:
— Что, господа филологи-культурологи, напряглись?
— Сам ты филолух, — сказал качок со второго ряда. — Дальше кто там у нас?
— Дальше у нас… Момент… Остаются те, кто работает по специальности, полученной в вузе.
Четыре-пять человек, понурившись, пошли к выходу. Ведущий дождался, когда за ними закроют двери, и произнёс:
— Ну что ж, а вот теперь — шутки в сторону. Начинается решающий тур, по сути — финал. А финалисты, даже если победа им не достанется, заслуживают особого поощрения. Поэтому я уступаю место нашей очаровательной гостье…
Роберт нервно сглотнул, подался вперёд. Краем глаза увидел, как несколько человек привстали от нетерпения. Охранники перед сценой набычились. Освещение изменилось, стало интимно-мягким. Заиграла музыка — тихая и простая, но проникающая в самое сердце, зовущая за собой.
К микрофону вышла Дарительница.
Сказать, что она красива, было нельзя — просто потому, что этот эпитет применительно к ней прозвучал бы жалко и блёкло. Он и близко не передал бы то впечатление, которое произвела Дарительница на Роберта. Казалось, в круге света на сцене воплотилась стройная безупречность, сладкая грация, пьянящая элегантность. Трудно было поверить, что она состоит из плоти и крови, а не соткалась прямо из воздуха.
Роберт смотрел, не в силах отвести взгляд, и в голове у него не осталось ни одной мысли. Сердце колотились в груди гулко и заполошно. В эту минуту он совершенно забыл про остальных соискателей, про финал и про пыльный город за стенами. Он видел только её.
Дарительница знала, какая будет реакция, поэтому не спешила. Просто стояла, давая время полюбоваться, и улыбалась немного грустно. Потом наконец, заметив, что зрители приходят в себя, сказала:
— Я счастлива вас приветствовать. И чрезвычайно польщена тем, что вы собрались здесь ради меня. Будь моя воля, я поговорила бы с каждым. Выслушала бы ваши истории, познакомилась бы с вами поближе. Но закон есть закон. Нам предстоит финальный отсев. Это последний тур, где решение зависит не от меня. И, соответственно, последний региональный критерий. Настал черёд его огласить.
На этот раз конверт принёс из-за сцены не ассистент, а сам тамада. С поклоном передал его гостье. Та надорвала бумагу и зачитала:
— Провинциальный флёр. Победителями финального тура объявляются соискатели, получившие профильное образование в одном из столичных вузов России, но работающие теперь в нашем крае…
Сразу несколько человек попытались что-то переспросить. Дарительница подняла руку, прося дослушать:
— Примечание. С учётом культурно-исторического контекста столичный статус в данном случае признаётся за вузами Москвы и Санкт-Петербурга.
Роберт оцепенел, боясь поверить своему счастью. Он прошёл! Его выбрали! Не в мечтах, которые посещают любого жителя города, а наяву! Сегодня же вечером Дарительница удостоит его встречи с глазу на глаз…
У сцены тем временем разворачивался скандал. Качок, которого ведущий пару минут назад незаслуженно причислил к филологам, теперь гудел:
— Чё за шняга? Я, может, тоже хотел бы в Москве учиться! Но мне — хрен с маслом, потому что батя тогда забашлять не смог! А эти, значит, там кайфовали, а теперь ещё тут…
Охрана его скрутила, поволокла к дверям. Он вырывался, кричал что-то нецензурное. Дарительница смотрела сочувственно. Ведущий сказал:
— Итак, победителей у нас двое. Прошу сюда.
Роберт, двигаясь как сомнамбула, подошёл к нему. Вторым счастливчиком, у которого браслет до сих пор светился зелёным, оказался мосластый парень в чёрной футболке с логотипом «Металлики». Все остальные финалисты уже покинули зал.
Дарительница спустилась со сцены и оказалась теперь буквально в паре шагов от Роберта. Он старался не таращиться на неё, но получалось плохо. Взгляд будто лип к её точёной фигуре.
— Мои поздравления победителям, — сказала она с улыбкой. — Да, я называю так вас обоих, хотя продолжить знакомство в течение ближайшего месяца смогу только с одним из вас. Для меня это будет нелёгкий выбор. И прежде чем я его сделаю, давайте сядем и побеседуем не спеша все втроём. Вы ведь не возражаете?
Роберт помотал головой, а металлист с неожиданной галантностью заявил:
— Нисколько. Для нас это настоящий подарок.
— Ну, я ведь Дарительница, — рассмеялась она. — Здесь, насколько я помню, неплохое кафе рядом с кинозалом. Давайте там и устроимся.
Ведущий, подойдя, уточнил:
— Кафе полностью в вашем распоряжении. Платят организаторы. Обслуживание продлится хоть до утра, если пожелаете.
— В фанатизм мы впадать не будем, — сказала Дарительница, — но и спешить, естественно, тоже. Пойдёмте, мальчики.
Она подмигнула и пошла к выходу из зала, покачивая бёдрами. Роберту стало жарко; металлисту, видимо, тоже. Оба они немного замешкались и гад-ведущий, опередив их, открыл перед гостьей двери.
Кафе располагалось на втором этаже. Там не было никого, кроме официанта и бармена за стойкой. Победители и их спутница сели в самом углу. Стены были стеклянные — снаружи на перекрёстке светофор глядел красным глазом, словно тоже хотел кого-то забраковать.
Теперь Роберт смог рассмотреть Дарительницу подробнее. Вблизи она выглядела ещё привлекательнее, чем издали. У неё были светлые волосы до лопаток, большие глаза, высокие скулы. 
— Давайте знакомиться, — сказала она. — Меня зовут Ирина, можно Ира. А вас?
Металлист назвал своё имя. Роберт, тут же его забыв, представился сам. Она улыбнулась каждому и доверительно сообщила:
— Я, честно говоря, алкоголь не очень люблю, предпочитаю мороженое. Но за знакомство можно и выпить. Возьму, пожалуй, бокальчик белого полусладкого.
— Я в основном по пиву, — доложил металлист, — но сегодня это, по-моему, будет неромантично. Так что поддержу вас с вином.
— И я, — искромётно поддакнул Роберт.
Официант кивнул и отошёл от стола. Ирина спросила:
— Так кем вы работаете, ребята?
Металлист опять сориентировался быстрее:
— Переводчик. Английский с детства любил. Слушал всякие группы, пытался со словарём разобрать, что они поют. Получалось, правда, не очень. Решил — надо учить по-серьёзному. Ну и выучил.
— Какой вы молодец, — сказала Ирина. — У меня, например, с иностранными языками — ёк, как мой дедушка выражался.
— Вы и так — супер, — не удержался Роберт.
Комплимент оригинальностью не блистал — и вообще получился каким-то школьным, но она приняла его благосклонно:
— Очень приятно. А у вас какая профессия?
— Историк.
— Ой, да, это тоже здорово. Жизнь раньше была другая, особенная. Все эти дамы и кавалеры, купцы с купчихами, крестьяне с крестьянками…
— Простите, — сказал осторожно Роберт, — но ведь поклонников у вас больше, чем у любой тогдашней императрицы.
— В том-то и дело, — вздохнула она печально, — поклонников — десятки и сотни, но моей заслуги в этом, по сути, нет. Сегодня с восторгом будут смотреть на любую женщину, какая бы она ни была. Просто потому, что нас мало… Роберт, вот объясните мне, как так вышло? Что там случилось, в прошлом?
Он несколько растерялся:
— Это вопрос, скорее, к биологам. В двадцатом веке был бурный рост биотехнологий, а в результате — генетический сбой. Мы теперь все рождаемся в инкубаторах, причём девочек почти нет.
— По-моему, это ужасно. Вы, может быть, не поверите, но я предпочла бы жить простой жизнью — в самом обычном доме, где на меня никто не обращал бы внимания. Здоровалась бы с соседями, ходила бы на работу и в магазин…
Роберт попытался представить себе эту картину. Ирина живёт с ним в одном подъезде. Он случайно встречает её на лестнице или в занюханном мини-маркете. Она — в неброской повседневной одежде и без охраны…
Вообразить всё это оказалось неожиданно просто. Он словно увидел кадр из давно забытого фильма, в котором сказка сочеталась с реалистичностью. Мельчайшие детали сами собой прорисовывались у него него в голове. Отслеживая их, он настолько увлёкся, что на минуту выпал из разговора.
— …и сам я на гитаре могу немного, — рассказывал конкурент. — Настоящим музыкантом не стал, но с друзьями пытаемся иногда чего-то изобразить.
— И как? — спросила Ирина.
— С переменным успехом. Вам-то я песню обязательно посвящу.
— Послушаю с удовольствием. А вы, Роберт, тоже творческая натура?
— В плане музыки — точно нет. Я больше книжки люблю.
— Сами не пробовали писать?
— Талант отсутствует, к сожалению. Зато читатель я, по-моему, хороший. Легко проникаюсь тем, что сочинили другие…
И опять он испытал дежавю. Замолк, пытаясь поймать ускользающее воспоминание. Ирина заметила с шутливым укором:
— Вы то и дело нас мысленно покидаете. Мы вам наскучили?
— Нет-нет, что вы! Просто преследует ощущение нереальности. Слишком необычный сегодня вечер.
— Оправдание принимается. И всё-таки, Роберт, у меня впечатление, что я — не совсем та, кого вы ищете. Вряд ли мы с вами сойдёмся по-настоящему.
— Но…
— Пожалуйста, не обижайтесь. Вы совершенно не виноваты. Просто я обязана выбрать — такие правила.
Зелёный огонёк на его запястье погас.
Видимо, беседа отслеживалась и техподдержка сразу отреагировала.
Это был крах. Провал. Полнейший облом.
Буквально в шаге от цели…
Роберт, сухо кивнув, поднялся. Она сказала:
— Я провожу вас до выхода. Это тоже традиция, так что не вздумайте отказаться.
Металлист протянул ему на прощание руку, чуть не подпрыгивая от радости. Но злорадства в его взгляде вроде бы не было — Роберт, оценив это, буркнул:
— Ладно, удачи.
Отвергнутый претендент и Дарительница спустились в фойе. Двое охранников следовали за ними, держась на почтительном расстоянии.
— Знаете, — задумчиво сказала она, — вот вы упомянули сейчас ощущение нереальности. И как ни странно, глядя на вас, я тоже что-то такое чувствую. Как будто мы были уже знакомы до этой встречи…
Он промолчал. Она снова заговорила:
— Понимаю, что быть такого не может, но волей-неволей начинаю копаться в памяти. Я ведь здесь родилась, в Усть-Кумске. Из инкубатора, естественно, сразу отвезли в интернат… Там атмосфера своеобразная, рассадник будущих королев… Хотя подруги у меня были — Варька, к примеру. Вот она бы, кстати, вам подошла — и по характеру, и по склонностям. Историю обожала… Жаль, что мы с ней потеряли связь…
Дверь на улицу была уже почти рядом. Осталось всего несколько шагов до возвращения в опостылевшую обыденность.
— Я очень надеюсь, Роберт, что вам ещё повезёт. Говорю это совершенно искренне — и хочу, чтобы вы сохранили обо мне добрую память. Погодите секунду…
Ирина остановилась, порылась в сумочке. Выудила какую-то круглую безделушку и, лукаво прищурившись, сунула её Роберту в нагрудный карман. Пояснила:
— Шутка, конечно, но вдруг это поможет вам сориентироваться в нужный момент? Прощайте — и спасибо за вечер.
Она коснулась губами его щеки и, не оглядываясь, пошла обратно в кафе. Он ещё с минуту стоял, бессмысленно глядя перед собой. Потом, опомнившись, шагнул на крыльцо. Стеклянные двери за ним закрылись.
Уже отойдя от здания, он вспомнил о подарке Ирины. Вытащил его из кармана и, стоя под фонарём, рассмотрел подробно. Это был пластиковый компас-игрушка. Роберт нахмурился, вспоминая; голова закружилась.
Уличный свет погас.  

Глава 15

Когда вернулось сознание, Роберт понял, что едва стоит на ногах, вцепившись в фонарный столб, как алкоголик с советской карикатуры. Идущая мимо парочка таращилась на него и откровенно хихикала.
Отлепившись кое-как от столба, он побрёл по улице.
Подумал — ну, в принципе, вояж завершился вполне удачно. Убегать ни от кого не пришлось, и даже ствол не совали в морду. Шоу посмотрел на халяву (то есть, если быть точным, за счёт своего невезучего двойника, который там обитает). А Ирина в той реальности — очень даже, княжна местного разлива…
Хотя сам мир, конечно, наводит жуть. Вряд ли Катя, писавшая сочинение, имела в виду именно такой вариант. Просто фантазировала чересчур бойко, а в результате её идея оказалась доведена до абсурда.
Отдельный вопрос — получил ли Роберт подсказки в своём расследовании?
Если в общих чертах, то да, получил. В выдуманном мире прямо и однозначно упоминалась Варя — значит, он правильно делает, что пытается её разыскать. Но вот конкретики по-прежнему маловато. Как попасть к ней на хутор? Кто покажет дорогу?
Он споткнулся и сбился с шага.
Медленно поднял руку, разжал кулак.
На ладони лежал пластмассовый компас, полученный от Ирины.
И вот тут-то Роберту стало страшно.
Прежде он приносил из других миров только воспоминания и субъективные ощущения — боль, усталость или, к примеру, сытость. Но компас — внешний материальный объект. Его можно пощупать, взвесить; он занимает конкретный объём в пространстве…
Как такое возможно?
Что здесь, блин, вообще происходит?
Нет, он, Роберт, и сам, конечно, любит пофантазировать. Добрые сказки смягчают душу, страшные — будоражат, бьют по эмоциям. Но всегда подразумевалось, что сказки остаются за некой гранью. Мы закрываем книжку — и отгораживаемся от них, возвращаясь в настоящую жизнь. А тут…
Может, он мыслит узко, но перенос предметов из фантазий в реальный мир — это, по его скромному мнению, перебор.
А ведь разбираться с этим придётся. Причём не кому-нибудь, а лично ему. Потому что вряд ли, к примеру, в городском отделе полиции или в мэрии конструктивно воспримут его рассказ об оживающих текстах…
Да, медлить больше нельзя.
Надо срочно разыскать ведьму Варю. И поговорить в школе с математичкой Людмилой, чьё имя тоже звучало в сказках.
С этой мыслью Роберт пришёл домой. Компас, конечно, не стал выбрасывать — раз уж тот оказался здесь, следовало извлечь из этого пользу. Конкретная задумка уже имелась, воплотить её предстояло завтра.
А на сегодня — всё.
У него оставалось, правда, ещё одно непрочитанное сочинение, но он пока не стал его трогать. Во-первых, просто устал и боялся перегрузить голову. А во-вторых, хотел наутро остаться в реальном мире и сосредоточиться на делах.
Заснул он быстро.
В понедельник занятий с десятым классом у него не было, и это, пожалуй, радовало — он толком ещё не знал, как построить беседу с этими сказочниками. На первом уроке рассказал пятиклассникам об охоте и собирательстве в древние времена, а на перемене постучался к Людмиле:
— Извините, можно вас немного отвлечь?
— Да запросто. Заходите.
— Вас в субботу не было. Ничего серьёзного, надеюсь?
— Нет, ерунда. Уже всё в порядке.
Роберт сел напротив неё. Будь он киношным сыщиком, начал бы хитро, издалека, а потом раскрутил бы её на чистосердечное признание в чём-нибудь. Но он был всего лишь скромным преподавателем, да и времени в запасе имел всего-то десять минут — до следующего урока.
— Людмила, у меня к вам очень странный вопрос.
— Заинтриговали.
— Про воду из источника на окраине. Вы обмолвились, что она кисловатая и невкусная. И что её тут вообще не любят. А я вот попробовал — вкус просто потрясающий, сладкий. И десятиклассникам она нравится. Удивляюсь — почему отзывы настолько контрастные?
Она усмехнулась:
— Сразу к делу, да, Роберт? Решили вникнуть в местный расклад?
— Стараюсь. И судя по тому, что успел услышать, у вас к этому источнику какая-то особая антипатия.
— А с чего бы я стала им восторгаться? Вам-то легко, вы только приехали. Рассуждаете как турист. Посмотрела бы я на вас, если бы вы тут прожили все эти годы. В этой клоаке, которая вежливо называется аномалией.
— Но при чём тут вода? Не понимаю. То есть догадываюсь, что она играет некую роль, но какую именно? Можете объяснить?
— Вы же историк. Неужели даты не можете сопоставить?
— Я проверял. Источник открылся гораздо раньше, чем появилась аномальная зона. Разница — почти год.
Математичка посмотрела ему в глаза и отчеканила:
— Не «почти год», а девять месяцев ровно. Как вам такой срок?
— Гм. Значит, вы намекаете…
— Не намекаю. Говорю прямым текстом. Открылся источник, были городские гулянья. А через девять месяцев родился первый из тех, кто потом окажется в классе у Коновалова. И пока детёныш лежал в роддоме, в городе пропал интернет и дальше по списку.
— А если просто совпало?
— Вы сами-то в это верите?
Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. Затем Людмила добавила:
— Я не знаю, что там в этой воде содержится. Химия, магия — мне без разницы. Но после того как появился источник, стали рождаться дети, которые от нас отличаются. Они реально другие, вы понимаете? Живут в своём особом мирке и смотрят на нас оттуда пренебрежительно…
— В особом мирке? — переспросил он быстро. — Вы это в буквальном смысле?
— Да хоть бы и в переносном. От этого легче, что ли? Главное, что вся эта аномалия — из-за них! Я на сто процентов уверена, хоть на куски меня режьте…
Она замолчала. Роберт спросил негромко:
— Может, нам следует изучить этот их «мирок»? Попытаться понять его?
— А может, им следует понять наш?
Роберт пожал плечами. Посмотрел на часы — до звонка осталась всего минута. В коридоре, предчувствуя окончание перемены, орали и топотали с особой силой. За окном шумела листва.
Он встал, подошёл к двери, но приостановился:
— Слушайте, Людмила, раз уж мы так откровенно разговорились… Дайте мне прямую подсказку — как поговорить с ведьмой? Как выйти на её хутор?
— Ого, — сказала математичка, — вы даже ведьму теперь без шуток воспринимаете. Вот до чего доводит провинция…
— Иронизируйте на здоровье. Но подсказку всё-таки дайте.
— Фольклор гласит — ведьму находят те, кто чётко и ясно знает, что им от неё надо.
— Что-то подобное мне уже говорили. Хотелось бы поконкретнее.
— Извините, коллега, — она шутовски развела руками, — колдовству не обучена. У меня тут в основном алгебра, геометрия…
Роберт ушёл к себе и до обеда больше не отвлекался от обязанностей преподавателя. Объяснял ученикам новые темы, вызывал кого-то к доске и ставил оценки. Это было даже неплохо — спокойная, размеренная работа без всякой мистики. Но последний урок закончился, и настало время вернуться к поискам.
Ходить пешком уже надоело, и он поймал попутную тачку. Дал водителю стольник и попросил остановиться на полпути между частным сектором и лесополосой. Дождался, пока машина отъедет, вытащил из кармана компас.
Как там выразилась Дарительница? Игрушка поможет сориентироваться в нужный момент? Что ж, момент, похоже, настал. Будем надеяться, что компас может определять не только магнитные полюса, но и колдовские тоже… 
Компасная стрелка подёргивалась, будто пребывала в растерянности. Роберт попросил её мысленно — давай, покажи мне дорогу к Варе. Помоги мне увидеть этот долбаный хутор. Хочется уже наконец во всём разобраться…
Стрелка замерла.
Он посмотрел в указанном направлении. Там не было ничего, только голая степь.
Роберт сказал себе — не спеши. Тебя ведь предупредили — надо чётко для себя сформулировать, зачем ты сюда пришёл…
И правда — зачем?
Вот, предположим, он спросит сейчас у Вари насчёт источника. И насчёт десятиклассников тоже. А она пошлёт его лесом-полем. Действительно, с какой радости она должна перед ним отчитываться? Он ведь явно не первый, кому захотелось выяснить, что происходит в городе.
С другой стороны, он — не просто случайный зритель с попкорном, а непосредственный участник сюжета. Стал таковым, едва сойдя с поезда…  
Там, куда указала стрелка, что-то дрогнуло в воздухе. На мгновенье почудились силуэты домов и тут же снова пропали. Но сомнений не оставалось — подсказка от Ирины сработала. Роберт пришёл по нужному адресу.
А ещё он понял простую вещь.
Школьники ходят к ведьме не для того, чтобы узнать абстрактную истину. Каждый из них задаёт конкретный вопрос — как лично ему уехать из города? И ведьма им отвечает. А если так, то и Роберту надо спрашивать не о высоких материях, не о тайной механике аномалии, а о своих человеческих затруднениях.
Ха! У него вагон подобных вопросов.
Они ежедневно приходят в голову, но ответов до сих пор нет.
Почему, например, он всё-таки бросил Питер? Формальные-то причины понятны — советы врачей, жильё и так далее. А если копнуть поглубже? От кого или от чего он хотел сбежать, покупая билет на поезд? И почему, приехав сюда, он так легко вписался в местный расклад? Как будто ему заранее отводилось место в сценарии…
Послышался тихий вой.
Ветер налетел из степи, хлестнул по лицу. Он крепчал буквально с каждой секундой, наполнялся бешеной силой, грозя свалить человека с ног. Вой сменялся протяжным яростным рёвом.
Прикрывая лицо, Роберт отвернулся, но краем глаза успел заметить странную вещь — лесополосу ураган вообще не затронул. Ветки деревьев даже не колыхнулись. Ревущий поток был строго локализован.
Роберт будто попал в аэродинамическую трубу, которую положили поперёк асфальтовой трассы.
И в этой «трубе» теперь менялся ландшафт. Бурьян стремительно иссыхал, его вырывало с корнем и уносило ветром. Узкая полоска земли лысела и оголялась — ураган выдувал в степи ещё одну дорогу, грунтовку.
Ту самую, что Роберт недавно видел на карте.
Очередной шквал толкнул его в спину — давай, историк, не тормози.
Роберт рефлекторно шагнул на новую дорогу.
И ветер стих.
Тишина обрушилась так внезапно, что заложило уши. Роберт ошалело моргнул, потряс головой. На всякий случай ещё раз сверился с компасом — стрелка указывала туда же, куда вела появившаяся грунтовка. Там виднелись жилые домики с хозяйственными постройками.
Роберт пошёл вперёд.
Варя ждала его у ближайшего дома — сидела на скамейке под деревом.
Он узнал её сразу. Просто понял — это она, хотя раньше они никогда не виделись, а на ведьму (по крайней мере, киношную) хозяйка совершенно не походила. Русые волосы, чуть вздёрнутый нос, никакой косметики на лице. Одета в колхозно-ковбойском стиле — клетчатая рубашка с закатанными до локтей рукавами, простецкая юбка, кеды.
— Садись, — сказала она.
Он опустился рядом с ней на скамейку. Спросил:
— У тебя тут что — самоизоляция?
— Вроде того, — ответила она без улыбки. — Здесь хорошо, спокойно.
— А как же твои соседи? Если им, например, надо в город съездить?
— Если надо, то едут. Я их, по-твоему, насильно удерживаю?
— А обратно как дорогу находят?
— Им не надо её искать. Для них она как была, так и есть.
— Да, удобно жить рядом с ведьмой.
Она повернулась к нему, спокойно посмотрела в глаза:
— Я не ведьма. На метле не летаю, мышиные хвосты не сушу. Колдовать вообще не умею, фэнтези ненавижу.
— А по-моему, на колдовство как раз и похоже.
— Я просто вижу немного больше, чем остальные в городе. Пользуюсь этим и иногда подсказываю другим.
— То есть не ты всё это спланировала?
— Нет, не я.
— А кто тогда? Как работает аномалия?
Где-то в отдалении замычала корова — несколько издевательски, как показалось Роберту. Варя терпеливо вздохнула:
— Ты знаешь физику? Ну, например, электродинамику?
— Не пугай меня, я гуманитарий. 
— Я тоже. Формул не знаю, но утюг сумею включить. Или торшер, к примеру. Потому что вижу розетку. Та же ситуация — с аномалией.
— Хорошо, аналогию уловил. Ты не теоретик, а пользователь. Ну а я тогда кто? Какая у меня роль?
— Это тебе решать.
— А можно без вот таких многозначительно-загадочных фраз? Простым русским языком? Меня этот квест уже напрягает.
— Простым языком? Пожалуйста. Я не знаю, что тебе делать. Если бы знала, то сделала бы сама. Попыталась бы, во всяком случае. Но приехал ты. Значит, тебя в городе не хватало.
— Почему именно меня?
— Без понятия. Сколько раз надо повторить, чтобы до тебя наконец дошло? Аномалия тебя позвала, ты откликнулся. Как и я откликнулась в своё время — и в итоге осталась тут, не уехала в Петербург…
Роберт искоса взглянул на неё:
— Жалеешь, что не уехала?
— Теперь уже нет, — сказала она. — Поняла, что мне лучше здесь. Но первое время — да, жалела ужасно. Даже плакала иногда.
Они посидели молча. Мимо пробежала деловитая кошка — взглянула на них мельком, без всякого интереса, и скрылась в придорожных кустах.
— Варя, — сказал Роберт, — судя по твоему рассказу, мы не враги, скорее союзники. Ладно, прямых ответов ты дать не можешь. Но хотя бы догадки у тебя есть? Чего аномалия от нас хочет?
— Я тоже над этим думаю, особенно в последние дни. Что-то назревает плохое — связанное с историей, с исторической хроникой. Но вот что именно — даже я разглядеть уже не могу. Поэтому стараюсь пока не делать лишних движений, чтобы не навредить. 
— Насколько я понимаю, всё дело в сказках, которые сочиняют десятиклассники. Оттуда, из этих сказок, к нам начинают перемещаться предметы. Меня это напугало. Поэтому я и побежал сегодня тебя искать.
Она нахмурилась и долго что-то обдумывала. Потом сказала:
— Мне кажется, тут сложнее. Предметы из сказок — это уже побочный эффект. А суть проблемы с этими твоими подростками — другая, спрятана где-то глубже. Вот что меня волнует…
— Суть всё время одна и та же, — сказал Роберт. — Спор поколений. Я как раз на это указывал, когда проверял работы. Что, не согласна?
— Это слишком избито. «Отцы и дети» какие-то…
— Так я об этом и говорю! Каждое поколение пытается разобраться, а толку нет. Книжек уже написаны тонны. Хоть реализм возьми, хоть фантастику. Любой сюжет можно выкопать, даже наподобие нашего… Что у нас тут? Тинейджеры с загадочным даром, которые не вписались в традиционное общество? Да пожалуйста, на любой вкус. От «Гадких лебедей» и до «Дивергента»…
Она пожала плечами:
— Не читала ни то, ни то.
— Ну вот, — сказал он с некоторой язвительностью, — а старик Коновалов тебя хвалил. Начитанная, мол, девочка…
— Мне нравится нон-фикшн.
— Ну, значит, я в этом смысле твой антипод. Мне бы что-нибудь с выдумкой…
Роберт прервался на полуслове. Появилось вдруг ощущение, что сейчас он, сам того не осознавая, высказал нечто важное. Однако сообразить, в чём дело, не удавалось. Ну, любят они разные книжки — и что теперь?
Заметив, что Варя смотрит на него вопросительно, он махнул рукой:
— Торможу немного. Хотя вопросов к тебе ещё целая куча. Ты ведь в любом случае знаешь больше, чем я. Вот, например, про воду. Она тут как повлияла? Можешь мне объяснить?
Варя не успела ответить.
Снова раздался вой. Горячий шквал пронёсся над хутором. Старое дерево, под которым они сидели, жалобно заскрипело. Пыль взметнулась с грунтовки, протянулась над полем длинным белёсым шлейфом.
Они вскочили.
— Что такое? — встревоженно спросил Роберт.
— Какие-то перемены, вряд ли хорошие. Тебе лучше уходить.
— Я ещё ничего толком не узнал.
— Если ты не вернёшься в город, будет сложнее. Пока нам лучше поодиночке. В случае чего я тебя найду…
Она подтолкнула его в дороге. За рёвом ветра было уже почти ничего не слышно. Дерево гнулось, листья на нём желтели и высыхали — ураган срывал их, уносил в степь.
— Скажи про воду! — проорал Роберт. — Хотя бы коротко!
— Сам увидишь! Загляни в последнюю дверь!
— Какую, блин, дверь?!
Очередной воздушный удар едва не сшиб Варю с ног. Роберт успел поймать её, и она завопила ему на ухо:
— Уходи! Тогда он утихнет!
Ветер бил сбоку, бешено трепал её волосы. Пряди спутывались, лезли в глаза.
— Ладно! — крикнул Роберт. — Держись за что-нибудь!
Она вцепилась в скамейку. Он выскочил на грунтовку и, спотыкаясь, побежал к асфальтовой трассе. Ураган подгонял его, лупил в спину. Пыль мешала дышать, но Роберт не останавливался.
И по мере того как он удалялся от дома Вари, ветер стихал.
Когда Роберт добрёл-таки до асфальта, завывание почти прекратилось. Он оглянулся. Пыль рассеивалась, оседала на землю — а очертания домов смазывались, теряли чёткость. Пейзаж как будто торопливо правился в фотошопе. Грунтовка зарастала травой.
Ещё с минуту Роберт стоял, отплёвываясь и восстанавливая дыхание. Потом пробормотал:
— Вот так, значит? Игры кончились? Понял…
Он пошёл к городской окраине. Мысли путались. Круто, конечно, что у него теперь в союзницах ведьма, хоть и ненастоящая. Союзница эта, правда, помогла пока лишь напутствием, да и то — сомнительной ценности. Давай, мол, чувак, держись…
В город он вступил с некоторой опаской. Что тут стряслось, пока его не было? Почему Варя так всполошилась? Но внешне всё осталось по-прежнему. Щурились на солнце прохожие, изредка проезжали машины. Магазины работали.
Дома он смыл с себя пыль и, выйдя на балкон, долго вглядывался в окрестности. Изменений, однако, так и не обнаружил. 
Времени до заката было ещё полно — хотелось использовать его с толком. Роберт вернулся в комнату, сел за стол. Взял сочинение Леры-троечницы. Пора было выяснить, что за сказку он приберёг себе напоследок…
Вспомнился вдруг недавний крик Вари: «Загляни в последнюю дверь!»
Может, именно это она имела в виду? Использовала наиболее простой образ, чтобы обозначить проход из реального мира в воображаемый?
Что ж, тем лучше.
Троечница писала коряво и неуверенно: «Я Усть-Кумск не люблю совсем. Шестнадцать будет, уеду. Может, даже десятый брошу. Не знаю. Скучно. Мне здесь только вода и нравится, которая из источника…»
Он кивнул удовлетворённо — вот, уже интереснее.
«У меня отец занимался бизнесом. Я ему говорила, надо воду на экспорт. А он смеялся. Говорил, кислая…»
Усмехнувшись, Роберт подумал — и тут, значит, конфликт поколений. Очередной шедевр на вечную тему.
«Я знаю, воду проверяли уже. Но надо ещё. Чтобы точно выяснить. Вдруг тогда не заметили? Или не рассказали? Если она особенная, то будет всё по-другому. Бизнес, ну и вообще».
Он задумался, вертя в пальцах красную ручку.
Да, изложено без изысков, но очень в тему. Короткий текст будто обобщает мысли, которые занимали самого Роберта в последние дни. И вот это «если» в конце тоже выглядит многообещающе… 
Он написал: «Спасибо, Лера. Насчёт воды соглашусь — с ней не мешало бы разобраться. Сам удивляюсь, почему она до сих пор не приобрела популярность. Если бы обстоятельства сложились удачно, то вода изменила бы жизнь в Усть-Кумске».
Чувствуя, как тяжелеют веки, он прилёг на диван.
Преждевременные сумерки вползли в комнату.

Глава 16

Его разбудил звонок телефона.
— Роберт? — спросил мужской голос.
— Слушаю.
— Это Андрей, который из «Аква-гипер». Не узнал, что ли?
— А, привет. Спросонья плохо соображаю.
— Детское время ещё, а ты уже дрыхнешь.
— Устал. Не обращай внимания. 
— Короче, смотри. Подвезли товар, которым ты интересовался. Если собираешься брать, то не щёлкай клювом, подходи вот прямо сейчас.
— Вы до скольки сегодня работаете? 
— До девяти вечера. Успеешь как раз.
— Договорились, жди.
Роберт вышел на улицу. Уже стемнело. В дальнем конце двора тусовалась местная молодёжь — звучала музыка, ржали парни, весело пищали девчонки. Соседка Таня тоже, кажется, там присутствовала. Впрочем, было бы удивительно, если бы такое мероприятие обошлось без неё.
Усть-Кумск расслаблялся после занудного понедельника.
 Трёхэтажный магазин «Аква-гипер» стоял на центральной улице. Он был освещён так ярко, что заметили бы даже из космоса, а по форме напоминал приплюснутую стеклянную бочку. Арка над входом мерцала аквамарином.
Отделы внутри были забиты разнообразнейшей тарой — от пузырьков до садовых баков. Не хватало разве что железнодорожных цистерн. Жидкости тоже были на любой вкус — как в прямом, так и в переносном смысле. Питьевые, декоративные, технические, горючие, медицинские. Повсюду что-то текло, журчало, переливалось.
На этом фоне отдел, который был нужен Роберту, выглядел необычно, даже несколько подозрительно. Резервуар для жидкости имелся только один — обычный кулер в углу. В остальном же интерьер был как в ювелирной лавке — витрины с бархатными подложками и металлические перстни на них.
Андрей стоял за прилавком. Роберт пожал ему руку:
— Спасибо, что позвонил. Рассказывай.
Продавец продемонстрировал ему перстень — простой, металлический, с невзрачной печаткой. Сказал назидательно:
— Вот это вот — новый хит.
— Он правда многофункциональный?
— Да, я как раз инструкцию перечитываю. Семь режимов, прикинь? Не то что раньше — одно кольцо, одна функция. А это — реально вещь. Официально продажи завтра стартуют, народ с утра ломанётся.
— Ну и цена, по ходу, неслабая.
— А как ты хотел? Но можно в рассрочку, если сразу не тянешь.
Роберт кивнул. О том, что новая модель появится в сентябре, Андрей рассказал ему ещё пару недель назад, за кружкой тёмного пива. И если рассказы эти — не преувеличение, то надо, пожалуй, брать…
— Слушай, а протестировать можно? 
— Да не вопрос. Какой режим тебе?
— Ну, пусть будет ночное видение, чисто из интереса. Долго настраивать?
— Полминуты. Смотри и учись, салага.
Андрей взял кружку с фирменным логотипом, наполнил водой из кулера. Бросил перстень в воду, а сам вернулся к прилавку. Пододвинул к себе ноутбук, вставил сбоку флешку, пробежался пальцами по клавиатуре. Прокомментировал:
— Перстень и флешка идут в комплекте, синхронизированы заранее. Режим задаётся через меню. Сейчас ставлю «кошачий глаз». Бери, пробуй.
Роберт достал из кружки кольцо и надел на палец. Машинально вытер руку о джинсы. Андрей тем временем опустил крышку ноутбука и вышел из-за прилавка. Захлопнул дверь в коридор и щёлкнул выключателем на стене. Лампы погасли, стало темно.
— Сработает через пару секунд, — пообещал из мрака Андрей.
И не соврал — темнота постепенно начала отступать. Перстень при этом работал не как фонарик — он вообще не светился. Но казалось, что в помещении забрезжил рассвет. Проявились контуры предметов в дальних углах, цвета стали различимы. Андрей, которого Роберт опять увидел, победно произнёс:
— Понял, да? А это ведь только один режим, не самый крутой.
— «Кольцо всевластия», блин. Чувствую себя хоббитом Фродо.
— Ага. Если что, бракованные товары утилизируются в жерле вулкана.
Они поржали, потом Роберт спросил: 
— Можно настроить, чтобы стало ещё светлее?
— Можно. Но я сейчас поставил на минимум, чтобы сразу не разрядить.
— А вода какая нужна, чтобы заряжать?
— Из крана тоже сойдёт, но лучше — природная, родниковая. А из сладкого источника — вообще супер.
— К источнику — очередь, запаришься ждать.
— Это да. Ну что, наигрался?
Роберт снял перстень, отдал ему. Андрей, включив свет, заметил:
— Но вообще, ночное видение — это, по-моему, баловство. Зачем оно тебе в городе? Ты ж не Бэтмен. В квартире лампочка есть, на улице — фонари. Другие функции круче. В практическом плане, я имею в виду. Переносной аккумулятор хотя бы. За ночь подзарядил кольцо — и планшет весь день от него работает. А поиск — это вообще улёт! Короче, представь…
На прилавке зазвонил телефон. Андрей снял трубку, переговорил с кем-то и констатировал со вздохом:
— Начальство просит зайти. Ну и вообще, закрываться надо. Берёшь кольцо?
— Ладно, куда ж я денусь.
— Окей, тогда оформляю.
Вернувшись домой, Роберт не стал спешить. Хотелось, конечно, сразу сесть и начать эксперименты с новой игрушкой, но он сдержался. Перстень сначала требовалось получше подзарядить. Роберт бросил его в пластмассовый тазик, наполненный водопроводной водой, а сам перешёл на кухню.
Сварганил себе яичницу с колбасой. Разрезал надвое помидор, посолил его; отломил кусок лаваша. В памяти промелькнуло — почти такой же лаваш, только горячий и совсем свежий, он недавно ел в ресторане. Ещё был шашлык, а мимо веранды шли ученицы женского пансиона…
Поймав себя на этом воспоминании, он удивлённо замер. Какой, к лешему, пансион? Тут нет таких заведений, есть только средняя школа. И в ресторане он, Роберт, не был уже давно. Что за ерунда лезет в голову?
Он быстро доел яичницу и вымыл посуду. Включил в комнате ноутбук, вставил флешку, купленную в комплекте с кольцом. Пора было заняться настройкой.
Прежде чем открылось меню, включился рекламный ролик. Обойти его было невозможно, прокрутить на ускоренной перемотке — тоже. Роберт вздохнул, откинулся на спинку стула и стал смотреть.
Зрелище, впрочем, вполне радовало глаз. На экране появилась девица с фигурой фотомодели и взглядом кандидата наук. Она улыбнулась призывно-ласково и произнесла:
— Друзья! Вот уже почти два десятка лет корпорация «Аква-гипер» радует клиентов по всему миру. Мы трудимся во всех сферах — от общественного питания до космического ракетостроения, от медицины до нефтепереработки. Наша цель — обеспечить для вас комфорт, здоровье и безопасность. Да, цель эта столь же универсальна и всеобъемлюща, как и наш основной инструмент — вода…
Она протянула руку вперёд, словно хотела дотронуться до экрана с той стороны. Изображение всколыхнулось, по нему разошлись концентрические волны-круги, как по поверхности водоёма.
— Ещё с малых лет мы знаем, что без воды нет жизни. Вода поддерживает глобальный круговорот веществ и энергии. И даже человеческий мозг, физический носитель нашего интеллекта, на три четверти состоит из воды.
На экране сменялись виды — хрустально-голубые озёра, величественные реки, белоснежные ледники.
— Это богатство досталось жителям Земли от природы. Но мы, сотрудники корпорации «Аква-гипер», сумели найти в нём новые свойства! Сумели высвободить ту скрытую силу, которая дремала в воде!
Барышня, опять появившись в кадре, немного сбавила тон:
— Хотя, возможно, мы лишь вернулись к истокам. К знаниям, которыми наши предки владели в далёкие времена. Вполне вероятно, что слово «магия» служило раньше именно для того, чтобы коротко и исчерпывающе обозначить эту природную силу. Но мы не навязываем такую трактовку. Мы просто работаем на благо цивилизации.
Скромно доведя эту информацию, она опять оживилась:
— А ведь основы нашей работы закладывались в российской глубинке! В крошечном степном городке, где в начале века был обнаружен новый минеральный источник.
Земной шар возник на экране — вид с высокой орбиты. Он начал стремительно укрупняться. Камера нырнула под облака и показала панораму Усть-Кумска.
— Изучая местную воду, специалисты сделали неожиданные и далеко идущие выводы. Это касалось взаимодействия биосферы и ноосферы. Именно тогда термин «магия» стал употребляться как минимум в околонаучном контексте…
Исторический экскурс на этом, к счастью, закончился. Камера снова поймала барышню в объектив:
— Мы совершенствуем наши разработки, чтобы предложить покупателям ещё более качественный продукт. И я рада представить вам результат очередного прорыва — универсальный управляющий контур. За этой технологией — будущее, мы совершенно уверены. Меняйте мир вокруг себя, делайте его лучше! Удачи вам! И спасибо, что выбираете «Аква-гипер».
Она надела кольцо на палец и повела рукой, словно волшебница из кино. Анимация преобразила студию. Расцвели мультяшные цветы, проросла трава, зажурчал ручей. Нарисовано всё было в подчёркнуто детском стиле, наивно и схематично, чтобы зрители понимали — это просто фантазия, а не реальный режим работы.
Впрочем, и настоящие возможности перстня выглядели неплохо — Роберт смог в этом убедиться, дождавшись окончания ролика и приступив к чтению инструкции. Имелись как бытовые функции (например, терморегуляция в помещениях), так и достаточно экзотические. Особенно заинтриговал поиск, о котором упомянул недавно Андрей. Опция помогала найти потерянные и забытые вещи.
Поисковую функцию Роберт проверил сразу. Выбрал её в меню, надел перстень — и буквально через пару секунд увидел под холодильником многоцветный фломастер, который затерялся на днях. Фломастер этот теперь прямо-таки бросался в глаза, его нельзя было не заметить, хотя никакой специальной подсветки не было.
Достав пропажу, Роберт вернулся в комнату — и уставился на распахнутую балконную дверь.
С этой дверью что-то было не так.
Да, она, как и полагается, вела на балкон, но при этом — ещё куда-то. И если сосредоточиться, то можно было выбрать, куда именно перейти из комнаты. Так Роберту подсказывало кольцо, продолжавшее работать в режиме поиска.
Он с опаской подошёл к дверному проёму. Выглянул, не переступая порог. Снаружи всё было как обычно — ореховые деревья, асфальт, частный сектор с редкими фонарями. На выезде из города — заправка от «Аква-гипер». 
Но Роберт вдруг отчётливо понял, что ему нужна не эта ночь, а соседняя.
Не успев даже удивиться странной формулировке, пришедшей в голову, он сделал короткий шаг. Ощутил головокружение, вцепился в балконные перила и заново оглядел окрестный пейзаж.
Деревья, фонари, частный сектор — всё это было на месте.
Исчезла только заправка.
Он вернулся из сказки.
Сделав несколько глубоких вдохов подряд, Роберт мысленно поздравил себя. Это был первый случай, когда он контролировал прыжок от и до, не потеряв сознание даже на короткое время.
Ещё важнее, однако, было другое.
Он знал, что если захочет, то опять сумеет шагнуть туда, в мир, где приручили воду. Как и в любую другую сказку, сочинённую десятиклассниками. Ему уже не понадобится для этого перечитывать тексты и погружаться в сон.
Потому что теперь есть перстень — вон он, блестит на пальце. Не испарился при переходе и, если надо, поможет снова разглядеть дверь.  
Да, это было круто.
Но долго радоваться Роберту не пришлось.
Он заметил на улице железного скорпиона.

Глава 17

Сначала Роберт подумал, что обознался. Но, присмотревшись, понял — ошибки нет. Кибер-надзиратель копошился в зарослях под балконом. Набалдашник суставчатого хвоста едва заметно мерцал.
Следующая мысль была — может, Роберт угодил не в тот мир? Из одной сказки сразу перепрыгнул в другую, а не в настоящую жизнь? Однако и эту версию он отбросил. Во-первых, его квартира выглядела в данный момент не «сказочно», а «реально». А во-вторых, он просто каким-то образом чувствовал, что мир вокруг — исходный, родной.
И что же тогда тут делает железяка? Шпионит?
Он ещё раз глянул на улицу — и, понаблюдав несколько секунд, чуть расслабился. Кибер пока что явно не тянул на шпиона — у него, похоже, сбились настройки при переходе из сказки в реальный мир. Он топтался на месте, растерянно пошевеливая хвостом.
Тут Роберт кое-что вспомнил.
Сосредоточился и шагнул обратно в ту сказку, где работала корпорация «Аква-гипер». Сел за компьютер, на котором было открыто меню. Выбрал режим, дававший возможность дистанционно управлять электроникой и машинами, пробежал глазами инструкцию. Ткнул курсором в виртуальную клавишу активации.
Теперь на кольце было сразу два активных режима — поиск вещей и управление техникой. И энергия, соответственно, расходовалась в два раза быстрее, но Роберт надеялся, что успеет.
Он снова выскочил в настоящий мир, на балкон.
Очень вовремя.
Кибер-надзиратель, судя по всему, перезагрузился. Его движения теперь выглядели осмысленно, он перестал вертеться на месте. Впечатление было, что он вот-вот окончательно сориентируется и уползёт по своим делам.
Роберт направил на него перстень. Выждал несколько секунд, чтобы установить контакт, как того требовала инструкция. А затем сделал резкое движение рукой на себя, словно выдернул из розетки шнур.
Скорпион конвульсивно дёрнулся, отключаясь, и распластался на земле. Хвост перестал мерцать.
Сработало!
Роберт схватил большой пластиковый пакет, выскочил из квартиры. Сбежал по лестнице, поспешно обогнул дом. И понял, что можно было не торопиться.
Машина стремительно истлевала — именно этот глагол приходил на ум при взгляде на происходящие изменения. Механизм распадался на составные части, ржавчина пожирала металл. Спустя минуту на земле осталась лишь горстка бурой трухи. В электрическом свете, который падал из окон первого этажа, её почти не было заметно.
Роберт перевёл дух.
Подумал — миры пока всё же не особенно совместимы. Поэтому железяка, утратив функциональность, просто исчезла. Подлинная реальность её отторгла.
И, кстати, вряд ли это была целенаправленная шпионская миссия из «машинного» мира. Скорее, случайное попадание. Иначе прислали бы другую модель, более подходящую. Какой-нибудь квадрокоптер, обвешенный датчиками и камерами…
Как говорится, на первый раз пронесло.
Роберт побрёл домой. Адреналиновая волна схлынула, и организм теперь злорадно напоминал, что путешествия между мирами — крайне утомительное занятие. Самочувствие было, как будто он весь день таскал кирпичи, причём без отдыха и обеда. Ныли мышцы, его подташнивало, каждый шаг по лестнице давался с трудом.
Ввалившись в квартиру, он стянул перстень. На пальце осталась красная отметина, похожая на лёгкий ожог. В руке от кисти до локтя ощущалась дёргающая боль. Сердце колотилось, пот стекал градом.
Блин, и вот так будет каждый раз при использовании кольца? Да он же загнётся через неделю, а то и раньше…
А ведь умные люди в книжках предупреждали, что всяческие «кольца всевластия» до добра не доводят. Он читал и мысленно соглашался — ну да, очевидно же, какие вопросы? Но как только сам получил такую игрушку в руки, сразу кинулся увлечённо её тестировать. О побочных эффектах даже не задумался.
И вообще…
Не из-за него ли начались все нынешние проблемы?
Может, это именно он, прыгая по мирам, нарушил баланс? Расшатал, так сказать, систему? Ведь до его приезда город жил спокойно и сонно. Да, аномальная зона уже была, но проблемы ограничивались отсутствуем современной связи. Аномалия оставалась стабильной на протяжении многих лет. А он припёрся и расконсервировал её разом.
Ну, господин историк, как тебе такая гипотеза?
Совершенно не вдохновляет, правда?
Он брезгливо и зло швырнул перстень в ящик стола. 
А чуть позже раздался телефонный звонок.
— Да, — сказал Роберт.
— Что ты сделал сегодня вечером? — спросила Варя. — Я думала, ты просто посмотришь, что там с водой. Тебе это было нужно, я чувствовала. Но сквозняк пошёл слишком сильный.
— Сквозняк?
— Когда что-то происходит, у меня тут поднимается ветер — и настоящий, который деревья гнёт, и другой. Не знаю, как его правильно называть.
— Магический?
— Пусть будет магический, если тебе так нравится фэнтези. Хотя мне опять кажется, что ты упрощаешь. А ещё ты сейчас, по-моему, слишком злишься.
Роберт подумал — да, не мешало бы успокоиться. И воспользоваться возможностью, раз уж Варя сама идёт на контакт.
— Слушай, — сказал он, — давай про этот сквозняк подробнее. Я не требую, естественно, точных терминов. Всё равно ведь не смогу рассудить, магия там или не магия. Но ты можешь описать хотя бы свои субъективные ощущения?
Она взяла паузу — то ли сомневалась, стоит ли говорить, то ли просто подбирала слова. Потом сказала:
— Я как будто в огромном доме. Двери — невидимые, но я чувствую, когда они открываются. Иногда возникают новые, как будто дом перестраивают.
— Гм… Метафора мне, в принципе, нравится, но не уверен, насколько она поможет…
— Я поэтому не хотела говорить с тобой раньше времени. Боялась случайно навязать тебе какой-то ненужный образ, шаблон. Но теперь это, наверно, уже не играет роли. Всё слишком ускоряется… Так всё-таки, что ты сделал за дверью?
— Купил артефакт. Что-то вроде ключа, если использовать твою аналогию. С ним двери открывать проще. Он работает, я проверил, но повторять вряд ли буду.
И опять она помолчала, прежде чем ответить:
— Я понимаю твои сомнения. На твоём месте тоже засомневалась бы. Так что сам думай, верить мне или нет. Но сегодня я окончательно убедилась — ты можешь то, чего я не могу, и наоборот. Мы по-разному видим мир, понимаешь? Если брать метафору с домом, то я лучше чувствую его изнутри, а тебе легче выйти.
— Ну, предположим. И что из этого следует?
— Наши умения дополняют друг друга. Теперь вопрос, сумеем ли мы этим воспользоваться. И захотим ли.
Она повесила трубку, не дожидаясь его ответа.
Он лёг и закрыл глаза, но разум был перегружен, и заснуть нормально не получалось. Роберт словно застрял между сном и явью, в оцепенелом полубреду. Мозг пытался переработать тот каскад информации, который обрушился на него за прошедший день. 
В голове рождались картинки, которые были похожи на сновидения, но при этом Роберт осознавал, что по-прежнему лежит на диване в своей квартире.
Ему снилось (или просто воображалось), что он облетает на вертолёте огромнейшую усадьбу, состоящую из нескольких корпусов. Причём корпуса эти отличаются друг от друга разительно — и по стилю, и по размерам. Как будто хозяин никак не мог толком определиться, что ему строить, и несколько раз менял архитектора.
Роберт сообразил — это и есть тот дом, о котором упомянула Варя.
Облёт продолжался. Постепенно оформилось ощущение, что между корпусами всё же имеется нечто общее. И если найти подходящий ракурс, то все эти результаты архитектурных экспериментов совместятся в единый образ.
Ракурс, однако, упорно не находился. Роберта это злило и раздражало, он всё быстрее метался над усадьбой туда-сюда. Разглядывал её справа, слева, спереди, сзади — точки обзора менялись ежесекундно.
Потом он вспомнил, что в реальности вертолёты с такой скоростью не летают. Эта мысль неожиданно помогла. Теперь он воспринимал усадьбу не как реальную постройку из кирпича, а как 3D-модель на компьютерном мониторе. Её можно было приближать и вертеть, как заблагорассудится. Можно было даже заглянуть снизу, нырнув под грунт.
Из-под земли усадьба смотрелась ещё более причудливо. Видно были, к примеру, корни деревьев, которые её окружали. Эта деталь показалась Роберту важной, хотя он не мог понять, почему. Подумал — нужны дополнительные параметры, опции, чтобы картинка стала ещё подробнее.
Но разобраться он так и не успел. Мозг наконец перешёл в режим нормального сна, и сознание отключилось.
На работу утром Роберт явился с тяжёлой головой, как с похмелья. Времени не хватило, чтобы нормально выспаться. Визг в школьных коридорах казался невыносимым, ввинчивался под череп, словно шуруп. Радовало только одно — на этот раз обошлось без прыжка в другую реальность. Школа была не «сказочная», а самая настоящая. Та, в которой всё начиналось.
Когда десятиклассники пришли и расселись, он, оглядев их исподлобья, спросил:
— А где Лера?
— Празднует, наверно, уже, — хохотнули в классе. — У неё же сегодня днюха. Еле дотерпела, бедная девочка…
Прозвучало ещё несколько шуток в таком же духе. Веселились, однако, не все присутствующие. Антон, Никита, Таня и Ольга хмурились. А Катю и вовсе трудно было узнать — она смотрела прямо перед собой, не реагируя ни на что вокруг, и нервно покусывала губу.
— Всё, — сказал Роберт, — закрыли тему. Теперь по поводу сочинений, которые вы сдавали на той неделе.
Смешки прекратились, и стало тихо.
— Прежде всего, хочу поблагодарить тех, кто подошёл к работе серьёзно. Свои пятёрки вы, конечно, получите. По содержанию поговорим отдельно, чуть позже. Ну а те, кто предпочёл подурачиться, останутся пока без оценок, как я и обещал. Разве что тройку с минусом могу подарить великому живописцу, которые изобразил мне единорога, какающего радугой.
Один из парней, чьё имя до сих пор не запомнилось, хмыкнул с некоторым смущением. Роберт продолжил:
— Ладно, с творческой работой мы поэкспериментировали. Теперь давайте посмотрим, как вы справитесь со стандартной школьной программой…
Урок тянулся долго и нудно. Когда он всё-таки завершился, Роберт попросил остаться всех «сказочников» и Таню. Прикрыл дверь и, вернувшись за стол, спросил:
— Все понимают, о чём пойдёт разговор? Или нужно вслух объявить?
— Не нужно, — ответил за всех Никита. — Мы между собой уже обсуждали. Какая-то хрень творится, Роберт Александрович, извините за выражение.
— Можешь конкретизировать? Я должен понять, все ли испытали одно и то же.
— То, о чём мы писали, существует по-настоящему. Причём оно не сейчас возникло, а было уже давно. Не знаю даже, как объяснить… Мы там жили, в этих мирах, но не догадывались. И только теперь, когда сочинения сдали, поняли…
— Как вы это сделали, Роберт Александрович? — тихо спросил Антон.
— Я этого не делал. Во всяком случае, не планировал. Задал работу, чтобы проверить, как вы умеете письменно рассуждать. Никаких других целей я не преследовал, даю слово. Но меня начало затягивать в ваши тексты…
Таня зябко поёжилась, хотя в помещении было жарко, и проговорила:
— Хорошо, что я ничего не стала писать. Просто лень было. Зато Катюха мне потом рассказала, как у неё там… Ужас какой-то…
— Да, Катя, — пробурчал Роберт, — мирок у тебя получился жутенький, особенно для мужчин. Хотя вряд ли ты, конечно, хотела именно этого…
— Я просто выпендривалась, — сказала она бесцветно. — То есть я правда думаю, что женщины должны решать больше. Но не до такой степени…
— Мы в твоём мире, кстати, так и не встретились. Чем ты там занята?
— Учусь в интернате. Там никого с Усть-Кумска, кроме меня. Из ровесниц, по крайней мере. А Таньки там вообще нету, насколько я поняла…
Катя запнулась, всхлипнула. Таня сочувственно погладила её по плечу:
— Всё, Кать, не переживай… Это вообще ничего не значит! Я здесь, живая-здоровая, всё будет хорошо… Сейчас пойдём с тобой, успокоишься…
— Да, девочки, — сказал Роберт, — идите. Ты тоже, Оля. Потом договорим, если что.
Барышни вышли. Когда за ними закрылась дверь, Никита заметил:
— Катюху, конечно, жалко, но фантазия у неё… Вот уж к кому я в гости не захотел бы, так это к ней…
— Можно подумать, у тебя веселее, — сказал Антон.
— Веселухи особой нету, ты прав. Но я там не лох хотя бы. От меня реально что-то зависит. Я пацанам из одиннадцатого класса сеть помог положить. Городскую, я имею в виду, через которую железяки общались. Вот это было реально сильно. А здесь со мной обращаются как с сопливым.
У Роберта накопилось столько вопросов, что трудно было выбрать, с каких начать. Он постарался вычленить те, которые имели практическое значение:
— Никита, давай припомним. Твой мир я покинул позавчера, примерно в обед. Меня просто выбросило. Что там произошло с тех пор? Тебе лично угрожала опасность? Я поначалу, честно сказать, отнёсся к этому легкомысленно, но теперь…
— Нет, железяки пока никого не трогали. Они, по ходу, не въехали, что случилось. Реально тупые, чё. Хотя техники нагнали целую кучу. В парке какой-то купол смонтировали, прямо над источником…
— Над источником? — переспросил Роберт. — Вот ёлки… Боюсь тебя разочаровать, но вряд ли тут дело в тупости. Может, они как раз уловили главное.
— Да ну нафиг. Мы им дали пинка, а их к воде потянуло…
— Ты мне вот что скажи — откуда у вас такое серьёзное оборудование, чтобы выводить из строя машины?
Никита помолчал, но затем всё-таки ответил:
— Со склада.
— С какого склада?
— Точно не знаю. То ли заброшенный, то ли законсервированный. Рыжий его нашёл. Парни, которые в электронике шарят, стырили кое-что, перепрошивку сделали…
— Мда, — сказал Роберт. — Ты сам-то хоть понимаешь, насколько сомнительно это выглядит? Склад обнаруживается, как по заказу, школьники запросто выносят добычу… Хотя, с другой стороны, чему я, собственно, удивляюсь? В молодёжной антиутопии всё так и должно быть — законы жанра…
— Можете смеяться, мне пофиг.
— Мне уже не смешно, Никита, поверь. Я пытаюсь понять, что делать. А для этого надо увидеть логику — даже в самой наивной сказке.
— Она не наивная! А про склад Рыжий сам сказал. Может, и приврал слегонца, но он хоть что-то реально делает, а не сидит на заднице ровно! Даже к ведьме ходил, чтобы помогла, но она его послала на все три буквы…
Здоровяк-десятиклассник снова умолк — решил, очевидно, что сболтнул лишнее. Роберт осторожно сказал:
— Ого. А подробности знаешь? Я спрашиваю не из праздного любопытства.
— Не знаю я ничего. От пацанов случайно услышал.
— Ладно, с ведьмой сам разберусь… А тот купол, который в парке поставили?  Что конкретно он делает?
— Сканирует, кажется. На локатор похож. Но это всё в воскресенье было, позавчера. Потом я спать лёг, а вчера уже здесь проснулся. Хотя и там как бы остаюсь до сих пор… Блин, я не понимаю вообще, как это может быть! Я в двух местах сразу, что ли? И там, и здесь? А кто тогда настоящий?
— Я тоже не понимаю, если тебя это успокоит.
— Магия, — заявил Антон с видом знатока.
— Да, — усмехнулся Роберт, — вот оно, долгожданное объяснение. Универсальное и исчерпывающее. Всё-таки фэнтези намного удобнее научной фантастики. Чуть что непонятно — магия! И не подкопаешься…
Звонок прервал обсуждение. Парни ушли, вместо них пришёл седьмой класс. Роберт со вздохом достал учебник. Выслушивая ответы про Колумба и Магеллана, думал о насущных проблемах. Что за разговор был у Вари с Рыжим? И как это связано с нынешней вознёй машин у источника? С госпожой ведьмой надо снова поговорить, причём как можно скорее…  
Но планы пришлось менять.
Не успел Роберт выпроводить всех семиклассников, как в кабинет заскочила Таня. Глаза у неё были круглые от испуга.
— Роберт Александрович, — пролепетала она, — там Катя пропадает…
— Что значит — пропадает?
— Мы с ней на английском сейчас сидели… Вместе, как и всегда, за одним столом… Но я к ней поворачиваюсь — и как будто не вижу! Или вспомнить не могу, кто это! А в журнале вообще отметили, что она сегодня отсутствует…
— Сейчас она где? Какой урок у вас будет?
— Русский. Она в кабинете сидит…
— Пойдём.
Они быстро прошагали по этажу к дальней лестнице. Дверь в кабинет русского языка была открыта, десятиклассники уже зашли внутрь. Роберту пришлось дважды обвести взглядом класс, прежде чем он увидел Катю возле окна. Она сидела, понурив голову, и рисовала на обложке тетради бессмысленные завитки-закорючки. Никто из одноклассников не обращал на неё внимания.
— Ну? — прошептала Таня. — Понимаете, да?
— Да, кажется, понимаю…
— Что теперь делать? Я боюсь, Роберт Александрович!
— Тише. Проблема есть, осталось найти решение. И я даже знаю, кто нам поможет…
Он поманил отличницу Ольгу, которая листала учебник, сидя в одиночестве за первым столом. Та глянула удивлённо, но от вопросов воздержалась — встала и вышла вместе с Таней и Робертом в коридор.
— Оля, — сказал Роберт, — ты видела сейчас Катю?
— Ну да. Вон она сидит, в классе.
— Очень хорошо. Значит, ты её видишь лучше, чем мы. Я так и предполагал…
— Почему? — ревниво спросила Таня.
— Смотрите, какой расклад. Возьмём мир, который Катя придумала. Она там учится в другом городе, в элитном интернате для девушек. И никого из нас не может знать в принципе. Правильно?
— Вроде да, но…
— Смотрим дальше. Мир Ольги, Россия без революций. Там ты, Таня, учишься в пансионе, у тебя другие подружки. А Катя, вероятно, в женской гимназии…
— Да, — подтвердила Ольга, — мы с ней в одном классе.
— Вот! Если брать все миры в комплекте, то именно ты, Оля, встречаешься с Катей чаще всего. И лучше всех сумеешь за ней приглядывать, чтобы она не потерялась совсем. Причём делать это желательно в твоём мире. Твоя гимназия, где нет пацанов, всё-таки больше похожа на интернат из Катиной сказки, чем наша средняя школа. Для Кати это будет привычнее… 
— Я поняла, — сказала умница Ольга. — Но не знаю, как перейти в свой мир. Написать ещё одно сочинение? Я попробую, но, наверно, получится ерунда, потому что я буду волноваться…
— Перемещение я вам обеспечу. Надеюсь, по крайней мере… Займёмся прямо сейчас, лучше не откладывать… Таня, ты молодец, что вовремя предупредила, спасибо. Пока оставайся здесь, мы потом тебе всё расскажем. И Катю, позови, пожалуйста…
Перемена уже закончилась, по коридору приближалась пожилая учительница. Роберт сказал ей:
— Здравствуйте, Тамара Андреевна. Извините, но можно у вас на этом уроке двух учениц забрать? Ольгу и Катю? Нужно уладить один вопрос.
— Да, конечно. Что-то случилось?
— Организационный момент. Спасибо большое!
Катя вышла из класса. Роберт проинструктировал:
— Так, барышни, ждите меня на лестнице. Я сейчас догоню.
Он метнулся в свой класс. Дал задание пятиклассникам:
— Открываем учебники на странице шестнадцать. Там новый параграф, про родовые общины. Все нашли? Читаем самостоятельно. Я вернусь и проверю. А если будете тут шуметь, сразу устрою письменную контрольную.
Подумал с досадой — всё равно ведь начнут орать. Ну да ладно, как-нибудь выкрутимся. Будем решать проблемы по мере их поступления…
Догнал Олю с Катей, спустился с ними по лестнице. Ни с завучем, ни с директором не столкнулись — уже неплохо. Вышли на улицу. Роберт поймал машину, назвал шофёру свой адрес и уточнил:
— Я сейчас заскочу домой и вернусь. За ожидание доплачу, это само собой. Девочки, вы в машине посидите, я быстро.
Двор пересёк бегом, взбежал по лестнице, ворвался в квартиру. Достал из ящика стола перстень. Мысленно отругал себя за то, что не зарядил его накануне. Схватил пустую пластиковую бутылку, выскочил обратно на улицу, сел рядом с водителем.
— В парк, пожалуйста. Как можно ближе к источнику.
Оглянулся на Катю — та выглядела совсем уже бледной и безучастной. Требовалось спешить, пусть даже план вызывал сомнения.  
Доехали, к счастью, быстро. Сунув шофёру деньги, Роберт быстро пошёл с девицами через парк. Порадовался в кои-то веки, что источник в реальном мире непопулярен, а значит, рядом не будет случайных зрителей. Да и в очереди стоять не придётся…
Дверь бювета визгливо скрипнула, пропуская их внутрь. Роберт повертел в руках пластиковую тару, которую взял из дома, и спросил:
— Оля, у тебя ножниц случайно нет?
— Есть, — сказала она и полезла в сумку.
— Отлично.
Он отрезал от бутылки нижнюю часть. Получился импровизированный стакан. Роберт наполнил его из крана, поставил на подоконник и бросил в воду кольцо. Минералка восторженно зашипела, пузырьки облепили сталь.
— Что это? — спросила Ольга.
— Наш ключ. Пару минут надо подождать, пока он зарядится. Мне говорили, что вода из источника подходит лучше всего.
— Роберт Александрович, я вот думаю… Если сейчас мы переместимся, то останемся здесь же, в парке?
— Да, насколько я понимаю.
— Но ведь в том мире мы сейчас, по идее, в школе. В смысле, в гимназии. Получается, нас в городе станет…  как бы сказать… по два экземпляра?
— С точки зрения чистой логики — да. Но тут, по-моему, всё хитрее. Когда мы перемещаемся, реальность под нас подстраивается, заштопывает логические прорехи… Как будто сценарий срочно редактируется в процессе… Короче, если мы перепрыгнем, то окажется, что и в сказке мы сегодня зачем-то пришли в бювет… Только не спрашивай меня, как это работает! Я не знаю! Просто сужу по косвенным признакам…
Пока они разговаривали, Катя отошла к другому окну. С каждой минутой становилось труднее удержать её в поле зрения. Ольга шепнула Роберту:
— Надеюсь, ей правда там полегчает. Но как мне себя вести? Я же с ней никогда до этого не дружила.
— Вы были в ссоре?
— Нет, просто… Ей неинтересно со мной общаться…
— Оля, — сказал Роберт, — я, твой классный руководитель, официально заявляю — не парься. Из тебя выйдет замечательная подружка.
Она, кажется, не очень поверила, но всё-таки улыбнулась. Он достал из воды кольцо и надел на палец. Сосредоточился, осмотрелся и сразу увидел то, что искал. Дверь в другой мир предсказуемо совмещалась с выходом из бювета на улицу. В таких вопросах магия, похоже, всегда подстраивалась под людские стереотипы.
— Так, дамы, — сказал он, берясь за дверную ручку, — подойдите сюда, пожалуйста. Совершаем коллективный прыжок. Я на всякий случай шагаю первым, вы — сразу за мной. Договорились?
— Да, — подтвердила Ольга, а Катя равнодушно кивнула.
Роберт распахнул дверь.

Глава 18

Переход дался ему труднее, чем накануне. Пространство скрутилось тугим жгутом, не позволяя даже дышать. Роберту пришлось постараться, чтобы удержать уплывающее сознание. Убедившись, что спутницы благополучно шагнули через порог, он проковылял к ближайшей скамейке.
— Вам плохо, Роберт Александрович? — с тревогой спросила Ольга.
— Не беспокойся, так и должно быть. Нагрузка в этот раз больше — три человека шли вместо одного.
Парк преобразился — следы запустения вокруг бювета исчезли, по дорожкам прогуливалась чинная публика. Многие любопытно косились на учителя с барышнями. Сами же эти барышни были теперь одеты в гимназические скромные платья, а на Ольге появились очки. Роберт спросил у Кати:
— Ты понимаешь, где мы?
— Да, — ответила та, помедлив. — Красивая сказка, Оля…
В её голосе не чувствовалось восторга, но выглядела она вроде получше — на щеках опять появился лёгкий румянец. Роберт счёл это добрым знаком.
— Так, девушки. Я перейду обратно, а вы езжайте в гимназию. Деньги на такси дам.
— Денег не надо, — сказала Ольга. — Мы лучше пешком дойдём, как раз к следующему уроку.
— Ладно, как знаете. Желаю удачи.
Проводив гимназисток взглядом, Роберт поднялся, но сразу же снова сел. Переждав головокружение, понял — с обратным прыжком придётся повременить, сил уже не осталось. Надо отдохнуть, побыть в сказке ещё какое-то время.
Но и сидеть на лавочке до заката — тоже не вариант. Рабочий день продолжается, нужно вести уроки — если не в школе, то хотя бы в гимназии. Он же, в конце концов, не прогульщик-двоечник, да и лишние разбирательства ни к чему…
На этот раз он встал осторожно, медленно. Дошёл до стоянки и взял такси. В кондиционированной машине было прохладно, даже вылезать не хотелось. Но уже через пару минут шофёр отрапортовал:
— Прибыли.
Роберт достал бумажник — солидный, кожаный, с монограммой. Купюры выглядели внушительнее, чем постсоветские, хотя по количеству нулей уступали. Он выбрал бледно-синюю пятирублёвку с витиеватым орнаментом, но таксист сказал:
— Помельче бы, сударь.
— А, ну да, точно. Подзабыл уже цены в сказках…
Войдя в мужскую гимназию, Роберт посмотрел на часы. Отлучка заняла в общей сложности чуть менее сорока минут, урок ещё не закончился. На третьем этаже из аудитории, где без присмотра остались ученики, доносился весёлый шум. Математичка Людмила Константиновна, выглянув из соседнего кабинета, сказала строго:
— Роберт Александрович, так нельзя. Я вынуждена была отвлекаться каждые пять минут, призывая ваших подопечных к порядку. А у меня ведь своих дел невпроворот.
— Спасибо за подстраховку.
Он вошёл в класс. Детишки смолкли испуганно. Следовало прочесть им нотацию, но Роберт сейчас был самим собой, а не двойником из сказки, и опасался допустить стилистическую оплошность. Поэтому ограничился многозначительно-мрачным взглядом. Этого, впрочем, вполне хватило, и до звонка продержалась звенящая тишина.
На перемене он полистал учебники. Ощущение было очень своеобразное. С одной стороны, он вроде бы знал, о чём там написано, с другой же — смотрел взглядом чужестранца, пришельца. Или актёра, которому вручили сценарий альтернативно-исторической постановки. Трудно было убедить себя в том, что император на портретах — не ряженый, а взаправдашний. И что великокняжеские балы сосуществуют с атомными электростанциями.
Но он всё-таки дотянул до конца рабочего дня — и даже, кажется, ни разу не прокололся по-крупному. Отпустил учеников по домам, сдал ключ и пошёл обедать. Сидел в ресторанчике на веранде, ел жареную баранину и думал о том, что уходить из сказки не хочется, но придётся. Надо решать проблемы в реале…
— Роберт!
Он поднял глаза и вздохнул. С тротуара на него смотрела Ирина, а на лице её читалась обида вперемешку с недоумением. 
— Приветствую, — сказал он. — Как дела?
Но эта великолепная фраза ситуацию не улучшила. Ирина, глянув по сторонам, взбежала на веранду, села напротив и спросила вполголоса:
— Я вас чем-то обидела?
— Нет, — удивился он в свою очередь. — Откуда такая мысль?
— А что я, простите, должна подумать? Мы через полчаса ожидаем вас на обед. Вы очень хорошо знаете, как ревнивы мои родители в вопросах кулинарии. Накормить гостя до отвала, но при этом изысканно — для них это вопрос принципа. Иначе они спать спокойно не будут! Лёгкий бзик, простите за просторечие, но у каждого свои слабости… И что же я наблюдаю? Вы перед визитом к нам демонстративно сидите в этой едальне!
— Ах вот вы о чём. Да, неудобно вышло…
— Неудобно?! Вот, значит, какое слово представляется вам уместным? Да, Роберт Александрович, такого я точно не ожидала…
— Ира, — сказал он, — мне правда жаль, но сегодня я не смогу зайти. Появилось срочное дело…
— А вам не кажется, что о таких вещах предупреждают заранее? Или я пропустила императорский манифест, отменяющий элементарную вежливость?
— Да, вы правы, моя вина. Постараюсь загладить…
— Не утруждайтесь, — холодно сказала она, поднявшись. — Я снимаю с вас эту тягостную повинность. Ваше присутствие у нас на обеде полагаю необязательным.
Она спустилась по ступенькам на тротуар и скрылась из виду. Ресторатор-усач, выглянув на веранду, цокнул сочувственно языком и предложил Роберту вина. Тот качнул головой и попросил чаю.
— Вах! — сказал ресторатор и посмотрел на Роберта как на былинного персонажа, чьё существование не доказано.
Роберт меланхолично подумал — не везёт всё-таки с Ириной. Как минимум в трёх мирах (включая реальный) умудрились уже поссориться. Видимо, и правда не созданы друг для друга…
Он неспешно дошёл до дома, кивнул консьержу, поднялся к себе в квартиру. Свежим взглядом оценил интерьер — простой и приятный, без вычурности и мебельных баррикад. Сел к телефонному аппарату.
Раз уж надо связаться с ведьмой, то почему бы не сделать это отсюда?
Да, номера он не знает, зато научился читерским фокусам.
Надев перстень, включённый в режиме поиска, он снял трубку, подождал минуту — и понял, какие цифры надо набрать. Долго слушал гудки; Варя почему-то не отзывалась. Роберту стало тревожно, но он поспешил себя успокоить — дело житейское, она ведь не обязана сидеть дома. Может, в магазин вышла…
Он бросил кольцо в пластмассовый ковшик, залил водой. Пока оно заряжалось, слонялся по комнатам, которых тут было аж целых три. Слегка завидовал своему двойнику, живущему в этом мире, и думал, как поступить.
В конце концов решение было принято.
Взяв кольцо, он подошёл к балконной двери, сконцентрировался — и шагнул в сказку Леры. Туда, где господствовала корпорация «Аква-гипер». На этот раз самочувствие ухудшилось ненамного — путешествовать в одиночку и без аврала было не в пример легче.
Включив ноутбук, Роберт открыл инструкцию, записанную на флешке. Рассудил так — раз уж он всё-таки использует перстень, надо подробнее изучить оставшиеся функции и режимы. Вдруг что-нибудь пригодится? А если нет, можно наведаться в магазин и глянуть, что там ещё можно прикупить…
В дверь позвонили.
Он удивился, вышел в прихожую и посмотрел в глазок. На лестничной площадке топтался седой усталый мужик в спецовке, похожий на коммунальщика. Роберт пожал плечами и открыл:
— Да?
Мужик сделал короткий шаг, вскинул руку — и Роберт, пролетев через всю прихожую, рухнул к порогу кухни. Незваный гость шагнул следом. Ещё двое заскочили в квартиру через пару секунд, аккуратно прикрыли за собой дверь. Эти были моложе своего компаньона и заметно шире в плечах.
— Надо поговорить, Роберт Александрович, — спокойно сказал седой. — Сразу предупреждаю — не пытайтесь воспользоваться кольцом или другими приспособлениями на основе форсированной воды. У нас включён блокиратор.
— Кто вы такие?
— Я всё сейчас объясню. Сядьте на табуретку, пожалуйста.
Судорожно хватая ртом воздух и цепляясь за стол, Роберт выполнил указание. Ряженый коммунальщик сел напротив него:
— Прошу извинить за неделикатность. Но практика показывает, что иногда лучше сразу обозначить позицию, чтобы беседа протекала в нужном ключе. Я буду задавать вам вопросы, а вы — на них отвечать.
— Документы предъявите сначала…
— Это излишне. Мы не являемся представителями правоохранительных органов в классическом понимании. Хотя наша деятельность не менее полезна для общества.
Роберт, припомнив местный расклад, просипел:
— Понятно… Из «Аква-гипер», сторожевые шавки…
— Предпочитаем нейтральный термин — служба безопасности корпорации. Свои полномочия мы трактуем достаточно широко, действуем соответственно. При необходимости не чураемся жёстких мер. Надеюсь, пояснений достаточно?
— Что вам надо?
— Вы нас заинтересовали, Роберт Александрович. Видите ли, вчера в вашем доме был зафиксирован крайне нетипичный энергетический всплеск. Точнее, серия всплесков. Мы, к сожалению, не успели сразу установить, в какой именно квартире это происходило. Поэтому подтянули дополнительную аппаратуру и продолжили наблюдение. И вот только что выброс энергии повторился. На этот раз мы определили координаты с точностью до нескольких сантиметров. Знаете, кто оказался в центре этого всплеска?
— Догадываюсь, — буркнул Роберт.
— Прекрасно. Самое время объясниться подробнее.
— Я экспериментировал с перстнем. Который, между прочим, купил вчера совершенно официально.
— Да-да, мы знаем. Дайте, кстати, его сюда.
Получив кольцо, седой осмотрел его, потом достал из наплечной сумки компактный сканер. Считав информацию, констатировал:
— Вы несколько раз задействовали функцию поиска. Причём большинство попыток по времени совпадает со всплесками. Что вы искали с таким усердием? 
— Вещи всякие, я их часто теряю. Вот, например, фломастер закатился под холодильник, а я нашёл. Кольцо — удобная штука, качественный продукт.
Седой вздохнул с явным сожалением:
— Ну к чему этот детский сад? Будьте, пожалуйста, посерьёзнее. В противном случае стиль нашего общения изменится.
— А вы ожидали, что я вам формулы напишу? Понятия не имею, какая у этих всплесков физическая природа. Я историк, в школе преподаю…
Собеседник задумчиво покивал:
— Это тоже интересный момент. Взгляните сюда, пожалуйста.
Он вытащил планшет, мазнул по экрану пальцем и показал Роберту фотографию рыжеволосого парня:
— Узнаёте?
— Да, он из одиннадцатого класса, — неохотно подтвердил Роберт, предчувствуя новые неприятности. — Вениамин, кажется. Фамилию не знаю — ничего у них не веду.
— Вам приходилось с ним говорить?
— Пару раз. А он тут при чём?
— Отличный вопрос. Понимаете, вы не первый, кто устроил в городе всплеск. На прошлой неделе уже было нечто подобное. Там, правда, возникли сложности с точным пеленгом, но по косвенным признакам мы сумели установить причастность этого парня. А теперь вот вы себя проявили. И тоже имеете отношение к школе. Любопытное совпадение, согласитесь?
— Ничего не понимаю, — сказал Роберт искренне. — Рыжий… то есть, простите, Вениамин тоже купил кольцо?
Седой посмотрел на него внимательно:
— Нет, не кольцо, Роберт Александрович. Но в день всплеска он действительно был у нас в магазине. Приобрёл три стандартных пульта для дистанционного управления электроникой.
— Гм. Это запрещено?
— Ну что вы! Вполне легально. Такие пульты мы продаём без опаски — использовать их во вред невозможно. Чужую технику отключить не получится. Ну, разве что совсем древнюю, без водных предохранителей. Но она ведь уже практически нигде не используется…
Роберт вздрогнул — догадка пришла внезапно. Да, здесь эти пульты — всего лишь безобидные гаджеты. А вот в мире Никиты, где водной магии нет, всё будет по-другому. Там пульты легко отключают киберов, потому что те не имеют соответствующей защиты… 
Так вот откуда у Рыжего оборудование! Никакой склад он не взламывал — просто пришёл сюда и купил, что надо… Да, но как он перескочил из одной сказки в другую? Неужели помогла Варя? Тогда вопросов к ней ещё больше…
— Вы что-то сообразили, — сказал седой. — Не отрицайте, у вас всё написано на лице. Конспиратор из вас дерьмовый. Так что начинайте рассказывать по порядку, с начала и до конца.
Он убрал планшет в сумку. Снова взял со стола кольцо и, вертя его в пальцах, уставился на Роберта выжидательно. Тот усмехнулся:
— Боюсь, вы мне не поверите.
— А вы постарайтесь.
Голос гостя стал жёстким, и Роберт понял — обмен любезностями закончен. А драться с этими ребятами бесполезно, они его размажут по стенке. Чтобы ситуация изменилась, должно случиться нечто из ряда вон выходящее…
В комнате зазвонил телефон.
Седой приказал:
— Ответьте. Мы будем слушать.
Перейдя в комнату, Роберт снял трубку:
— Да.
— Ты мне звонил, — сказала Варя. — Я в огороде была, не слышала. Что-то срочное?
— Хотел кое-что спросить.
— Ну спрашивай, раз хотел. Почему молчишь?
— У меня тут гости.
Повисла пауза, потом Варя проговорила медленно:
— Понимаю… У вас там сейчас сквозняк…
Занавеска у балконной двери раздулась, словно парус на мачте. Деревья зашумели, пригибаясь к перилам. Ветер наполнил комнату, со стола взметнулись бумажки. Седой пробормотал:
— Что за…
Варя сказала Роберту:
— Держись, потом уходи.
Тот вцепился в спинку дивана, а миг спустя ветер ударил по-настоящему. Шквал ворвался в дверной проём. Троих из «Аква-гипер» отбросило, как соломенных кукол. Они ударились о противоположную стену и рухнули на паркет. Даже Роберт еле устоял на ногах, хотя был предупреждён.
Шквал иссяк. Перстень, обронённый седым, ударился о плинтус и выкатился на середину комнаты. Роберт схватил его и бросился к двери на балкон. Краем глаза успел заметить — один из громил, приподнявшись, тянет из-под полы пистолет.
Роберт хотел ускориться, но время будто залипло. Казалось, он бежит в замедленной съёмке. Дверь приближалась едва-едва. Он физически ощущал, как пуля уже выбирает точку между его лопаток.
И всё-таки он успел.
Пуля ушла в пустоту над улицей. 

Глава 19

Выскочив из сказки на свой балкон, Роберт едва не перевалился через перила. Те прогнулись, но, к счастью, выдержали. Он обернулся и облегчённо выдохнул — в квартире никого не было.
На ватных ногах он дошёл до кухни, достал бутылку пива из холодильника и выпил в один присест. Вернулся в комнату, плюхнулся на диван и долго сидел, уставившись в стену перед собой.
Позвонила Варя.
— Ты от них убежал, — сказала она.
— Да, — согласился он.
— Они с ума посходили. Даже не думала, что до такого дойдёт.
— Я тоже. Ты всё увидела?
— Я не смотрела, а как бы чувствовала. Был клубок ощущений, его словами описать трудно. Опасность для тебя, и сквозняк, и дверь… Это потом, когда ты оттуда выпрыгнул, ощущения начали складываться в картинки. Задним числом, постфактум… В принципе, если хочешь, могу опять туда заглянуть, только чуть попозже. Я с перепугу дверь захлопнула сильно…
— Не надо заглядывать, мне хватило. Уроды, блин… Стреляли на поражение…
— Убивать они всё-таки, по-моему, не хотели. Пистолет был как будто не совсем настоящий. Не знаю, я не специалистка…
— Ну, может, травматический, с какой-нибудь резиновой пулей… Тоже, знаешь, радости мало…
Они помолчали, потом Роберт спросил:
— Значит, ты можешь открыть дверь в любой мир?
— Открыть могу, но самой перейти мне трудно. И детали разглядеть — тоже. Сейчас получилось быстро, потому что мы с тобой были на прямой связи.
— Спасибо, кстати. Я сразу забыл поблагодарить.
— Обращайтесь, коллега.
Она, кажется, хотела повесить трубку, но он спохватился:
— Стой, чуть не забыл! Я же хотел спросить насчёт Рыжего. Парень из одиннадцатого класса, он вроде бы тебя навещал. Не в этом мире, правда, а в сказке с киберами…
— Да, было дело. Он спрашивал, как отключить машины. Я ответила, что не знаю. Тогда он потребовал отправить его куда-нибудь, где есть подходящее оборудование.
— И ты согласилась.
— Нет. Мне нельзя напрямую вмешиваться в такие дела. Так ему и сказала. Он рассердился, наорал на меня. Сказал — раз так, то сам найдёт способ.
— И нашёл, судя по всему. Каким-то образом переместился в другую сказку…
— Да, это действительно непонятно. По моим ощущениям, он использует тот же ключ, что и ты сейчас.
— Перстень? Блин, я совсем запутался. Чтобы купить кольцо, надо перейти в другой мир. А чтобы перейти в другой мир, надо иметь кольцо. Заколдованный круг какой-то. Причина путается со следствием. Можешь объяснить?
Она грустно усмехнулась:
— Ведьма из меня, похоже, никчёмная. Ни на один конкретный вопрос не могу ответить. Уволить меня пора…
— Прекрати, — сказал Роберт. — Сегодня ты меня по-настоящему выручила. А иначе я бы пулю поймал, пусть даже только резиновую. С меня причитается. Только сначала разберёмся со всей этой ерундой…
— Что собираешься делать?
— С Рыжим хотелось бы прояснить. Но для этого надо опять переться туда, где киберы. А я там в розыске. Может, организуешь мне связь? Отсюда — туда? И чтобы нас никто не подслушал.
— По телефону — вряд ли. Я же не техническая шпионка.
— А ещё каким-нибудь способом?
— Надо подумать. Попробую приоткрыть одну дверцу, но не сейчас, а примерно в полночь. Перезвоню тебе в это время.
— Буду ждать.
Поговорив с Варей, он вспомнил, что надо купить продуктов, а то ужинать будет нечем. Пришлось опять идти в мини-маркет. Набрав там полуфабрикатов на неделю вперёд, он двинулся к кассе, но тут его внимание привлёк небольшой стеллаж, стоявший несколько на отшибе. На полках лежали яркие блестящие упаковки — и что-то с ними было неправильно.
Он подошёл ближе, взял одну. Прочёл надпись и испытал настойчивое желание побиться головой о стеллаж. Но проявил похвальную сдержанность — всё-таки набрался уже кое-какого опыта и этом психоделическом городе.
Роберт заплатил за покупки, поднялся к себе в квартиру. С нарочитой неторопливостью переложил всё в холодильник и снова вышел на улицу. Внимательно осмотрел окружающие дома. И лишь после этого вернулся в мини-маркет, втайне надеясь, что наваждение развеялось.
Но нет, упаковки по-прежнему блестели на стеллаже.
Магические пластины из сказки Антона.
Хотя мир вокруг был не сказочный, а реальный. Пятиэтажки, как только что убедился Роберт, выглядели обычно. На крышах отсутствовали антенны для магии, которые были в сказке.
— Простите, девушка, — обратился он к продавщице, — а это что у вас за товар?
— Где?
— Вот на этой полке.
Продавщица, приблизившись, уставилась на пластины. Прочла название, неуверенно пожала плечами:
— Ой, извините, это, наверно, только что привезли… Спрошу сейчас. Подождите минутку, ладно?
— Нет-нет, — сказал он,  — не надо. Я приблизительно представляю. Просто не ожидал, что они у вас продаются.
— Да, сегодня идут по акции, видите? Скидка сорок процентов. Возьмёте?
— Спасибо. Может, попозже.
Роберт задумался. Межмировые фокусы, кажется, переходят на новый уровень. Предметы из сказок уже не просто проваливаются в настоящую жизнь — они в неё встраиваются! Стеллаж с магическими пластинами, например, очень аккуратно вписался в интерьер магазинчика…
Фанаты фэнтези могут верещать от восторга.
Вот только, если рассудить здраво, восторгаться тут нечем.
Во-первых, разные виды магии (из разных, соответственно, сказок) могут оказаться несовместимы друг с другом. А во-вторых, где гарантия, что за стеллажом не последует, например, опорная база киберов? Весело будет, если однажды утром вдруг выяснится, что мир отныне принадлежит машинам…
Чтобы этому помешать, надо понять механику сопряжения сказок. Хотя бы в общих чертах. И именно в этом вопросе, кстати, будет полезен Рыжий, который самостоятельно научился прыгать из мира в мир…
Вечер прошёл в тягостном ожидании. Роберт пытался что-то читать, но не запомнил ни единого слова. Перстень всё это время лежал в воде, заряжаясь. Варя, как и договорились, позвонила ближе к полуночи:
— Я готова. Теперь, кстати, когда выглядываю в другие миры, ощущения не такие, как раньше. Кажется, что туман за дверью, и он ползёт ко мне в комнату…   
— Так и есть, — сказал Роберт, — магия оттуда прёт к нам. Но ничего, вместе как-нибудь разберёмся.
— Значит, смотри. Разговаривать вы будете через сон. Я не буду присутствовать — мне Рыжий всё равно не обрадуется.
— Понял. Как в этот сон попасть?
— Как и всем людям. Для начала выключи свет и ляг на диван.
Роберт, хмыкнув, выполнил указание. Телефон стоял на тумбочке в изголовье, и можно было разговаривать лёжа. Тьма наполняла комнату — отсветы фонарей едва пробивались с улицы сквозь листву.
— Дальше что?
— Слушай ветер.
Волна прохладного воздуха мягко прошла по комнате. Листва снаружи отозвалась лёгким шорохом. Это немного напоминало шёпот дождя, по которому Роберт уже соскучился. Да и туман, сгустившийся за окном, был похож на петербургскую хмарь.
Дождливая ностальгия.
Встав с дивана, Роберт сделал шаг на балкон.
И оказался в осени.
Он стоял на каменной набережной, но реку узнать не мог — её полностью скрыл туман. Виден был лишь пешеходный мост, очень узкий и длинный. Зябкая морось размывала фонарный свет.
Одежда на Роберте тоже была осенняя. Влага оседала на чёрной кожаной куртке, холодила лицо и шею. Он поднял воротник, сунул руки в карманы и побрёл через мост. Асфальт под ногами тускло блестел.
Кто-то появился на дальнем краю моста и пошёл навстречу, надвинув капюшон на глаза. Хотел пройти мимо Роберта, но тот окликнул:
— Постой. Надо поговорить.
Встречный медленно поднял голову, убрал капюшон. Рыжие волосы выделялись в серой дождевой мгле.
— Не о чём разговаривать. Каждый своей дорогой, Роб Саныч.
— Ты неприветлив.
— А чё вы ждали? Думали, я от радости буду прыгать? Хрен там. Вы вроде были с нами — но сразу слились, как только железяки очухались. Отличный, блин, вариант. Сидим у Коновалова, он нам втирает всякую заумь, и вдруг — хренак! Вы тупо исчезаете…
— Я не хотел так делать. В те дни это происходило независимо от меня. И вообще, я всё воспринимал как игру, как оживший фильм… Что там дальше случилось, когда я исчез?
— Железяки дом окружили. Искали, по ходу, конкретно вас, потому что меня не тронули, когда я на улицу выходил.
— Хорошо, я рад.
— Ага, лучше некуда. Теперь железяки знают, что в городе у кого-то есть опасная техника. Следят за всеми, дроны — над каждой улицей. Шаг с тротуара сделаешь — уже подлетают, смотрят. Над источником чё-то мутят. А мы ничего нового не узнали — ни от вас, ни от Коня-маразматика. Так что гудбай, Роб Саныч, не суйтесь к нам. И вот этих вот мутных сходок во сне тоже больше не надо…
Он сделал шаг, но Роберт заступил ему путь:
— Ты очень информированный парень, Вениамин. Знаешь, что вокруг — сон, и не удивляешься. Умеешь путешествовать по мирам. Откуда эти таланты?
— От верблюда. Отойдите с дороги.
— Это мой сон, я тут хозяин. Хочешь уйти — ответь на вопросы.
Рыжий осклабился:
— Что, Роб Саныч, по-другому заговорили? Железяк рядом нет — и вы теперь стали смелый? Крутой, как яйца?
— Провоцируешь меня? Зря. Я не хочу с тобой ссориться, у меня нет на это времени. Машины уже проваливаются в другие миры. Поэтому я прошу тебя поделиться опытом, но ты упёрся, как капризный ребёнок.
— Вы сами-то чем-нибудь поделились? Хоть что-то полезное рассказали?
— Хорошо, — сказал Роберт, — вот тебе краткий пересказ моих достижений. Я путешествую по выдуманным мирам. Сначала делал это неосознанно, теперь могу контролировать. Для этого нужен перстень — вот он, на пальце. Ведьма — моя союзница. Мы с ней пытаемся сделать так, чтобы миры не смешались в кашу. Это, пожалуй, главное.
— Хреново вы пытаетесь, если честно. Ведьма только понтуется, а помогать не хочет. Меня это выбесило реально, когда я с ней говорил. Был такой злой, что еле заснул в ту ночь. А во сне понял, что надо делать…
Он смолк, но Роберт не стал на него давить — просто ждал. И Рыжий продолжил:
— Мне приснилось, что миров — много. И что нужен ключ, перстень, чтобы по ним ходить. Как будто мне кто-то лекцию прочитал, примерно как вы сейчас. Потом я проснулся, вижу — кольцо на пальце. И город вокруг — другой, непривычный. Магазин с каким-то левым названием…
— «Аква-гипер», — подсказал Роберт. — Там ты и купил пульты, чтобы отключать киберов.
— Да. Купил — и сам не заметил, как вернулся в свой мир. Почувствовал себя хреново, прилёг. А когда оклемался, перстень уже пропал. Зато пульты остались. Отдал их парням толковым, чтобы сигнал усилили…
— Они такому подарку не удивились?
— Я им наврал, что со склада стырил.
— Мда… — сказал Роберт. — Значит, перстень тебе подсунули через сон… Но кто это сделал? Версии есть?
— Мне пофиг. Главное — кто-то помог реально, а не так, как вы с ведьмой… Всё, Роб Саныч, пойду я. Хватит базарить.
Он снова надвинул капюшон, обогнул Роберта и быстро зашагал прочь. Туман вокруг них редел, пейзаж проявлялся — и стало видно, что рядом нет никакой реки. Мост превратился в асфальтовую дорожку, ведущую через парк к обшарпанному бювету. Сон стремительно иссякал, сближался с реальностью.
Ветер выдул из парка последние туманные клочья. Он усиливался с каждой секундой. Роберт, чувствуя спиной его натиск, дошёл до бювета, распахнул дверь — и оказался у себя в комнате. На диване лежала телефонная трубка. Он машинально взял её…
— Просыпайся, — сказала Варя.
Роберт открыл глаза.
Оторвал голову от подушки, приподнялся на локте и несколько секунд таращился в темноту за окном. Потом сказал в трубку:
— Ты ещё здесь?
— Да, жду.
— Сколько времени прошло?
— Минут пять. А у тебя во сне?
— Приблизительно столько же. Разговор был не очень длинный.
— И что в итоге? Сказал этот Рыжий что-нибудь важное?
Роберт поморщился:
— Сказал, но легче не стало. По сказкам он прыгал тоже с помощью перстня, который взялся неизвестно откуда… Слушай, Варя, не обижайся, но я должен тебя спросить. Это не ты подложила ему кольцо? Он его во сне получил. А двери в сон — это по твоей части, как я теперь знаю…
— Я не обижаюсь, — сказала она спокойно. — Вполне уместный вопрос. Но нет, я этому парню ничего не подкладывала. 
— Вот ёлки… А я надеялся, что разговор с Рыжим прояснит нам картину. Чтобы выстроилась хоть какая-то логическая цепочка… Ну, знаешь, когда одно звено идёт за другим… 
— Ты очень стараешься найти логику. Это, наверно, правильно. Но я сейчас больше полагаюсь на ощущения, хоть и смутные.
— И что они тебе подсказали?
Он, естественно, не мог её видеть, но ему показалось, что Варя на другом конце провода слегка улыбнулась.
— Вот опять, — сказала она, — ты ждёшь, что я всё тебе разъясню. Преподнесу тебе следующее логическое звено. Но у меня его нет. А есть только чувство, что надо ещё лучше присмотреться к десятиклассникам. Там у них как будто дозрело что-то — эмоционально, я имею в виду…  Буквально сегодня…
— Так, погоди. Сегодня у Леры был день рождения. Теперь большинству людей в классе — шестнадцать лет. Коновалов по этому поводу беспокоился — подозревал, что баланс нарушится… Но что за баланс — он и сам объяснить не может… Нет, я понимаю, что шестнадцать лет — серьёзная дата, хотя бы чисто психологически. Не зря же именно в этом возрасте раньше давали паспорт…
— Да, — согласилась Варя. — Это для подростка хороший повод подумать о своём будущем. Выглянуть во взрослую жизнь. Ну, знаешь, как из окна — на улицу. Примерно как я выглядываю в другие миры…
— Гм. Из окна на улицу, значит…
Он вспомнил «3D-модель», которая ему недавно пригрезилась. Ту самую усадьбу, состоящую из нескольких корпусов. Он тогда ещё удивился, что корпуса отличаются друг от друга по стилю…
— Ты что-то понял? — спросила Варя.
— Кажется, да… Помогла твоя метафора с домом… Представь, что в каждом корпусе — свой хозяин. Строит, как ему нравится. Но когда стройки разрастутся, они начнут друг другу мешать…
Варя задумалась, потом уточнила:
— Значит, хозяева — это наши подростки, так? Ладно… А корпуса — их сказки? И пришёл момент, когда эти сказки-стройки пересеклись… Да, тут проблема. Сразу и не поймёшь, как можно решить…
Роберт невесело усмехнулся:
— Если бы это был обычный дом, а не сказочный, то подключились бы, наверно, юристы. Начали бы доказывать, чей проект — самый главный. Но меня такой вариант совершенно не вдохновляет. Терпеть не могу юридические разборки.
— Значит, надо придумать, как обойтись без них.
— Завтра поговорю с парнями и барышнями. Прозондирую почву.
Повесив трубку, он бросил перстень в воду (уже выработалась привычка), а сам долго ещё ворочался на диване. Наконец заснул; сон на этот раз был не колдовской, а обычный, но тоже в тему. Роберт шёл по длинной дороге к пресловутой усадьбе. В кармане у него лежал документ с печатью, подтверждающий его полномочия, а из окон смотрели десятиклассники.

Глава 20

Устроить общее собрание «сказочников» на следующее утро не удалось. Из тех, кто был посвящён в секрет сочинений, в школу явились только Антон и Таня. Да и они по-прежнему смотрели друг на друга с обидой.
Роберт попросил эту парочку остаться на перемене и сказал:
— Слушайте, я не школьный психолог. Чужие отношения налаживать не умею. Но сейчас — тот самый момент, когда нужно работать вместе. И если вы цапаетесь, как кошка с собакой, то пользы точно не будет…
Ветер всколыхнул занавеску, завыл в знакомой тональности. В пространстве, где совмещались сказки, происходили новые перемены. Роберт, терзаемый плохими предчувствиями, хотел подойти к окну, но Таня отвлекла его:
— Роберт Александрович, а что это у вас на столе?
— Это? Фонарь магический, картинки показывать…
Он осёкся. Схватил фонарь, похожий на гриб со стеклянной шляпкой, повертел в руках. Тот выглядел материально и заурядно, как и любой школьный инвентарь. На корпусе было несколько застарелых царапин.
— Смотрите!
Антон и Таня вскочили, уставились за окно. Роберт повернул голову. Над крышей соседней пятиэтажки появился контур антенны-мачты. Поначалу он был почти незаметен, похож на тень — но с каждым мгновением уплотнялся, будто на пустоту налипали металлические частицы.
— Так… — сказал Роберт. — Таня, не бойся, это просто приёмник магии… Антон, а ты слушай меня внимательно. Твой мир — наиболее проработанный и подробный, поэтому он проникает сюда быстрее, чем остальные. Всякие штуковины из него начинают тут закрепляться…
— Что значит — закрепляться? — боязливо спросила Таня.
— Сказка лезет в реальный мир… Антон, твоя задача — опекать Таню. Объясни ей всё, помоги сориентироваться… Таня, а ты его слушай, не отходи от него. Понятно?
Она закивала и придвинулась к парню, бледная от испуга. Про ссору они как-то забыли. Антон заметил:
— Странно, что паники нет на улице. И в школе все молчат. Неужели на крышу никто ни разу не посмотрел?
— Дело в другом, — сказал Роберт. — Изменения осознаём только мы, потому что знаем про сочинения и другие миры. Остальные жители города всё воспримут как должное. Им будет казаться, что магия была тут всегда… Ладно, сейчас будет звонок, идите. Какой у вас там урок? 
— Математика, — сказал Антон. — Но как-то странно туда идти, когда вокруг такое творится…
— Сейчас лучше выждать и посмотреть, как далеко зайдут изменения. На уроке посидеть — в самый раз, а дальше как-нибудь разберёмся… Да, если после школы будут вопросы или новая информация — звоните мне на домашний. Номер запишу сейчас.
— Спасибо, Роберт Александрович, — сказал Антон, взяв бумажку с номером. — А ты, Тань, правда не бойся. Эти штуки на крышах — они полезные…
Сказка Антона продолжала врастать в настоящий мир. После занятий Роберт, спустившись в вестибюль, обнаружил там магосферу. В сказке он не особенно обращал на неё внимание, но теперь подошёл и присмотрелся получше. В диаметре она имела около метра и была похожа на голограмму. Внутри бледно мерцали цифры, ведущие обратный отсчёт. До запуска тихоокеанской станции, предназначенной для отлова кометы, оставалось менее суток.
Ученики и учителя проходили мимо, будто магосфера была для них совершенно привычной вещью. На улице тоже не наблюдалось ажиотажа. Но Роберт чувствовал, что затишье не будет долгим. Скоро сюда начнут прорастать и другие сказки, и вот тогда пойдёт толкотня…
Пока оставалось время, Роберт решил проверить, как устроились Оля с Катей. Надел кольцо и разглядел проход в «царскую» сказку — тот совпадал с калиткой между школьным двором и улицей.
Оказавшись в Ольгином мире, Роберт быстро дошёл до женской гимназии. Там как раз заканчивались занятия. Барышни стайками выбегали на улицу, беззаботно переговариваясь. Ветер был тих и ласков.
— Здравствуйте, Роберт Александрович.
— Приветствую, девушки. Как вы тут?
— Вроде получше, — сказала Катя, — я слегка оклемалась. Тут хорошо, спокойно.
— А как в настоящей школе? — спросила Ольга. — Наши двойники на занятия приходили?
— Нет, вы сейчас только здесь. 
— Странно, я думала, мы должны быть сразу и там, и тут.
— Сам над этим ломаю голову, — сказал Роберт. — Принцип, кажется, такой: когда начинаешь осознанно ходить через двери, остаёшься в единственном экземпляре. Природная защита от парадоксов. Но это только моя гипотеза. Наверняка есть нюансы, всякие хитрости, которых я до сих пор не знаю.
Ольга задумалась, а Катя спросила:
— Как у Таньки дела?
— Есть шанс, что с Антоном они помирятся, если ты об этом. Но меня сейчас заботит другое. Миры начали активно слипаться, поэтому хочу вас предупредить — не пугайтесь, если и здесь пойдут… гм… эффекты.
— Какие именно?
— Увидите, например, пятиэтажки с магическими антеннами.
— Только этого не хватало, — хмуро сказал Катя. — Да уж, любую сказку можно опошлить. У нас к этому прям талант.
— Прекращай, — сказал Роберт. — Пессимизм делу не поможет.
— А что надо делать? — спросила Ольга.
— Вам — пока выжидать. А я хочу выяснить, как дела и Леры и у Никиты. Их в школе тоже не было.
Роберт попрощался с девицами, вернулся в реальный мир и зашагал домой. План был — позвонить прогульщикам и отдохнуть немного после прыжков.
Но, поднявшись на свой этаж, он услышал:
— Не так быстро, Роберт Александрович.
Он обернулся. Выше на лестнице стояла Ирина — причём, к сожалению, наименее дружелюбная версия. А именно — сыщица с магическими примочками. Очередной сюрприз, вызванный слипанием миров… 
— Вы за мной следите? — спросил Роберт. — Пеленгуете?
— Разумеется. А вы чего ожидали? Жду объяснений, как вам удалось сбежать. И предупреждаю — больше никаких фокусов. В этот раз я подготовлена лучше. Стреляю без предупреждения, если надо.
— Знаете, Ирочка, — сказал он устало, — мне уже как-то надоедает, что меня на каждом шагу пытаются допросить и угрожают оружием. Так что прошу прощения, но идите вы лесом.
Она вздёрнула бровь:
— Хамите мне, историк? Серьёзно? Или, может быть, вы пьяны?
— Трезв, как стёклышко, просто не хочу с вами разговаривать.
— Напомнить, где я работаю?
— Служба контроля магии, кажется, но мне наплевать… Хотя нет, секунду. Может, учитывая нынешние проблемы, как раз вы-то и пригодитесь…
Глаза у неё округлились — с ней, видимо, давно не общались в подобном тоне. Роберт тем временем открыл квартирную дверь:
— Прошу.
— Если попытаетесь дёрнуться…
— Вы меня пристрелите. Помню, помню.
Пройдя на кухню, он сел за стол. Ирина, тоже взяв табуретку, устроилась чуть поодаль, держа его под прицелом. Сказала:
— Повторяю вопрос — как вы тогда сбежали? Мы стояли возле дороги, а потом вы просто исчезли.
— Да, есть у меня такая привычка.
— То есть вы признаёте, что используете запретную магию?
— Если вам от этого легче — да, признаю. И что вы станете с этим делать? Вызовите группу захвата?
Она нахмурилась, а он усмехнулся:
— Я так и думал. Вы здесь одна. Ваша служба сюда ещё не переместилась — миры пока слиплись не до конца…
— Слушайте, педагог, что вы вообще несёте?
— Считайте, что я ввожу вас в курс дела. Или вам всё равно, почему ваши коллеги не выходят на связь?
— Продолжайте.
— Мне нужна ваша помощь. Скоро, как я предполагаю, сюда начнёт встраиваться ещё один магический мир. И я боюсь, что их магия, которая на основе воды, окажется несовместима с вашей.
Сыщица брезгливо скривилась:
— Вы и правда из этих. Ещё один доморощенный колдунишка. Будете мне рассказывать, что настоящая магия — в водичке, в траве, в мышином помёте? А из космоса брать — нельзя, потому что это не по-народному?
— Ира, вы меня с кем-то путаете. Мне от любого колдовства уже тошно, но оно лезет из всех щелей. Я дилетант, действую практически наугад. Поэтому и обращаюсь к вам за поддержкой.
— Не увлекайтесь. Схема общения у нас с вами только одна — я спрашиваю, вы отвечаете. Перечисляете имена, детали…
— …явки, пароли. Живая классика. Ладно, госпожа сыщица, убедили. Но проще и быстрее будет не рассказывать, а показывать. Приглашаю вас на экскурсию. Даю слово, что не причиню вам вреда.
Она скосила глаза на магическую нить, вживлённую в запястье, — ждала, видимо, сигнала о том, что собеседник врёт. Но сигнал этот так и не поступил. Роберт сидел, не торопя её и всем своим видом выражая лояльность. Наконец Ирина сказала:
— Ладно, показывайте. Далеко нам идти?
— Нет, всего лишь на мой балкон. Там будет удобнее.
Он встал и перешёл в комнату. Сыщица следовала за ним, по-прежнему держа наготове компактный пистолет-шокер. Роберт, не делая резких движений, вытащил из кармана перстень, показал ей:
— Этот артефакт нужен для демонстрации. Я не буду его использовать как оружие.
— Он магический? Мой сканер сбоит.
Она поморщилась, рефлекторно потёрла запястье.
— Сбоит? — переспросил Роберт озабоченно. — Плохой признак. Чего-то подобного я как раз и боялся — начинается конфликт разных видов магии. Не сканируйте меня, пожалуйста, пока я буду работать с перстнем.
— Что конкретно вы собираетесь делать?
— Я же сказал — выйти на балкон вместе с вами. И показать вам на улице кое-что. Подойдите ближе, если не трудно
Он повернулся лицом к дверному проёму. Ирина приблизилась и упёрла ствол ему в спину. Спасибо хоть, на этот раз обошлось без устных угроз. Роберт вздохнул и шагнул через порог в сказку Ольги.
Сыщица тоже сделала шаг — и не сдержала удивлённого возгласа.
Соседние дома изменились. Архитектура стала солиднее, расцветка стен — веселее. Опрятные цветочные клумбы подступили со всех сторон.
Но главное — изменилась сама Ирина. Пистолет исчез у неё из рук, вживлённая нить пропала с запястья. Волосы удлинились, мягко рассыпались по плечам. А вместо полуспортивного прикида с кроссовками на ней теперь было легкомысленное короткое платье и туфли на каблуках.
— Что это за хрень? — прошипела она, словно змея.
— Ничего особенного, просто соседний мир. Здесь вы не следователь по особо важным делам, а провинциальная модница. И моя несостоявшаяся жена, если эта подробность для вас имеет значение.
— Верните меня обратно!
— Обязательно. Только отдохну несколько минут — каждый такой прыжок отнимает силы. Я посижу, а вы пока осмотритесь.
Переодетая сыщица прошлась по квартире. Обнаружив лишние комнаты, выразилась непечатно и очень образно. Выглянула на лестничную площадку, вернулась с ошалелым видом и, сев рядом с Робертом на диван, сказала тихо:
— Я вас убью.
— Да ладно вам, Ира, интересная же экскурсия… Нет, серьёзно, я без издёвки. Неужели вам никогда в жизни не хотелось увидеть альтернативу?
— Вы не понимаете… Это не альтернатива, а мой оживший кошмар! Я периодически думаю — а если бы я не взялась за ум, не пошла на службу? До сих пор была бы такой вот расфуфыренной курицей…
— А мне вы такая нравитесь — внешне, по крайней мере.
— Не сомневаюсь. Красивая кукла — куда уж лучше… Значит, говорите, мы тут — муж и жена? Ну-ну… Надеюсь, я вам хотя бы мозг выношу по полной программе во время семейных сцен…
Роберт усмехнулся:
— Пожениться не успели — поссорились.
— Ну, хоть одна приятная новость…
— Тут я согласен. Вряд ли у нас получилась бы супружеская идиллия… Но я вас не за этим сюда привёл. Просто хотел, чтобы вы увидели, с какой аномалией мы столкнулись. Здешний мир, кстати, самый дружелюбный из всех. А вот некоторые другие… И они проникают друг в друга. Могут быть плохие последствия — несовместимость, взаимное вытеснение…
— Вытеснение? — перебила Ирина. — То есть эта кукла может вдруг оказаться на моём месте?
— Трудно сказать. Но теоретически — да, не исключено.
Сыщица встала, подошла к балконной двери. Долго смотрела на чистый город, а сквозняк легонько шевелил её волосы. Потом она проговорила:
— Мне надо услышать всю историю целиком.
— Я расскажу вам. Слушайте.

Глава 21

Когда он закончил рассказ, Ирина потребовала соединить её с Варей. Роберт не стал возражать — набрал нужный номер и дал ей трубку, а сам вышел в другую комнату. Прилёг и закрыл глаза.
— Просыпайтесь, — сказала ему Ирина.
Он вскинулся, огляделся:
— Долго я спал?
— Час с лишним. Нам с Варей было что обсудить.
— И как результат?
— Теперь я ненавижу вас ещё больше.
— Мда, — сказал Роберт, — я вообще-то рассчитывал на другое. Сейчас-то я чем вас так разозлил?
— А вы головой подумайте, и поймёте. Меня прислали, чтобы найти в городе запретное колдовство. И что я вижу? Колдунья — это, оказывается, моя школьная подруга. И она такое рассказывает, что волосы встают дыбом.
— Сочувствую. Хотя, на самом деле, не очень… Короче, госпожа сыщица, вы собираетесь нам помогать или нет?
— Помогать вам — это неправильная формулировка. Но обещаю досконально проверить то, что вы сообщили. Если информация подтвердится, отреагируем должным образом…  А сейчас — верните меня в мой мир. В тот, где Служба контроля магии продолжает работать.
— Хорошо, постараюсь. Подойдите сюда.
Он надел перстень и перевел её на балкон, через порог между двумя мирами. Сыщица-стерва, вернув себе привычную внешность, вздохнула с видимым облегчением. Проверила пистолет (тот снова был в кобуре, прикрытый свободной рубашкой навыпуск) и заявила:
— Я от вас позвоню.
Сняв телефонную трубку, набрала номер и долго ждала ответа. Потом, прищурившись, взглянула на Роберта:
— Я по-прежнему не могу связаться с коллегами. Как это понимать? Вы истощаете моё терпение, историк.
— Гм. Я хотел перейти в ваш мир, но он, видимо, уже слишком слипся с моим. По отдельности они больше не существуют.
— Если они смешались, то куда делась моя служба?
— Скоро и она, наверно, появится. Просто ей нужно больше времени, чтобы встроиться. Это ведь не просто пара антенн на крышах, а огромная структура с кучей сотрудников… И хватит уже сверкать на меня глазами! Я вам не вру. Или мне, по-вашему, делать нечего, кроме как развлекать вас фокусами?
Он плюхнулся на диван, вытер пот со лба. В висках стучало. Она оседлала стул, развернув его и поставив локти на спинку:
— Допустим на минуту, историк, что я вам верю. Что мы можем реально сделать без ресурсов и организационной поддержки?
— Я думал, вы мне подскажете. Кто из нас суперагент?
— Не юродствуйте. Пока мне ясно только одно — чтобы обратить вспять такие масштабные изменения, понадобится прорва энергии. Но где её взять?
— Вот и поразмышляйте. А мне надо позвонить.
Он набрал номер Леры, которая отметила вчера день рождения и не явилась в школу. Гудки шли, но трубку никто не брал. Барышня загуляла, почувствовав себя взрослой? В другой ситуации он бы так и подумал…
Взяв карту города, он задействовал перстень в режиме поиска. Сосредоточился — и почувствовал, как взгляд притягивается к одному из нарисованных перекрёстков.
— Ирина, я должен отлучиться. Идите домой, я вам позвоню.
— Нет. Я не собираюсь торчать в квартире и маяться. И вообще, теперь буду лично контролировать ваши действия. Куда вы собрались?
— Навестить Леру.
— Одну из «сказочниц»? Верная, кстати, мысль. Сейчас возникла магическая система, состоящая из нескольких сказок. Всех авторов сочинений надо оберегать, иначе система расшатается ещё больше, хаос усилится. Оберегать — не в смысле нянчиться с ними, а держать под жёстким присмотром.
— Ну вот, а я уже хотел удивиться, с чего вы стали такая добрая.
Он запер квартиру, они спустились по лестнице — и на выходе из подъезда нос к носу столкнулись с Таней, которую сопровождал Антон.
— Вау! — сказала десятиклассница, уставившись на сестру. — Причёску сменила, Ир? Коротко совсем, но тебе идёт… И вообще, тебя не узнать прям! Стиль такой, типа, жёсткий, очень крутой… А куда это вы с Робертом Александровичем? На свидание?
Сыщица заскрипела зубами. Роберт ответил вместо неё:
— Я к Лере, Ира — за компанию. Дома ей сидеть скучно.
— Ну и правильно, Ирка. А я вот Антона к нам позвала…
— Угу.
Высказав таким образом своё отношение к ситуации, Ирина вышла на улицу. Сестра с недоумением посмотрела ей вслед. Роберт сказал:
— Всё нормально, Таня. Поднимайтесь в квартиру, будьте на телефоне.
Он догнал сыщицу и молча пошёл с ней рядом, глядя по сторонам. Слияние миров продолжалось — причудливые антенны теперь виднелись на каждой крыше, а вдоль тротуаров торчали рекламные магосферы. Рекламировалась всякая всячина — от автомобильных стёкол с магической тонировкой до кошачьего корма, благодаря которому шерсть густела буквально по волшебству.
— Смотрю свежим взглядом, — хмуро сказала сыщица, — и удивляюсь, на какую иногда глупость мы тратим магию. Раньше не бросалось в глаза.
Через пару минут они вышли к нужному перекрёстку. Место оказалось знакомым. В сказке у Леры именно здесь располагался магазин «Аква-гипер». Сейчас, однако, вместо него был обычный торговый центр, где продавались шмотки и обувь.
— Барышня за обновками, наверно, пришла, — сказала Ирина. — Будем искать по всем продавцам?
— Нет. Я её вижу, вон она.
Лера стояла недалеко от входа — смотрела на фасад, хмурясь, будто силилась что-то вспомнить. Роберту пришлось дважды её окликнуть — лишь после этого она заметила подошедших:
— Роберт Александрович?
— Здравствуй. У тебя всё в порядке? Два дня уже в школе не появлялась.
— Да, извините… Школа сейчас мне вообще не в тему…
— А что такое?
— Как-то всё странно… Вроде как заблудилась, город чужой… Смотрю вот — и понимаю, что здесь неправильный дом. Должен быть другой! Кажется — ещё немного, и вспомню…
По фасаду торгового центра прошла короткая, едва заметная рябь. На миг почудилось аквамариновое свечение над входом. Роберт поспешно сказал:
— Погоди, Лера, не зацикливайся на этом.
— Вы, наверно, думаете, что я сумасшедшая…
— Нет! Наоборот, я хорошо знаю, что с тобой происходит. Специально тебя нашёл, чтобы обсудить. И, кстати, похвалить за интересное сочинение…
— Ой, да ладно. Какое там сочинение? Лажа полная… Можно подумать, я сама не вижу, что накорябала… Ну да, я не отличница типа Оленьки. Чё теперь? И эти надо мной ржут, говорят, я овца тупая…
— Девочка, — вмешалась Ирина, — давай только без нытья. Оно не поможет, поверь мне на слово. Не хочешь, чтобы овцой считали? Вот и не будь ей, включай мозги! Блин, да если б я вот так ныла…
— А вы кто вообще? — удивлённо спросила Лера.
— Это Ира, — представил Роберт, — моя… э-э-э… многоликая компаньонка. Она иногда бывает слишком категорична. Но кое в чём я всё-таки с ней согласен. Ты зря себя так недооцениваешь. Да, твоё сочинение — куцее и корявое, но его содержание серьёзно повлияло на то, что в эти дни происходит. Я расскажу подробнее, только от магазина отойдём, ладно?
Они ушли с главной улицы и сели на лавку в скверике. Десятиклассница, косясь на Ирину с неприязненным любопытством, сказала:
— Вы, наверно, с полиции.
— Почему так решила? — спросила сыщица.
— Лицо у вас такое. И пистолет под рубашкой спрятан.
— Молодец, наблюдательная. А говорила — дура.
— Ирина Васильевна, — сказал Роберт, — ваши дипломатические таланты приводят меня в восторг. Прямо не знаю, что бы я без вас делал… Лера, теперь серьёзно. Ты не сошла с ума. Мир, где люди раскрыли силу воды, действительно существует. Но лучше, если он продолжит существовать отдельно, за дверью. Поэтому я сейчас специально тебя отвлёк, помешал увидеть…
— Так нечестно, я должна посмотреть!
— Да, ты права, нечестно. Но дело в том, что есть два вида магии. Одна — природная, из воды, другая — космическая. И если они встретятся в нашем мире, то я не знаю, какие будут последствия. Поэтому и прошу тебя — не пытайся пока заглянуть в ту сказку.
Лера не ответила. Чувствовалось, что он её не особенно убедил. Сыщица, скептически посмотрев на них, опять взяла слово:
— Послушай, девочка. Я тебя раздражаю, да? Ну и ладно. Зато я — не пустое место. А ты? Тебя ведь тоже не на помойке нашли. Сама смотри — тебе стукнуло шестнадцать, и всё ускорилось. Теперь от тебя многое зависит. Хочешь считаться взрослой? Вопросов нет. Но тогда и веди себя соответственно.
От такого напора Лера несколько растерялась. Ирина продолжила, не дав ей опомниться:
— А теперь, Валерия, подожди, пожалуйста, минуту. Мне надо шепнуть твоему учителю пару слов. Не возражаешь?
— Н-нет…
— Замечательно. Прошу, Роберт Александрович.
Роберт и сыщица отошли на несколько шагов от скамейки. Ирина, не выпуская Леру из вида, заговорила тихо и быстро:
— Так, педагог, я определила приоритет. Её мир — самый опасный для моего, но при этом важный для общего равновесия… Короче, я пока останусь с девчонкой. Присмотрю и отвлеку заодно, чтобы она не ломилась в дверь. Изображу из себя старшую подругу…
— Представляю с трудом.
— Подруга может быть стервой, одно другому не помешает.
Роберт подумал — может, сыщица и права. Её нахрапистый стиль, как ни парадоксально, заинтересовал Леру. Да и сама Ирина в этом образе вряд ли имеет много друзей, так что общение пойдёт обеим на пользу. Ну а затишье между мирами продержится чуть подольше…
— Ладно, — сказал он, — договорились. Лера! Мне надо уходить. Ирина в курсе событий, можешь задавать ей вопросы… Да, и чуть не забыл — с днём рождения тебя! А то ведь до сих пор не поздравил.
— Спасибо…
Он махнул им рукой и быстро вышел из сквера. Глянул на перекрёсток — магазин «Аква-гипер» так и не появился, не переполз из другого мира. Это можно было считать локальным успехом. Но оставалась ещё сказка Никиты с киберами, и надо было узнать, что там происходит.
Никите он позвонил из дома, не особенно надеясь застать, но тот неожиданно отозвался. Роберт спросил:
— Ты как? Есть что-нибудь новое?
— Новостей — выше крыши, Роберт Александрович. Я вчера сказал себе — надо в свой мир попасть. Чтобы здесь заснуть, там проснуться. Стал думать, как это правильно замутить. Попробовал ещё одно сочинение написать — фиг там. Заснул ненадолго, проснулся здесь же. Попробовал опять, потом ещё раз. Чуть ли не всю ночь фигнёй маялся. Под утро плюнул, лёг уже просто так — и перешёл, прикиньте!
— Да, миры сблизились — теперь, наверно, можно и так, если постараться. Без техники, по собственному желанию… И что там киберы? Суетятся?
— Там вообще чё-то непонятное. Железяк на улицах нет. Коптеры, скорпионы — свалили нафиг. Купол над источником, правда, так и остался. Но не сканирует уже ничего, а стоит без дела. Взрослые по улицам бродят в полном… э-э-э… удивлении. Смотрят друг на друга, как будто впервые видят. Многие из наших обрадовались — машины, мол, сдохли, круто…
— А Рыжий?
— Он, наоборот, злится. Говорит — не бывает, чтобы так просто. Какая-то подлянка готовится…
— Тут, к сожалению, я с ним согласен.
— Ну вот, мы с пацанами спорили до обеда. Потом я домой зашёл, чтобы пожрать нормально, и отрубился. Ночь-то не спал. А проснулся здесь, когда вы позвонили.
— Понял тебя. Спасибо за информацию.
Положив трубку, Роберт задумался. Да, имеет смысл туда заглянуть — воспользоваться моментом, пока машины отсутствуют. Вдруг он сможет заметить то, чего не видят аборигены? Но идти надо с подстраховкой… 
Он позвонил Варе:
— Привет ещё раз. Что думаешь насчёт мира Никиты? Ощущения?
— Как перед грозой.
— Я схожу на разведку. Можешь понаблюдать? Не помешал бы запасной выход, если вдруг придётся оттуда резко валить.
— Ты там поосторожнее.
Она произнесла это тихо, будто стесняясь. Роберт сказал:
— Не волнуйся, Варя. Всё будет хорошо.
— Да. Я просто устала и…
Пауза проскользнула между словами — короткая, эфемерная, но при этом необъятно-огромная. Эта секунда-пауза вобрала в себя всё вокруг — и сентябрьскую жару, чуть разбавленную предчувствием осени, и степную пыль над Усть-Кумском, и заунывный плач аномалии. Будто в капле времени отразилась река истории.
— …и я не хочу тут больше одна.
— Тогда до встречи, — ответил Роберт.
Он надел перстень и шагнул в другой мир.

Глава 22

С балкона Роберт увидел толпу людей возле дома. Это было похоже не то на внеочередное собрание собственников жилья, не то на стихийный митинг. Все говорили разом; сквозь этот гомон периодически пробивались возмущённые выкрики.
Прежде чем спуститься туда, Роберт осмотрелся в квартире. Сломанный скорпион исчез, повсюду царил разгром. Машины, видимо, устроили обыск — выпотрошили шкаф, выдрали ящики из письменного стола. Не поленились даже развинтить телевизор и ноутбук, пытаясь понять, почему жилец сорвался с цепи…
Он не стал заниматься полноценной уборкой — не до этого было. Быстро побросал вещи обратно в шкаф и вышел на улицу. Из соседних подъездов тоже подтягивался народ, вид у всех был слегка пришибленный. Краем уха Роберт уловил слово «железяки». Парадокс — самих надзирателей люди не замечали, но заметили их отсутствие. 
Митинг под окнами набирал обороты, появилась импровизированная трибуна — грузовик с откинутым задним бортом.
— Прорвёмся, — успокаивал с грузовика мужик лет пятидесяти. — Первый раз, что ли? Начало девяностых вспомните, кто постарше. Когда компартия сгинула, тоже все охренели. Как будто с бодунища проснулись. Огляделись, схватились за голову — как же теперь, мля, без «руководящей и направляющей роли»? И ничего, разобрались сами…
— Ага, разобрался он… — саркастически заметила тётка примерно того же возраста. — Ты лучше вспомни, как по полгода без зарплаты сидел! Зато у мэра дворец за городом вырос, теремок трёхэтажный…
На грузовик помогли вскарабкаться бойкому подвижному деду. Вытянув руку, как Ленин с броневика, тот провозгласил:
— Товарищи! Порядок и дисциплина! До прояснения обстановки предлагаю разойтись по квартирам! Или по рабочим местам! Рабочий день, между прочим, ещё не кончился! Руководство страны в ближайшее время наверняка выступит с обращением…
— По ящику — «Лебединое озеро», — сказал кто-то из толпы. — По всем каналам, я только что проверял. Традиция, фиг ли…
К грузовику протолкался парень — незнакомый Роберту старшеклассник. В кузов он не полез, просто развернулся лицом к собравшимся и сказал брезгливо:
— Алё, народ! Вы о чём вообще? С вас только что ошейники сняли! Своей башкой разрешили думать! А у вас все мысли — обратно в конуру заползти… Опомнитесь, ёлы! Слово «свобода» вам что-нибудь говорит?
— А слово «бардак» ты слышал? — отозвалась непримиримая тётка. — Когда бандюки полезут из всех щелей, как в те девяностые, вот это будет тебе свобода.
— Лучше бардак, чем опять ошейник. За свободу надо платить…
— Ты, прежде чем платить, заработай сначала, умник!
Роберт, стоя чуть в стороне, заворожённо слушал. Перед ним как будто разыгрывалась пьеса-экспромт по следам российской истории. С элементами фарса, как и положено. И очень интересно было узнать, чьи аргументы на этот раз окажутся убедительнее…
— Роб Саныч?
Он обернулся. Позади него стоял Рыжий, а чуть поодаль был припаркован давешний легковой фургон.
— Здравствуй, Вениамин.
— Прибыли на экскурсию? Поприкалываться?
— Нет, не для этого. Меня, как и тебя, беспокоит поведение машин. Не верится, что они вышли из игры. 
Рыжий, внимательно посмотрев на него, кивнул:
— У железяк, по ходу, перезагрузка. И апгрейд заодно. Не удивлюсь даже, если не только софт меняют, но и хард тоже.
— Но почему у всех сразу? Есть версии?
— Я, Роб Саныч, парень простой. И версия у меня тоже простая. По-моему, у железяк в ихнем мозговом центре что-то перемкнуло. И понеслось.
— Погоди секунду. Ты намекаешь, что искусственный разум… гм… сошёл с ума окончательно? Но из-за чего?
— Мало ли? Полез в параллельный мир и подцепил вирус, троян магический — хрен знает, как это правильно называется. 
Роберт с тоской подумал — логика в этом есть. Киберы ведь и правда проваливались в другие реальности. И поди разберись, как тамошняя техномагия на них повлияла…
— Если ты прав, — сказал Роберт, — то предсказать поведение киберов теперь невозможно. 
— О том и речь. До сих пор они, типа, о нас заботились, а теперь могут решить — всё, хватит. Обойдёмся без человечков.
— Мрачно. А если ты ошибаешься?
— Сейчас и разберёмся, мыслишка есть. Технаря одного дождёмся — и двинем…
Водитель фургона посигналил. Роберт и Рыжий обернулись синхронно. От соседней пятиэтажки бежал низенький паренёк с сумкой через плечо — он пересёк дорогу и запрыгнул в машину сзади.
— Всё, — сказал Рыжий, — мы отчаливаем. Счастливо оставаться.
— Можно мне с вами? — спросил Роберт.
Вениамин секунду поколебался, потом пожал плечами:
— Ладно, пошли.
Они тоже влезли в фургон. Там кроме технаря обнаружился знакомый уже флегматик с любимой пушкой. Парни уставились на Роберта с удивлением.
— Спокойно, — сказал Рыжий, — захватим старого друга.
— С такими друзьями, — сказал флегматик, — врагов не надо.
— Видите, Роб Саныч? Не нравитесь вы нашим орлам. Но я подумал — не зря мы с вами, наверно, сталкиваемся на каждом шагу. Так что, может, и пригодитесь…
Злость, насколько Роберт успел заметить, была обычным состоянием Рыжего, но сейчас, в предчувствии дела, к ней примешалась насмешливая словоохотливость:
— Ну и как вам туристическая программа, Роб Саныч? Вы этот митинг смотрели во все глаза. Услышали что-нибудь интересное?
— Да, услышал. Спор о свободе.
— Вау. И чё там народ надумал?
— Мнения, как всегда, разделились. Одних пугает бардак, других — тотальный контроль. Это ведь палка о двух концах. Чем дальше от одного, тем ближе к другому.
— О как. Ну а вы-то сами что думаете? Поделитесь великой мудростью.
— Я вообще не люблю, когда бросаются из крайности в крайность, — ответил Роберт. — Нужен баланс между свободой и безопасностью.
— И где он, этот баланс?
— Если бы я знал, уже получил бы Нобелевскую премию.
Машина остановилась на въезде в парк. Роберт выбрался наружу вместе с парнями — и наконец увидел тот самый купол, который киберы построили над источником. Размеры конструкции впечатляли — метров пятьдесят, пожалуй, в диаметре. 
Купол был полусферический, из металла. Он стоял не прямо на грунте, а на решётчатых высоких опорах. Издали это смотрелось так, будто вокруг бювета возвели циклопическую беседку.
Роберт спросил:
— Я правильно понимаю — эта штука изучала источник?
— Да, — сказал Рыжий, — там у неё какие-то хреновины выдвигались, спускались к крыше, как будто нюхали. Гудело что-то, мигало. А теперь всё заглохло.
— Не совсем заглохло, — педантично вставил технарь. — Если бы купол отключился вообще, то стал бы видимым для всех взрослых. Народ сюда бы сбежался. Но не сбегается почему-то. Значит…
— Мы в курсе, — перебил Рыжий. — Эта хрень включена, но в спящем режиме или типа того. Ждёт, пока остальные железяки перезагрузятся. Вот пусть и дальше спит, чтобы мы могли подойти без палева.
В разговор вмешался водитель:
— Может, прям в парк заехать? Ментов там, по ходу, нет, ворота открыты. А если уж этот купол проснётся, то ему будет пофиг, с машиной мы или без. Засечёт по-любому.
— Рули тогда сразу до источника, — кивнул командир. — Залезайте, парни, ещё немного прокатимся.
Бювет в этой сказке, как и в остальных, выглядел гораздо опрятнее, чем в настоящей жизни. Но Роберта больше интересовала «беседка», возведённая киберами. Теперь, подъехав вплотную, можно было рассмотреть все детали.
Вверху под куполом — и, соответственно, над крышей бювета — был подвешен исследовательский модуль. Внешне он напоминал то ли гигантский телескопический объектив, то ли суставчатый металлический хобот, направленный вертикально вниз. Его со всех сторон, как пиявки, облепляли дополнительные устройства. Вся эта гроздь выглядела массивно и угрожающе. Какую-то роль в зондировании источника играла, вероятно, и внутренняя поверхность купола — не однообразно-гладкая, а фасеточная. 
— Да, впечатляет, — резюмировал Роберт. — Тем более что, насколько я понял, всё это буквально за день смонтировали?
— Угу, — пробурчал шофёр. — А вон и сами монтажники. Тоже спят.
Роберт посмотрел в указанном направлении. Чуть в стороне от купола стояли контейнеры, внутри которых угадывались человекоподобные силуэты. Сходство с людьми, впрочем, было весьма условным и сводилось к тому, что роботы-строители имели по две пары конечностей.
— Ничё, парни, — сказал Рыжий. — У нас техника, может, и примитивнее, чем у этих уродов, зато с секретом. Работаем. 
Шофёр остался в кабине, остальные вошли в бювет. Технарь извлёк из сумки прибор, который и правда выглядел смешно и кустарно, если сравнить с арсеналом киберов. Что-то вроде термоса на треноге. «Термос» этот теперь поставили на пол, а сверху воткнули шланг. Другой конец шланга подсоединили к крану.
— Штуковина с водной магией? — спросил Роберт у Рыжего. — На основе тех пультов, что ты достал?
— Да. Парни доработали малость.
— Там несложно, — сказал технарь, — конструкция примитивная. Я, правда, сначала думал, что насчёт магии он нас троллит…
— Вы эту штуку хотите к куполу подключить? — предположил Роберт. — Как шпионский жучок? Рискованно — могут ведь и засечь.
Командир ухмыльнулся:
— Шпионить нам некогда, у нас другие задачи. Вы не смотрите, что аппарат корявенький. Он только направляет, а главное тут — вода. Поток из источника — это реально сила, мне в магазине так и сказали…
Он открыл кран. Минералка зажурчала по шлангу. Дна у «термоса» не было — вода, пройдя сквозь него, растекалась по полу. Роберт тем временем осмыслил услышанное:
— Так, Вениамин, погоди… Ты хочешь вырубить купол?
— Мелко мыслите, Роб Саныч.
— Не понял?!
— Купол нам пофиг. Главное, что он сигнал ретранслирует дальше, в центр. В самый, блин, главный железный мозг…
Рыжий собирался что-то ещё добавить, но не успел. Флегматик, стоявший в дверном проёме и выглядывавший наружу, заорал:
— Шухер!
Он вскинул пушку, с которой не расставался, нажал на спуск. Грохота не было, вспышки тоже — был треск, как от электрического разряда. За стенами бювета послышался громкий лязг. Стрелок отскочил от входа, и робот-монтажник обрушился на крыльцо, словно груда металлолома.
Но киберы лишь начинали свою атаку.
Два монтажника синхронно вломились в окна, хрустя стеклом. Вблизи они совершенно растеряли сходство с людьми. Вместо голов — приплюснутые угловатые выступы, вместо рук — манипуляторы на шарнирах.
Вода, пропитанная магией и разлитая под ногами, мешала атакующим, сбивала у них настройку. Они бестолково молотили конечностями, крошили плиточный пол. Сервоприводы надрывно гудели. Киберы дёргались взад-вперёд — но постепенно всё-таки продвигались к «термосу», который, похоже, и был их целью.
Флегматик, развернувшись, выстрелил в ближайшего робота. Тот распластался по полу и затих. Но другой монтажник, ставший крушителем, сделал рывок — и выбил пушку из рук стрелка, который рефлекторно отпрыгнул в дверной проём, на крыльцо.
Снова зазвенело стекло, разлетелись осколки. Ещё один робот ворвался через окно.  Манипулятор у него оканчивался сверлом, крутившимся на полную мощность. Сверло это зацепило один из кранов, вода хлестнула струёй.
Роберт с Рыжим отпрянули в дальний угол и оказались отрезаны от товарищей. Кибер-сверлильщик, отравленный водной магией, вертелся на месте, загородив проход. Сверло визжало, кромсая стены, пол, подоконник.
Полуоглохший Роберт выхватил из карманы перстень. Едва не уронив его, насадил на палец и направил на кибера. Лихорадочно считал про себя секунды, нужные для контакта — одна, две, три…
Помещение между тем наполнилось магией под завязку. Воздух над мокрым полом дрожал, струился, искажал силуэты киберов и людей. Или, точнее, дрожало само пространство, скручиваясь в танцующий смерч.
Роберт ощутил наконец, что кольцо готово к работе. Сделал отрывистое движение, словно выдернул шнур. Сверлильщик рухнул, но и отдача была сильнейшая — сказался переизбыток магии в воздухе. Боль пронзила руку от кисти и до плеча, ноги у Роберта подкосились, он бессильно сполз по стене.
К этому моменту уцелел единственный кибер — тот, который оставил людей без пушки. И теперь он добрался-таки до «термоса» — ударил с размаху, расколотив прибор в щепки. Но было поздно. 
Смерч уже сформировался и уплотнился, стал самодостаточным. Вытягивая магию из воды на полу, он упёрся в крышу — а миг спустя пробил её, взломал изнутри, как яичную скорлупу, и рванулся дальше, к аппаратуре, свисающей из-под купола.
Последние стёкла в бювете вылетели наружу. Дыра в крыше зияла, щерилась обломанными краями, от неё разбегались трещины. Стены крошились, вздрагивали. Смерч выл — и сквозь этот вой Рыжий заорал, надсаживаясь:
— Уходим!
Флегматик и так уже был снаружи. Технарь, обогнув уцелевшего кибера, тоже выскочил за порог. Рыжий хотел броситься за ними, но оглянулся и понял, что Роберт не может встать.
Рыжий подскочил к пострадавшему, попытался поднять, но поскользнулся в луже и упал рядом. Несколько мгновений было потеряно, и Роберт вдруг отчётливо понял — обычным путём уйти уже не удастся, крыша сейчас обвалится.
— Варя! — заорал он. — Вытаскивай нас!
И тут же услышал ответный мысленный крик: «Двоих — не смогу! Одного тебя!»
— Стой! Нет!
Рука едва слушалась, казалась чужой, но Роберт всё-таки смог стянуть кольцо с пальца и крикнул Рыжему:
— Возьми! Уходи!
— А вы?!
— Меня вытащат! Обещаю!
Магия сгустилась вокруг, придавая твёрдость словам и отфильтровывая любое враньё. Только из-за этого, наверное, Рыжий поверил Роберту — и принял кольцо. А в следующий миг от крыши отломился кусок размером с письменный стол и полетел на них.
Но перстень уже сработал.
Рыжий нашёл лазейку сквозь пространство и время.
Смерч застыл, как на фото, трещины остановили свой бег по крыше, а обломок завис в падении, на полпути. Только Рыжий передвигался внутри стоп-кадра, хотя движения эти были странно-замедленными, как у водолаза на дне.
Сквозь вязко-неподатливую секунду он продирался к двери бювета. 
«Роберт! — крикнула Варя. — Твоя очередь! Уходи!»
«Что надо делать? До двери не дойду!»
«Неважно! Обычная дверь — это только символ!»
«Можно без неё?»
«Да! Тем более сейчас! Просто чувствуй, как я!» 
От напряжения в мозгу у Роберта что-то переключилось. Его восприятие смешалось с восприятием Вари, усилилось магией — и стало качественно иным. Теперь он видел не только то, что находилось перед глазами. Он как будто почувствовал окружающее пространство, проник в его суть.
И время он почувствовал тоже.
Воспринял, ощутил, разглядел — слова смешались, и уже непонятно было, какое подходит больше. Главное, что из этого смыслового сырья сформировался образ, пригодный к употреблению.
Механизм истории проявился, показал себя Роберту.
Шлейфы причин и следствий тянулись за людьми, уходили в прошлое. Там они то бледнели и размывались, то опять обретали чёткость, А если смотреть на них особенно пристально, окрашивались эмоциями, вспыхивали, как хвосты у комет.
Предметы тоже оставляли в прошлом следы. Кольцо на пальце у Рыжего, например, прочерчивало сквозь время прерывистую кривую, которая светилась ярко и вызывающе, вплетаясь нитью в судьбы людей.
Роберт видел сейчас всё сразу — и то, что было, и то, что есть. Он лежал на полу бювета и при этом смотрел на источник сверху, снизу, со стороны — ракурсы менялись, дополняли друг друга и совмещались в стереоскопическую модель, которая была частью огромного, невообразимо сложного здания со множеством корпусов…
И да, чтобы перейти из одного корпуса в другой, не нужна была работа ногами. Требовалось сменить не физическое положение тела, а мысленную точку обзора. И если сделать всё правильно, то можно было себя увидеть уже не под куполом, который смонтировали машины, а в обычном бювете, построенном на краю такого же обычного города…
«Иду», — сказал Роберт Варе.
Время снова ускорилось.
Обломок крыши возобновил падение и через долю секунды рухнул на пол, но человека там уже не было.
Роберт покинул сказку.
И уже постфактум, как эхо, ощутил-увидел-воспринял то, что там случилось через пару мгновений после его ухода.
Рыжий выскочил за порог и подбежал к фургону. Оглянулся — стены бювета рушились, смерч плясал на обломках, ввинчивался в купол, и тот трещал, раскалывался по швам. Вихревой потом уплотнялся, ревел всё громче. 
— Сейчас рванёт! — проорал технарь.
Рыжий прыгнул в фургон.
Но перед этим содрал с руки перстень, размахнулся и зашвырнул его в смерч, в ревущий поток истории.

Глава 23

Роберт открыл глаза и пошевелился — боль притупилась, двигаться стало легче. Кое-как он поднялся с пола. Воды вокруг не было, только пыль и мусор. Бювет был пуст и заброшен, но зато цел. Даже грязь на оконных стёклах порадовала — просто потому, что стёкла эти исправно держались в рамах, а не валялись повсюду в виду осколков.
Он отряхнулся, выбрался из бювета и, пошатываясь, побрёл по дорожкам. Встречные косились на него с некоторой опаской, но хотя бы не разбегались с визгом. Данный факт, учитывая текущие обстоятельства, можно было считать значительным достижением.
— Роберт!
Из «девятки», затормозившей на въезде в парк, выскочила Варя — подбежала к измочаленному историку, обхватила его руками. Он тоже обнял её, сказал:
— Я вернулся.
— Знаю… Но ты сначала был без сознания, докричаться я не могла… Выскочила из дома на трассу, попутку поймала…
— Понял. Спасибо.
Они доехали до его двора, поднялись в квартиру. Варя спросила:
— Как чувствуешь себя?
— Сносно.
— Оно и видно. Иди умойся — а то как будто в грязи лежал.
— Подкалываешь? Ну-ну. А говорили — совсем без юмора.
— Нахваталась от некоторых…
Когда он вышел из ванной, Варя была на кухне. На плите стояла кастрюля, в ней что-то булькало.
— Нам поесть надо, — сказала гостья, — силы восстановить. Хорошо хоть, продукты у тебя тут нашлись. Полуфабрикаты, правда, сплошные. Ты кроме них покупаешь что-нибудь?
— Лень. Ты лучше скажи, как там сейчас обстановка в сказке? Я вырубился, но ты же, наверно, всё рассмотрела.
Она, сев напротив, покачала головой:
— Нет, увидела совсем мало. Фургон отъехал, парни успели. Потом — дикий всплеск из источника через купол…
— Рыжий на это, кажется, и рассчитывал. Через купол — в машинный центр, чтобы всё сразу вырубить. Получилось?
— Не знаю. Всплеск был такой, что проход в тот мир заклинило наглухо. Туда больше нельзя заглянуть. Мне, по крайней мере, не удаётся. Мир Никиты как будто отмежевался, обособился от всех остальных…
— Плохо. Если он выпал из системы, то балансу — конец. Система пойдёт вразнос. Оставшиеся миры перемешаются окончательно.
— Вот я и боюсь, что завтра проснёмся, а на дворе — не пойми чего…
Они, не сговариваясь, посмотрели в окно, за которым садилось солнце.
— Роберт, — тихо сказала Варя, — я больше так не могу. Мы стараемся, но только всё портим… Погоди, не перебивай! Ты ведь и сам всё видишь… Чем сильнее мы суетимся, тем хуже становится, я устала…
— Варя, — сказал он, — не надо так. То есть, конечно, да, похвастаться пока нечем… Но мы ведь почти на ощупь работали, без подсказок! Не видели всю картину…
— Можно подумать, мы сейчас её видим.
— Она хотя бы начала проясняться. Сегодня в бювете, когда я в магию окунулся, была визуализация — совсем новая, не такая, как раньше. Вся эта система воспринимается по-другому, если правильно подойти… Прошлое и настоящее — вместе, в комплексе, их нельзя рассматривать по отдельности…
— Не обижайся, — сказала Варя, — но ты сейчас говоришь банальности. Мы же с тобой историки, нам это ещё в вузе преподавали. Прошлое влияет на настоящее…
— Да, влияет. А если ещё и наоборот?
— В смысле?
— Настоящее влияет на прошлое.
Роберт сказал это — и осёкся.
До сих пор он просто размышлял вслух, пытаясь выразить то, что накопилось у него в памяти. Но теперь, произнеся последнюю фразу, понял — да, наконец-то! Вот оно — то, к чему он продирался так долго сквозь нагромождения смыслов. Фантастическое допущение, на которое опирается аномалия…  
Варя, однако, посмотрела растерянно:
— Звучит, конечно, красиво, но… В практическом смысле как это понимать? Примеры привести можешь?
— Примеры? Да, погоди…
Теперь, когда был понятен принцип, стало намного легче. Факты, как бусины, нанизывались на нить.
— Помнишь, — сказал он, — мы недавно гадали, откуда Рыжий взял перстень? Не покупал ведь и в подарок не получал?
— Помню, — кивнула Варя. — Ты тогда ещё буркнул — причина, мол, путается со следствием.
— Но объяснение всё же есть. Он послал кольцо самому себе. Понимаешь? Сегодня он на наших глазах швырнул кольцо в поток магии, циркулирующий во времени и пространстве. Отправил подарок в прошлое!
Варя уважительно хмыкнула:
— Ничего себе, ты загнул.
— Есть версия лучше?
— Нет. Я думала, он этот перстень просто швырнул со злости. Или уничтожить хотел, как в книжке у Толкина.
— Забавно. Я эту книжку сам вспоминал буквально на днях. Классика — это, конечно, сила, но у нас тут другой сюжет.
— Ну хорошо. Эпизод с Рыжим твоя теория объясняет. Но как она соотносится со всем остальным?
— Тут ещё интереснее. Сейчас попробую сформулировать…
— Подожди, давай поедим сначала, а то остынет.
Они разложили по тарелкам пельмени, исходящие паром, залили их жидковатой магазинной сметаной. Некоторое время жевали молча и жадно, заедая недавний стресс. Ветер шумел за окнами.
Роберту вдруг подумалось — вот они сидят на маленькой кухне, ужинают, ведут разговор. Если кто-нибудь посторонний заглянул бы сейчас в окно, то подумал бы, что они — нормальная, заурядная, ничем не примечательная семья. Такая же, как в соседних квартирах, подъездах, пятиэтажках. Да и вообще, сколько таких кухонь по всей стране? Разные люди, сидя там, обсуждают свои проблемы, о которых он, Роберт, никогда даже не услышит. И проблемы эти их занимают ничуть не меньше, чем его занимает тайна Усть-Кумска…  
— Ладно, — сказала наконец Варя и отложила вилку, — рассказывай.
— Смотри, тут дело такое. Десятиклассники в сочинениях приоткрывали нам свои сказки. При этом в подробности не вдавались. Лера сама, например, не знает, когда и как появились гипермаркеты с магией. Они просто есть в её мире — сейчас, в текущий момент. Но чтобы существовать, полноценный мир должен иметь свою предысторию. Основу, на которую он может опереться. Следишь за мыслью?
— Да, продолжай.
— В реальности мы привыкли, что предыстория уже есть. Находится где-то в прошедшем времени. Из неё вырастает то, что сейчас. А вот теперь внимание! Вспомни мою гипотезу: настоящее влияет на прошлое. И тогда получается, что воображаемый мир отращивает себе предысторию. Пускает корни назад во времени, чтобы закрепиться. И там, в прошлом, учреждается корпорация «Аква-гипер». Торговля магией получает обоснование…
Роберт выдохся и замолк. Варя, нахмурившись, надолго погрузилась в раздумья. Потом решила взять паузу — поднялась и спросила:
— Где тут чай у тебя? Без него я такой рассказ не переварю.
— В шкафчике глянь.
— Нашла… Как ты вообще до всего этого дошёл?
— Говорю же — в бювете пришла картинка. Увидел, как от нас в прошлое тянутся такие, ну, как бы шлейфы… Или те самые корни… Не только от каждого человека в отдельности, но и вообще — туда, в историю, всё дальше и дальше… На час, на день, на месяц, на год…
— Угу, — пробормотала Варя, — корень на час назад. Час-корень… 
— Ну а что? Неплохо звучит… Есть, кстати, славянские языки, где «час» означает время как таковое. Чешский, например, если не ошибаюсь…
Кипяток разлили по кружкам, притопили в нём чайные пакетики. Роберт, рассеянно водя ложкой, следил, как заварка в воде клубится оранжево-мутным облаком. Варя спросила:
— Но почему эти выдуманные миры вдруг начали прорастать? Аномалия повлияла?
— Думаю, да. Не зря же авторы сочинений — её ровесники. Тут, в принципе, тоже теперь понятно… Каждая сказка существовала в голове у своего автора. Её надо было записать и прочесть, чтобы сделать общедоступной. Для этого я, видимо, и понадобился…
— Похоже на то, — согласилась Варя. — Знаешь, давно хотела тебя спросить… Вот аномалия тебя позвала с другого конца страны. Ты почувствовал, что здесь что-то интересное. Но тебя же не гнали сюда пинками? Нужен был какой-то бэкграунд психологический, чтобы бросить всё в Петербурге. Чтобы вообще этот зов услышать…
— Понимаю, о чём ты. Да, было чувство, что в моей жизни надо что-то менять. Что я иду не по той дороге, занимаюсь не своим делом.
— А чем бы ты хотел заниматься?
— Тут с ходу и не ответишь. Я с детства книжки любил и фильмы. Художественные, в смысле. Мне нравилось, когда мне рассказывают истории. Мечтал втихаря, что и сам когда-нибудь что-нибудь расскажу.
— Книжки хотел писать?
— Ну, типа того. Вовремя понял, правда, что таланта не хватит. Подумал — ладно, если сочинять не могу, то буду рассказывать хотя бы про то, что реально происходило. Поэтому и пошёл преподавать в школу. Полтора года этим в Питере занимался. Но опять же — не совсем то. Рутина начала заедать. Повторение одного и того же на разный лад, педсоветы, отчёты всякие… Нет, я понимаю, что бюрократия есть на любой работе. Но ты же спросила, как всё это воспринималось психологически? А психологически я не бюрократ ни разу, а всего-навсего ценитель историй…
Она понимающе улыбнулась:
— Ну, тогда ты в Усть-Кумск приехал не зря. Историй тут для тебя — вагон и маленькая тележка.
— Не говори. Ну а ты сама? Ты-то, наоборот, хотела уехать в Питер. Чем тебя аномалия удержала?
Видя, что Варя опять задумалась, Роберт подлил ей чаю и принялся грызть печенье. Свет они зажигать не стали, хотя сумерки уже просочились с улицы.
— Я фантазёркой никогда не была особо, — сказала Варя. — Мне история нравилась именно как наука. Архивные хроники, документы — вот это всё. И архитектура. Чтобы не просто отдельные старинные домики, а целые улицы — огромные, строгие. В этом смысле, сам понимаешь, Питер — вне конкуренции.
— Без вопросов.
— Вот. Документы я подала — и, что удивительно, меня даже приняли.
— Почему «удивительно»? Ты же в школе, насколько я понял, хорошо училась.
— Да, баллы по ЕГЭ высокие были, но всё равно не верилось. И вот, представь, приходит это известие. Можно радоваться, гулять и вообще. Я, помню, первым делом решила Коновалова навестить, учителя своего, чтобы похвастаться и спасибо сказать. Вышла из дома. И тут вдруг, знаешь, посмотрела вокруг — тополя на окраине, степь, дорога. Сердце защемило, так грустно стало. А ещё мысль — тут что-то важное будет, вот прямо очень. И я здесь буду нужна… Осталась, в общем. Поступила в наш, местный. Потом на себя же злилась…
Она вытерла глаза. Роберт сказал:
— Мне повезло, что ты не уехала. Что бы я, например, сегодня без тебя делал?
— Ну да, наверно… Но тогда мне казалось, что я трусиха и дура. Упустила свой шанс… Замкнулась, общения стало меньше. Тем более что вокруг меня уже начали всякие вещи происходить…
— Какие вещи?
— Другим людям стало со мной труднее связаться — чисто технически, я имею в виду. Не могли дозвониться даже на городской. То есть, например, кто-нибудь звонил и слышал гудки, а я никакого звонка не слышала. И заехать ко мне стало практически невозможно, дорога начала пропадать. Ну, ты сам видел.
— Да, спецэффекты я оценил.
— А потом и сны начались. Как будто я в доме, где много тайных дверей, которые видны только мне. Большинство из них, правда, было ещё закрыто. Я туда не ломилась. Да и вообще, особо на этих снах не зацикливалась. Закончила институт, поступила в аспирантуру. Тоже рутина, в общем. Но в начале этого года всё опять стало интереснее…
За окном зажглись фонари. Бледный апельсиновый свет коснулся её лица, разбавил кухонный полумрак. Варя продолжала:
— Ко мне начали приходить старшеклассники, которым исполнялось шестнадцать. Без понятия, откуда они про меня узнали. Факт тот, что все они просили показать дверь, чтобы уехать из города насовсем. 
— Что ты им отвечала?
— Да ничего особенного. Это, мол, ваша жизнь, выбирайте сами. Думайте, где учиться и кем работать. Короче, элементарные вещи, которые мог им сказать любой взрослый человек. Но на меня эти ребята смотрели как на колдунью, которая разглашает страшную тайну.
Роберт хмыкнул, Варя кивнула:
— Вот и у меня реакция была примерно такая же. Тем сильнее я удивилась, когда стала видеть во сне, как некоторые двери приоткрываются. И ведут, образно говоря, на улицу. Во взрослую жизнь из детства.
— А двери в сказки?
— Они выглядели иначе. И открываться стали недавно, когда уже ты приехал. Я обрадовалась — хоть какие-то перемены. Потому что уже устала. Я тут как будто чужая в своём краю.
— Ну, — сказал Роберт, — это как посмотреть. Считай, что ты просто была на вахте. Присматривала за домом, ключи хранила…
Она фыркнула:
— Спасибо, утешил. Была колдуньей, стала вахтёршей.
— Да, я старался. И вообще, если ты — чужая, то я — тем более. Какой-то левый чувак, приехал с другого конца страны, с севера на юг…
Он замолчал и потёр висок. Варя спросила обеспокоенно:
— Ты чего?
— Не пугайся, просто ещё одна мысль пришла, но башка уже перегружена… Объясню сейчас, только карта нужна. Пойдём…
Они перешли в комнату. Роберт включил свет и расстелил карту города на столе:
— Смотри, источник — на севере, а твой хутор — на юге. То есть как бы два полюса — один мой, другой твой. Это должно быть важно, мне даже компас снился… Так, значит, полюс, противоположность… Ну, в общем, да…
— Слушай, ты уже, по-моему, на ходу засыпаешь.
— Фигня… — пробормотал он, плюхаясь на диван. — Такая сонливость, кстати, перед прыжком бывает в соседний мир…
— Только этого не хватало.
— Садись, дослушай… На чём я остановился?
— На противоположностях, кажется, — сказала она, зевнув.
— А, ну да… Тут не только север и юг. Ты домоседка, я — путешественник. Ты историю воспринимаешь как хронику, я — как сказку…
— Гениально, Холмс, — похвалила Варя язвительно. — А главное ты забыл? Я девочка, а ты — мальчик.
— Нет, не забыл. Приберёг для эффектного завершения… Может, два таких полюса и должны сойтись, чтобы приструнить аномалию… Но эти прыжки по сказкам постоянно нас отвлекают…
Лампочка под потолком замигала и стала потихоньку тускнеть. Фонари за окнами гасли. Темнота поднималась из всех углов и сгущалась вокруг дивана. Роберт почувствовал, как тяжелеют веки.
— Мне страшно, — сказала Варя, прижимаясь к нему. — Куда нас сейчас затянет? Где мы завтра проснёмся?
— Не бойся, — сказал Роберт, — только не бойся…

Глава 24

Проснулись они в той же самой комнате, на том же самом диване. За окном было утро, а на тумбочке настойчиво звонил телефон.
— Да, — сказал Роберт в трубку.
— Как будем реагировать? — послышался мрачный голос Ирины.
— Реагировать на что?
— Совсем охренел, историк? В окошко выгляни!
Он положил трубку и оглянулся на Варю. Та смотрела на него с тревогой и ожиданием. Роберт пожал плечами:
— Твоя вежливая подруга предлагает полюбоваться видом.
— Чувствую, не к добру…
Они вдвоём вышли на балкон. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, о чём говорила сыщица. Возле дома был припаркован микроавтобус с эмблемой корпорации «Аква-гипер». Человек в униформе, вылезший из кабины, поочерёдно таращился то в планшет, то на крышу соседней пятиэтажки, где торчала магическая антенна.
— Приплыли, — констатировал Роберт, — миры слиплись окончательно.
— И что теперь делать?
— Видимо, разлеплять. Только не спрашивай меня, как. 
Запиликал дверной звонок. Роберт пошёл открывать; за дверью обнаружилась сыщица. Не спросив разрешения, она шагнула через порог и спросила:
— Видел?
Роберту вспомнилось, что с этой Ириной он, кажется, был на «вы». Вежливость, впрочем, волновала его сейчас в последнюю очередь.
— Да, видел, — сказал он. — Иди на кухню.
Из комнаты вышла Варя. Девушки посмотрели друга на друга, поздоровались сухо. Роберт даже удивился сначала — поссорились они, что ли? Но быстро сообразил — они и знакомы-то, по сути, не были толком, поскольку пришли из разных миров. Настоящей одноклассницей Вари была другая Ирина.
От этих хитросплетений ум заходил за разум.
А ведь день только начинался.
— Ну, — сказала Ирина, небрежно прислонясь к холодильнику, — объясни-ка мне, педагог, почему миры всё-таки смешались. Опять ты дров наломал? У меня-то вчера всё было ровно и без эксцессов.
— Не надо на меня наезжать. А если по существу, то мир Никиты закрылся. Баланс нарушился окончательно.
— Что значит — закрылся?
— То и значит. Киберов мы больше не увидим.
— Ну, и на том спасибо. Но мне надо знать, как это происходило технически. В подробностях и по пунктам.
— Послушай, Ира, — вмешалась Варя, — а почему ты, собственно, нас допрашиваешь? Говоришь с нами в таком тоне? Мы ведь на одной стороне, ты нас проверяла с помощью своей магии…
— Я буду делать то, что считаю нужным, — жёстко сказала сыщица. — Сегодня прилетает комета, станция в океане включается на полную мощность. Я должна быть уверена, что никаких помех отсюда, из Усть-Кумска, не будет.
— Ты же знаешь, что нам твоя комета — до лампочки!
— Знаю. Поэтому и не сажаю вас под замок. Но если понадобится…
Договорить она не успела — с улицы донёсся чей-то густой забористый мат. Участники кухонного совета переглянулись и подошли к окну. Внизу разворачивался скандал с перспективой перерастания в мордобой. 
Возле микроавтобуса остановился скутер на магической тяге. Подобные машинки Роберт пару раз уже видел в сказке Антона — ездили они быстро, с мягким урчанием. Но сейчас скутер, похоже, заглох, а его владелец орал на человека из «Аква-гипер»:
— Козёл! Какого хрена ты тут стоишь со своим водяным корытом? От него фонит на полкилометра! Оно мне всю тягу сбило! Вы, блин, чё, вообще оборзели? Я твой номер запомнил! Позвоню в Контроль, тебя в асфальт закатают!
— Ты сам не борзей, — угрюмо отвечал техник из корпорации. — У меня сегодня обход по графику. С мэрией согласовано. Оборудование — в режиме активного сканирования, как положено. Если ты сюда сунулся, то сам виноват.
— Ты обкурился, дядя?! Чё за бред несёшь? Я тебе твой сканер щас лично вгоню по самые гланды!
Скутерист уже был готов перейти от слов к делу, но тут Ирина высунулась в окно и гаркнула командирским голосом:
— Прекратить! Служба контроля магии!
— Ага! — восторженно заорал скутерист. — Ну хоть раз вы вовремя! Спускайтесь, уважаемая, примите этого долбоклюя…
Сыщица, отойдя от окна, пробормотала:
— Дурдом…
— Зато народ вспомнил твою контору, — утешил Роберт. — Я же говорил, что она скоро здесь проявится. Принимай поздравления.
— Да пошёл ты… Ладно, подождите пару минут. Я вернусь, и продолжим…
Она вышла из квартиры, хлопнув дверью так сильно, что содрогнулся, кажется, весь подъезд. Когда на лестнице затихли её шаги, Роберт быстро сказал:
— Варя, уходим тоже. Прямо сейчас.
— А смысл? Она же нас пеленгует.
— Её магия перестанет действовать возле микроавтобуса — как и у того скутериста. Твоя подруга нас потеряет на какое-то время.
— Но зачем нам от неё убегать? Мы же и правда ничего такого не замышляем… 
— Всё верно. Но у нас сейчас нет времени на допросы. Её волнует комета, а нас — как расцепить сказки. Если найдём разгадку, то надо будет действовать быстро…
Выскочив из подъезда, они пересекли двор. Им нужна была не та улица, где обидели скутериста, а другая, идущая перпендикулярно. Это позволяло избежать встречи с сыщицей. Варя на ходу говорила:
— Знаешь, я вот подумала… Мир Никиты отпочковался, закупорился, так? Но он по-прежнему существует, насколько я понимаю… А если каждую сказку так закупорить через источник? Одну за другой, по очереди? И всё станет, как раньше…
— Не выйдет, — ответил Роберт. — Ты забываешь, что миры уже не существуют отдельно. Все они слиплись с нашим, переплелись. Если сделать так, как ты предлагаешь, то мы сами себя закупорим.
— А, ну да, — с досадой сказала Варя, — это я туплю, извини. От волнения, видимо.
— Источник надо использовать, но не как вчера, а иначе. Осталось понять — как именно? Чтобы эта энергия не пропадала даром.
— Проще сказать, чем сделать…
Роберт махнул рукой, останавливая машину.
— Варя, езжай на хутор. Жди там, чужих не пускай.
— А ты?
— У меня нет выбора — пойду в школу. Со «сказочниками» надо встретиться в любом случае. Если что — приедем сразу к тебе.
— А если Ира придёт тебя арестовывать? Или пришлёт кого-нибудь из коллег? Они ведь теперь все здесь… 
— Разберёмся по ходу дела, надо рискнуть. У меня чувство, что разгадка — буквально в шаге. В ближайшие часы всё решится…
Варя хотела ещё что-то возразить, но он буквально впихнул её в подкатившую «ладу». Подождал, пока машина отъедет, и быстро зашагал к школе, благо та была рядом.   
Он шёл — и едва узнавал Усть-Кумск. Город будто превратился в съёмочную площадку трэш-сериала, декорации для которого подбирались с миру по нитке. Рекламные щиты корпорации «Аква-гипер» соседствовали с гигантскими постерами «Тихоокеанского Кометного общества». Чуть дальше анонсировался концерт по случаю годовщины восшествия императора Юрия на престол. И даже лотерея с девицами, в которой Роберт на днях участвовал, умудрилась втиснуться в новый мир — теперь она стала свадебным шоу «Невеста из твоих грёз».
Среди панельных пятиэтажек, как подсолнухи на капустной грядке, выделялись нарядно-яркие домики из Ольгиной сказки. Проезжали автомобили, марки которых Роберт не мог с ходу опознать. Радовало лишь то, что магические моторы были всё-таки редкостью, а потому пока обходилось без серьёзных аварий.
Но такие аварии были вопросом времени — Роберт, осознавая это, нервничал всё сильнее. Он оказался в двойственном положении. С одной стороны, хотелось что-то немедленно предпринять. С другой, однако, он понимал — нельзя поспешить и запутать всё ещё больше.
Заметив в школьном дворе Никиту, Роберт отозвал его в сторону:
— Как дела в твоём мире?
— Да фиг знает, Роберт Александрович! Я больше не могу туда перейти нормально. Только во сне немного увидел сегодня ночью.
— Что именно ты увидел?
— Обрывки всякие. Народ по улицам вроде ходит, а железяки то ли не вылезли до сих пор, то ли вообще исчезли. Не знаю точно. Говорю же — сон мутный, да я ещё и забыл половину, когда проснулся.
— Рыжий не попадался во сне?
— Вроде мелькнул, но я с ним не разговаривал.
— Ну, мелькнул — это уже неплохо… Так, Никита, будь добр, собери народ вот прямо сейчас. Не всех, я имею в виду, а «сказочников».
— Я понял.
— Только не в класс идите, а вон туда, за угол.  
До звонка оставалось ещё несколько минут. Роберт маялся за углом, как двоечник, прогуливающий урок, и поглядывал на часы. Наконец появился первый из «сказочников» — это оказался Антон. 
— Остальные где? — спросил Роберт.
— Сейчас подтянутся.
— Как там Таня? Ты вчера за ней присмотрел?
— Ага. Она привыкает, от антенн уже не шарахается, ну и вообще. Ей, по-моему, даже нравится. Город же новый стал, необычный.
— Ясно…
Другие авторы сказок почему-то задерживались. Чтобы заполнить паузу, Роберт снова заговорил:
— Слушай, Антон, раз уж речь зашла… Можно личный вопрос? Если не хочешь, не отвечай. Но мне интересно — почему ты не пошёл с Таней к ведьме? Знал ведь, что девчонка обидится.
— Да, — вздохнул Антон, — знал. Просто, Роберт Александрович, понимаете… Ведьма показала бы нам выход из города, а я этого не хотел.
— Нет желания уезжать? Останешься в Усть-Кумске? 
— Не в этом дело. Может, останусь, а может, нет — я пока не решил. Но если уж уезжать, то я сам хочу увидеть дорогу. Сам выберу, без подсказок. Это же моя жизнь, а не чья-нибудь.
Роберт усмехнулся:
— Ты удивишься, но ведьма именно это и собиралась тебе сказать.
— А вы откуда знаете?
— Я с ней хорошо знаком. И ты скоро тоже её увидишь. Не волнуйся, в чужую дверь она тебя не погонит…
«Сказочники» наконец-то явились в полном составе, столпились вокруг учителя. Во взглядах была тревога.
— Приветствую, — сказал Роберт, — извините за дурацкую конспирацию. Надо поговорить. Во-первых, Лера тебе спасибо, что вчера сохранила выдержку и осталась с госпожой сыщицей…
— Да ладно, — сказала Лера. — Она прикольная, хоть и наглая.
— Передам ей при случае. Ну а теперь — о грустном. К сожалению, затормозить слипание миров нам так и не удалось. Результат вы видите сами. Теперь задача ещё сложнее. Миры надо расцепить, но как? Если есть предложения, не стесняйтесь. Любая идея может оказаться полезной.
— А я вот не понял, — сказал Никита, — зачем вообще расцеплять? Сборная солянка получилась — ну и ладно, пусть будет. Так даже лучше. Вроде стабильно всё…
— Эта стабильность — мнимая, — сказал Роберт. — Я только что видел, как заглох скутер, у которого магия несовместима с водной. А если завтра заглохнет уже не скутер, а какой-нибудь магический крейсер?
— Между прочим, — сказал Антон, — у нас в вестибюле магосфера перестала работать. Просто погасла. Это тоже, наверно, связано?
Роберт хмуро кивнул:
— Да, скорее всего. Сбой в магическом энергоснабжении города…
— И чё нам делать? — спросила Лера.
— Думать! Для этого мы тут и собрались. Это ведь ваши сказки…
— Упс, — сказал Никита, — математичка идёт. 
И в самом деле — Людмила Константиновна шла от дальней калитки. Заметив Роберта и его подопечных, она направилась к ним.
— Так… — сказал Роберт быстро и тихо. — Даю инструкцию. Шагаете на улицу, там ловите тачку. Едете к ведьме, она вас примет…
— К ведьме? — переспросила Таня испуганно.
— Да. Её зовут Варя, она вам всё объяснит. Чего стоите? Вперёд! Считайте, что на сегодня я вас освободил от занятий…
Переглянувшись, парни и девушки неуверенно двинулись через двор. Роберт смотрел им вслед, словно подгонял взглядом. Математичка подошла к нему. Некоторое время стояла молча, потом сказала:
— Можно вопрос?
— Да, — сказан он, — пожалуйста.
— В городе что-то происходит, с магией перебои. И вообще, всё как-то не так. Не могу толком объяснить… Скажите честно — ребята, с которыми вы сейчас разговаривали, имеют к этому отношение?
Он внимательно посмотрел на неё, медленно кивнул:
— Да, имеют.
— Спасибо за откровенность… А я ведь чувствовала все эти дни, буквально физически ощущала. Как будто погода вокруг меняется, давление атмосферное. Даже больничный взяла в субботу…
— Они не виноваты ни в чём.
— Да я и не обвиняю. Поймите меня правильно, Роберт. Вы рискованно поступили, пытаясь вникнуть в их психологический мир. Сама я не испытываю особых симпатий к этому классу, но…
— Продолжайте.
— Если взялись, то копайте глубже. Вспомните наш прошлый разговор. Сейчас идёт обострение, но вообще аномалия возникла очень давно — шестнадцать лет назад, когда родились эти ребятишки. Все ответы — у них.
Роберт испытующе посмотрел на неё. Он не ожидал, что разговор повернётся именно так. И хотя она сейчас не сказала, по сути, ничего нового, что-то в её словах зацепило его внимание. Какой-то трудноуловимый, но важный смысловой ракурс…
— Людмила, — сказал он, — раз уж такое дело, окажите мне небольшую услугу. Передайте завучу, что я не приду сегодня. Тоже заболел.
— Передам.
Она, не оглядываясь, пошла к школьному крыльцу. Прозвенел звонок. Опоздавшие дети бежали с улицы через двор. Роберт зашагал им навстречу. Выйдя за ворота, собрался ловить попутку, но услышал: 
— Роберт Александрович? Одну минуту, пожалуйста.
К нему подошли двое незнакомцев — оба лет по тридцать, подкачанные, в неброской одежде. Один из них поднял руку и показал магическую татуировку — змеиный глаз:
— Служба контроля магии. Прошу вас проехать с нами.
Роберт подумал — ну вот, не успел немного. Вслух же спросил:
— В чём дело?
— Мы хотим задать вам пару вопросов. Лучше — не здесь.
— Для кого лучше?
— Роберт Александрович, — сказал татуированный, — давайте не будем усложнять ситуацию. Она и без того непростая, как вы могли заметить.
Контролёры внешне держались вежливо и спокойно, за шокеры пока не хватались. Но чувствовалось — если надо, то схватятся без каких-либо колебаний.
— Хорошо, поехали, — сказал Роберт.
Его подвели к машине, припаркованной рядом. Пока рассаживались, он подробнее рассмотрел своих конвоиров. Один был плотен и смугл, другой — худощав и светловолос. Но всё равно они показались Роберту похожими друг на друга. Сработал, видимо, какой-то дурацкий стереотип, засевший у него в голове.
Проехав с полкилометра, они свернули в частный сектор, остановились возле неприметного дома. Никакой вывески на воротах не было.
— Конспиративная квартира? — спросил Роберт. — Польщён. Хотя да, у вас же офиса нет в Усть-Кумске.
Ему не ответили. Молча провели в дом и указали на кресло — старое, с исцарапанными узкими подлокотниками и аляповатой обивкой. Блондин сел прямо напротив Роберта, брюнет включил телевизор. В кадре возник тихоокеанский остров с торчащей башней. Секундомер в правом нижнем углу экрана вёл обратный отсчёт — оставалось менее получаса. Диктор захлёбывался:
— Грандиозный проект, к которому приковано внимание всего мира, вступил в завершающую, главную фазу. Комета уже находится в непосредственной близости от Земли — её притянули с помощью магии. Теперь в дело вступит конус-приёмник — центральный элемент станции. Именно его запуска мы ждём с таким нетерпением, отсчитывая минуты. Он должен перекачать в себя энергию магического ядра — то есть, вульгарно выражаясь, высосать подлетающую комету. Её траектория строго соответствует плану…
Брюнет удовлетворённо кивнул и выключил звук, оставив только картинку. Блондин спросил:
— Роберт Александрович, а как вы относитесь к этому проекту?
— Искренне впечатлён. И не являюсь его противником. Вас ведь это интересует? Кстати, ваша коллега меня уже проверяла. Ирина Васильевна, я имею в виду. Насколько я понимаю, вы именно от неё про меня узнали. 
— Да, мы только что получили о вас определённую информацию, которую необходимо детализировать. Расскажите о вашей деятельности в Усть-Кумске, о ваших контактах здесь. Просим иметь в виду, что рассказ будет подвергнут моментальной верификации согласно действующим стандартам. В связи с этим предупреждаем вас об ответственности за предоставление заведомо ложных сведений.
— Как же вы не вовремя… — буркнул Роберт. — Поймите, ваша комета мне вообще побоку — в городе сейчас другие проблемы… 
— Вот и изложите всё по порядку.
— Ну, предположим, начну рассказывать. Ваша магия подтвердит, что говорю правду. Но вы ведь всё равно не поверите… Начнёте по новой, это затянется на весь день…
— Это затянется ещё дольше, если вы будете юлить.
Брюнет вдруг напрягся, быстро взглянул на своё запястье, где была вживлена магическая толстая нить. Быстро сказал напарнику:
— Сигнал идёт. Принимаешь?
— Нет, у меня сбоит. Что такое?
— Охранный контур…
На улице взвизгнули тормоза. Роберт в окно увидел — напротив дома остановился фургон, из которого начали выпрыгивать люди в тёмной униформе и масках с прорезями для глаз. В руках у всех были короткие автоматы.
Брюнет схватился за шокер. Блондин взял с тумбочки то ли крошечный джойстик, то ли нечто похожее. Спрятав в ладони эту штуковину, он взглянул на напарника и качнул головой — погоди, мол, стрелять не надо.
В дверь снаружи ударили, она распахнулась с треском. С порога заорали:
— Не двигаться! Служба безопасности «Аква-гипер»!
Блондин, продолжая сидеть, показал татуировку:
— Служба контроля магии. Адресом ошиблись, ребята?
Атакующие несколько умерили пыл — но уходить, вопреки ожиданиям Роберта, не спешили. Их старший сказал блондину, продолжая держать того на прицеле:
— Согласно договору, Усть-Кумск — особая территория. Надзор за источником и окрестностями осуществляется силами корпорации. Ваши полномочия в городе ограничены. Не затрудняйте нашу работу.
— Уважаемый, — сказал блондин очень вежливо, — вы с дуба рухнули? Какой ещё договор? Мы — государственная структура, вы — частная лавочка. Самое разумное, что вы можете сделать, — развернуться и тихонько уйти. Тогда я попробую спустить этот случай на тормозах. Пользуйтесь возможностью, парни. Мне сейчас просто некогда на вас отвлекаться.
— Это ты пользуйся возможностью, дятел, — сказал гость в маске. — Я с утра добрый, поэтому ты до сих трындишь, и руки-ноги у тебя целы. И вообще, скажи спасибо, что нам не ты нужен, а вот этот.
Он ткнул пальцем в Роберта. Блондин заинтересовался:
— Вот как? И чем же данный гражданин для вас ценен?
— Моё дело — доставить. Там разберутся.
Роберту вспомнилось, что люди из корпорации уже за ним приходили. В тот раз удалось сбежать в параллельный мир. Но теперь этот фокус повторить не удастся при всём желании — миры слиплись…
Блондин тем временем говорил оппоненту:
— Вынужден тебя огорчить. Это — наш фигурант. Проходит по делу государственной важности. И если вы будете нам мешать, мы применим силу. Десять секунд тебе, чтобы свалить отсюда. И гоблинов своих уведи.
— Давай только без дешёвых понтов, — брезгливо ответил человек в маске. — Никакую силу вы не примените. Дом — в блокирующем потоке. Ваши пукалки не работают.
— Блин горелый, — устало сказал блондин, — ну почему ж вы все такие тупые? Ты правда думаешь, что у нас не предусмотрены подобные ситуации?
И не дожидаясь ответа, он что-то нажал на джойстике, который прятал в ладони.
Пространство вокруг мигнуло. Роберту показалось, что на секунду он попал в кадр из чёрно-белого фильма. Или в рентгеновский снимок. Цвета исчезли, а стены и потолок стали прозрачно-серыми. Перекрытия и стропила проступили, как кости.
Потом краски вернулись, а люди в масках начали падать.
Это не был мгновенный обморок. Выглядело всё так, будто конечности незваных гостей перестают им повиноваться. Пальцы разжимались, роняя на пол оружие; ноги подкашивались. Хриплый стон разнёсся по комнате.
Но и хозяева недооценили гостей. Снаружи пришла магическая волна — излучатель в фургоне добавил мощности. Волна эта ощущалась как затхлое дыхание болота. Блондин и брюнет, конвульсивно дёргаясь, тоже повалились на пол.
Два вида магии жрали друг друг в доме.
Не пострадал только Роберт — просто потому, что у него не было ни магических вкраплений, ни имплантатов, ни прочей подобной дряни.
Он вскочил, метнулся к двери, перескакивая через упавших. Оглянулся на пороге — все были живы, но подняться по-прежнему не могли. Роберт прикинул — чтобы оправиться от шока и встать, им потребуется пять-десять минут. А может, и больше. Ни государственная контора, ни частная не отличалась избыточным гуманизмом.
Пострадали не только люди, но и техника, имеющая магические добавки. Ей досталось даже сильнее. Ржавчина стремительно разъедала оба автомобиля — и легковушку, на которой привезли Роберта, и фургон. Обшивка сыпалась, обнажались каркасы.
Он побежал по улице, прочь от дома.
Задыхаясь, выскочил из частного сектора — и отчаянно замахал руками, чтобы остановить проезжающее такси. Водитель посмотрел на него как на полоумного, но всё же притормозил. Роберт просипел, ввалившись в салон:
— На юг… К лесополосе…
Машина тронулась. Роберт хватал ртом воздух. Шофёр, косясь на него, молча крутил баранку. Диктор по радио тарахтел о подготовке к пуску на острове. По его словам, оставалось десять минут.
Немного придя в себя, Роберт узнал водителя. Несколько дней назад тот вёз его и Ирину в парк. Правда, было это не в настоящем мире, а в доброй сказке. В другой, придуманной жизни…
Машина выехала за город. Лесополоса была уже близко. Роберт, протянув водителю деньги, сказал:
— Спасибо. Высади здесь.
Пока такси отъезжало, он посмотрел на небо. Облака ползли плотным широким строем, солнце не жгло. В дыхании ветра чувствовалась прохлада — ещё не осенняя, но уже и не вполне летняя.
Поле вокруг было пустым и плоским, лишь пара терновых кустов торчала чуть в стороне. Хуторские постройки в пределах видимости отсутствовали, но это было привычно — Варя отгородилась от посторонних. 
Он сосредоточился, чтобы разглядеть к ней дорогу, но почему-то не получалось. Ветер, который помог ему в прошлый раз, теперь так и не поднялся. В окрестностях царил полный штиль.
— Варя, — сказал Роберт, — ну давай уже, пропусти меня.
Ничего не изменилось. Он почувствовал, как накатывает усталость, и опустился на траву у обочины, лицом к городу. Издалека тот выглядел спокойно и безмятежно — даже не верилось, что на улицах там творится полный бардак.
В глазах появилась лёгкая резь, как будто попала пыль. Роберт несколько раз моргнул, потёр веки тыльной стороной кисти. А когда опять поднял взгляд, перед ним стояла Ирина, и в руке у неё был шокер.
— Ну что, историк? — спросила сыщица. — Бросила тебя твоя ведьма?
— Ира, — сказал он, — ты в засаде, что ли, сидела? За кустиком?
— Вообще-то я тут не ради тебя. Приехала пару минут назад, потому что знаю — здесь Варя. Искала, как к ней пройти, а тут вдруг ты нарисовался. Наши тебя, значит, не поймали? Везёт дураку…
— Варя тебя не пустит. С ней девчонки и пацаны. Она их оберегает.
— Ну-ну. А давай-ка поставим эксперимент. Я переключу шокер в болевой режим и начну тебя тут расстреливать. Долго она на это сможет смотреть, не вмешиваясь?
— Ты этого не сделаешь. Не настолько больная.
— На кону стоит слишком много. А сил у нас не хватает…
— Ты же сама мне хвасталась, что у вас весь город под колпаком.
Сыщица посмотрела на него с такой ненавистью, что он подумал — сейчас и правда пальнёт. Но она ограничилась тем, что процедила:
— Многие наши куда-то делись. Вместо них теперь — эти уроды из «Аква-гипер». Вытеснение — так ты, кажется, выражался? Ну так вот, оно самое… И техника постоянно сбоит. Машина чуть не заглохла, пока я сюда доехала…
Словно в подтверждение её слов, над обочиной колыхнулось тусклое марево, и проступили очертания скромной малолитражки. Маскировочная магия соскользнула с неё, перестала действовать.
— Вот, — сказала Ирина, — сам понимаешь, какое у меня настроение. Так что…
Но её слова поглотил оглушительный, дикий вой.

Глава 25

Роберт много раз слышал, как воет аномалия, но сейчас та взъярилась по-настоящему. Звук буквально продирал до костей, ощущался каждой клеточкой тела.
Ураганный ветер ударил сбоку. Роберт не упал только потому, что и так сидел, а вот сыщицу сбило с ног, протащило по траве пару метров. Она вцепилась в землю, выронив шокер. 
Ураган продолжал бить поперёк трассы, выгрызая грунтовку к хутору. Роберт сквозь пыль разглядел сначала крыши домов, потом — иссохшее дерево, рядом с которым стояла Варя, держась за ствол.
Вой прекратился вдруг, разом. 
И стало слышно, как Варя кричит им:
— Роберт! Ирина! Сюда, быстрее!
Сыщица, поднявшись, принялась озираться в поисках своего оружия. Роберт сказал:
— Оставь. Ты же слышишь — она и тебя зовёт. Что-то случилось…
Отвернувшись от Ирины, он побежал. Рывок получился дохленький — его засмеяли бы даже на школьной спартакиаде. Но Роберт всё-таки добрался до дерева и сипло спросил:
— Все живы?  
— Да, — ответила Варя, — в доме. Иди туда, к телевизору.
Он ввалился в комнату и сразу уставился на экран, перед которым сгрудились десятиклассники. Прямая трансляция продолжалась. На острове был уже поздний вечер. Верхушка башни сияла, а над ней колыхался сноп лиловато-белого света, похожий на перевёрнутый конус. Это, видимо, и была магическая энергия, которую начали тянуть из кометы. Но диктор за кадром уже не трещал восторженно — теперь он то и дело сбивался, а в голосе сквозила растерянность:
— Конус-приёмник включился штатно, поломок нет, но… Общая картина отличается от того, что было запланировано. Сообщения приходят ежесекундно, мы пытаемся разобраться… Официальных комментариев пока не последовало, однако наши источники подтверждают — поток из космоса оказался в несколько раз сильнее, чем рассчитывали учёные. И его мощность продолжает расти… Один из экспертов, который сейчас цитируется на лентах инфомагентств, сказал буквально следующее: «Мы недооценили комету»…
Роберт оглянулся. Хозяйка дома стояла рядом, сыщица — чуть дальше, в дверях. Обе не отрывали глаз от экрана.
— Вот так… — негромко сказала Варя. — Ты боялась, Ира, что мы вашу станцию отсюда испортим… А её, оказывается, и портить не надо. Она просто слишком слабая…
— И что теперь будет? — спросила жалобно Таня. — Там всё взорвётся?
— Да ну нафиг, — сказал Никита. — Вырубят этот конус-приёмник и закроют вопрос. А комету — обратно в космос…
Диктор, казалось, его услышал:
— По некоторым данным, в эти минуты предпринимаются попытки отключить станцию. Но возникли новые сложности… Комета, как выражаются техники, слишком присосалась к приёмнику. Процесс поддерживается уже сам собой… Вот ещё одно мнение независимого эксперта: «Теперь не станция контролирует магию, а наоборот»… Планомерная ретрансляция сорвана, энергия концентрируется… Согласно новым расчётам, критическая отметка будет достигнута примерно через двадцать минут. И тогда возможны последствия в глобальном масштабе… Операторы стихий лихорадочно ищут способ отвести излишки энергии, нейтрализовать их. Но пока безуспешно, насколько можно судить. Нам нечего противопоставить этой силе из космоса…
Диктор продолжал говорить. Фраз был слишком много, их смысл по отдельности уже не воспринимался — был только страх, которых лился с экранов на оторопелых зрителей. Но Роберту всё-таки удалось выхватить из каскада слов кое-что конкретное:
— Стоп, секунду… Он сказал — нейтрализовать?
— Да, — подтвердила Оля-отличница. — И ещё противопоставить.
— Угу… Чтобы ту энергию заглушить, нужна её противоположность…
— Наш источник! — воскликнула Варя. — Надо срочно к нему!
— Источник? — недоверчиво переспросила сыщица.
— Ты же видела, — сказал Роберт, — как водная магия отключает кометную! И наоборот! Хоть сейчас-то не тормози!
— Я не дура, — огрызнулась Ирина, — логика мне понятна, но смущает масштаб. На острове — прорва магии, а у нас тут — просто скважина питьевая…
— Ты просто ещё не знаешь силу источника. А вот мы с Варей могли вчера оценить… Ёлки-палки, ведь изначально к этому шло! Два магических полюса…
— Ну, допустим, — угрюмо сказала сыщица. — Я готова схватиться за любую соломинку. Но как ты свой источник задействуешь? Каким способом?
На Роберте скрестились взгляды. Ирина, Варя, десятиклассники — все они смотрели и ждали. И он понял, каким должен быть ответ.
— Я знаю, что и как делать, — сказал он, — но не справлюсь один. Надо ехать всем. Машина, правда, нужна побольше, чтобы мы туда поместились…
— Сейчас будет, — сказала Варя. — У моего соседа — «газель». Он сейчас тут, приехал репортаж посмотреть.
Выскочив за порог вместе с остальными, она забарабанила в дверь соседнего дома. Открыл мужик лет пятидесяти, коренастый и седоусый.
— Выручай, дядь Саш, — быстро сказала Варя, — к бювету надо добраться. Очень срочно, вот прямо сразу.
Тот, видимо, знал, что по пустякам соседка просить не будет. Да и в голосе её было в этот момент что-то по-настоящему ведьмовское, неудержимое. Окинув всех взглядом, седоусый коротко сказал:
— Залезайте.
Они запрыгнули в «газель». Как только машина тронулась, Ирина сказала Роберту:
— Объясняй.
— Математичка мне сегодня напомнила — аномалия возникла, когда родились ребята. Поэтому я думаю, что источник подчиняется им. Они должны к нему подключиться…
— Как?
— Через воду. Тут проблема не в самом подключении, а в том, как управлять силой… Это мы уже на месте поймём… Если удастся, то решим сразу все проблемы. Комета с источником друг друга нейтрализуют. И пока это будет происходить, между ними будет столько энергии, что хватит для расцепления сказок.
Сыщицу, однако, его аргументы не убедили. Она ждала продолжения. Варя тоже посмотрела скептически:
— Ты же сам говорил, что миры уже слишком перемешались. Как расцеплять?
— В настоящем — никак. Только через прошлое.
— Так… — сказала Ирина. — Может, всё-таки не в парк, а в психушку?
Лера, которая прислушивалась к их разговору, нервно хихикнула и виновато посмотрела на Роберта. Он улыбнулся ей ободряюще. Машина тем временем пересекала город с юга на север. Мелькнул магазин «Аква-гипер», потом ДК, в котором на днях была лотерея. Приближалась северная окраина.
И снова стал слышен вой — чем ближе к источнику, тем он становился явственнее. Ирина скривилась, зажала уши. Водитель затормозил, немного не доехав до парка. Обернулся и сказал:
— Простите, ребята, ближе никак… В глазах темнеет…
Лицо его блестело от пота, он тяжело и часто дышал. Сыщице тоже стало заметно хуже, она прохрипела:
— Башка раскалывается… Вряд ли дойду…
Самому Роберту, как ни странно, вой сейчас не казался ни агрессивным, ни оглушительным. Звук был скорее жалобным, как будто скулил щенок.
— Остальные как себя чувствуют? — спросил Роберт.
— Нормально, — ответил за всех Никита.
— Спасибо, дядь Саш, — сказала Варя шофёру. — Дальше мы сами. А вы отъедьте с Ирой от парка, мы вас потом найдём…
«Если вернёмся», — добавил про себя Роберт. Вслух же сказал:
— Пошли. И главное — в темпе, времени мало.
Он вылез из «газели» и зашагал к парку. Варя спешила рядом, десятиклассники — позади. Быстро миновали ворота, вступили на территорию. Белели вымощенные дорожки, пруд блестел за деревьями. Только посетителей не было — ни молодых мамаш, ни детей, ни пенсионеров. Охрана тоже отсутствовала. Всех распугала аномалия своим воем.
— Видишь, — сказал Роберт, — источник подпустил только нас. Мы для него — свои.
— Меня это, если честно, пугает, — сказала Варя.
Они помолчали, потом она спросила:
— Насчёт того, чтобы действовать через прошлое… Ты это серьёзно?
— Шутки вроде не к месту.
— Ты, по-моему, понял больше, чем рассказал.
— Вспомни мою теорию. Из настоящего в прошлое отрастают корни, хвосты. Вот мы вдоль них и пойдём назад, вглубь. Выберем там момент, когда миры ещё не окончательно слиплись. И что-нибудь подправим.
— Звучит слишком по-киношному.
— Законы жанра. У нас ведь сказка…
Они подошли к бювету. Постройка выглядела солидно и дорого. Закрепился, кажется, вариант из сказки Леры — над входом блестела арка с символикой «Аква-гипер». Но чувствовалось, что народ разбегался отсюда в спешке. На асфальте валялись пластиковые стаканы, обёртки от недоеденного мороженого и чьи-то раздавленные солнечные очки.
Роберт, Варя и старшеклассники вошли внутрь. Остановились перед шестигранной колонной с кранами, которая была в центре зала.
— Ну, — сказал Роберт, — посмотрим, что мы умеем.
— Что нам делать? — спросил Антон.
— У нас тут шестеро «сказочников», а у колонны — шесть граней. В самый раз, по одной на каждого. Распределяйтесь.
Парни и девушки окружили колонну, открыли краны. Зажурчала вода.
— Подставьте ладони, — продолжал Роберт. — Нужен контакт, насколько я понимаю.
Они выполнили его указание. Роберт ожидал, что поднимется магический вихрь, как во время недавней схватки с машинами. Но никакой реакции не последовало. Десятиклассники смотрели с возрастающим беспокойством.
— Ладно… — сказал Роберт. — Без паники! Сила тут есть, я это знаю точно. Надо просто понять, что мы упустили из виду…
— Извините, — сказала Таня, — я, может, ошибаюсь…
— Говори, не стесняйся.
— В городе сейчас сказки из сочинений, правильно же? А я сочинение не писала! Значит, я лишняя… Может, я лучше с Антоном встану, Роберт Александрович? А вы — на моё место…
— Точно! — сказал Никита. — Молодец, Танька! Но я тогда, получается, тоже не при делах… Моя-то сказка уже, типа, отделилась, её в городе сейчас нет. Вместо меня пусть лучше ведьма… э-э-э… Варя! А я, например, с Катюхой. Проконтролирую её больную фантазию…
— Контролёр, блин, — фыркнула Катя, но, кажется, не слишком обиделась и протестовать не стала.
— Логика есть, — признал Роберт. — Пробуем.
Он встал на место Никиты, Варя — с другой стороны колонны, на место Тани. Вода коснулась ладоней Роберта, заструилась по коже. А в следующую секунду пол под ногами дрогнул, по колонне прошла вибрация.
Источник проснулся.
Мир стал восприниматься иначе.
Стены как будто отодвинулись в невообразимую даль. Теперь Роберту казалось, что дело происходит не в питьевом бювете, а внутри той самой 3D-модели, которая недавно ему приснилась. 
В её центре и находилась колонна, ставшая прозрачной и зыбкой. Собственно, это была теперь не колонна даже, а вертикальный поток текучей энергии. Сквозь поток этот Роберт снова увидел Варю, которая стояла прямо напротив.
А вокруг неявно и смутно, будто в тумане, проступали корпуса огромной усадьбы. Их хозяева-старшеклассники, окружив колонну-поток, глядели на Роберта и ждали его подсказок. Катя с Никитой, Ольга, Лера, Антон с Татьяной. 
— Мы сейчас — вне времени, — сказал Роберт. — Можем наблюдать его как бы со стороны. Пока не примем решение, часы для нас остановлены. Поэтому не спешите. Присмотритесь каждый к своему корпусу.
От построек вниз, словно от деревьев, уходили корни причин и следствий. Они переплетались в глубине, под фундаментом, обвивались вокруг потока. Тот был стержнем, который скреплял, удерживал всю конструкцию.
— Нам надо сместиться немного вглубь, вдоль временной оси. Выбрать в прошлом подходящий момент, когда миры ещё не смешались.
— Дай ориентир, — попросила Варя.
— Ориентир? Сейчас соображу… Для меня ключевыми точками были те, когда я читал сочинения. Последним по времени был текст Леры. Её сказка открылась вечером в понедельник…
Почудилось, что Роберт заскользил вниз вместе с остальными. Ракурс неуловимо сменился, и на передний план из тумана выдвинулся тот корпус, где Лера была хозяйкой. Позади угадывался Усть-Кумск. И хотя деталей было не разглядеть, всем стало ясно — это мир, где работает корпорация «Аква-гипер».
— Мы можем, к примеру, остаться здесь, — сказал Роберт. — Взять за основу именно эту сказку. Но только если вы все будете согласны.
— Ну а чё, — сказал Никита, — прикольный мир, и люди живут неплохо. Магия крутая. Я от Лерки даже не ожидал, серьёзно.
— Да, Лер, — поддержала Таня, — я думала, ты напишешь полный отстой. Извини, ошиблась.
Та не ответила, лишь пожала плечами. Ольга между тем внимательно вглядывалась в переплетение шлейфов. А когда одноклассники замолчали, осторожно заметила:
— Мир интересный, согласна. Но за Робертом Александровичем здесь гонялись, как за преступником. И вообще, корпорация забрала себе очень много власти. Она тут стала как отдельное государство. За всех всё решает.
— Я так не задумывала, — ответила Лера. — Просто хотела, чтобы был бизнес. И чтобы людям вода понравилась. Давайте тогда другую сказку попробуем…
Её фраза стала сигналом. Они снова скользнули вглубь, вдоль оси. «Водный» мир отодвинулся, сменившись другим — с лотереей и женщинами-призами.
— Нафиг-нафиг, — сказал Никита.
— Да уж, — сказала Катя, — перестаралась я с сочинением. Хотела вас чуть-чуть подразнить, Роберт Александрович, а получилось вон что… Вы только, ребят, не думайте, что я совсем отмороженная. На самом деле у меня в голове не такая сказка. Эх, если б можно было вам сейчас показать…
Постройки в ответ на её слова подёрнулись плотной дымкой, а корни-шлейфы под ними замерцали, сплетаясь в новый узор. Но это, судя по всему, был сложный процесс, и результат не мог проявиться сразу.
— Жаль, — вздохнула Катя. — Может, потом, без нервов…
— Ловлю на слове, — сказал Никита. — Расскажешь, что за фантазии у тебя там на самом деле. Я заинтриговался по самое «не могу».
— Да ну тебя. Поехали дальше, Роберт Александрович.
Скольжение продолжилось. Тенью мелькнула антиутопия с киберами, отгородившаяся от остальных миров, и распахнулась сказка Антона. Кометная магия, башня посреди океана…
— Ой, — воскликнула Таня, — главное, чтобы комета не взорвалась! Мы ведь её остановим, да? Тогда этот мир будет самый классный! Я бы здесь осталась, честное слово! Хочется, чтобы магия была в жизни!
— Не знаю, Тань, — грустно сказал Антон. — Чтобы не было взрыва, кометную магию придётся как раз-таки заглушить. И получится самый обычный мир…
— А мне, например, — заметила Ольга, — больше всего понравилось, как у Антона сотрудничали разные государства, когда строили башню. Жалко только, что они магией чересчур увлеклись, а про науку забыли. И не просчитали, чем может кончиться эта ловля кометы.
— Может, ты и права, — не стал спорить автор «кометной» сказки. — Пора теперь к тебе, Оля.
И они переместились в тот день, когда Роберт прочитал сочинение, написанное отличницей. Сквозь туман прорисовался нарядный город, где не было революций. Первой заговорила Катя:
— Не знаю, как остальные, а я хочу спасибо сказать. Я тут два дня провела в гостях, рассмотрела всё более-менее. Короче, Оля, мир замечательный, даже уходить не хотелось… Люди живут спокойно, не дёргаются. Кто-то богатый, кто-то не очень, но нищих нету. Я, по крайней мере, не видела…
— Да, — кивнула Ольга, — мне и хотелось, чтобы не было нищеты. Ну и вообще, чтобы люди не грызлись между собой. Хотя бы тут, в сказке, если в реальной жизни не получается.
— Толковая сказочка, — согласился Никита. — Правда, скучноватая малость.
— Ой, ладно, хоть ты не умничай, — отмахнулась Катя. — Если скучно — сидел бы дальше со своими дебильными железяками…
— Роберт Александрович, — вмешался Антон, — а вы почему всё время отмалчиваетесь? Ваше мнение ведь тоже учитывается, вы наши сказки знаете изнутри.
— Да, кстати, — сказал Никита. — Хотим послушать.
Роберт собрался с мыслями, чтобы выразиться яснее:
— Мир Ольги, по-моему, наиболее сбалансирован. Он соединил достоинства разных сказок. Тут высокий уровень жизни. Частный бизнес хорошо развит, но не держит в тисках всё общество. Государства стараются сотрудничать, договариваются между собой…
— Зато здесь магии нет! — наябедничала Таня.
— Ты права, — согласился Роберт, — магии нет. Но разве наука хуже? Я сейчас говорю без всякой иронии. Задумайтесь на минуту — сегодня в любой квартире найдётся куча вещей, которые нашим предкам показались бы колдовством. Есть холодильник, где даже летом — мороз. Есть телевизор, приносящий картинки с другого конца планеты. Про компьютер вообще молчу… Как всё это сумели изобрести? Как оно работает, собственно? Технари объясняют — электрический ток, транзисторы и так далее. Но я не технарь, к стыду своему, для меня это — тёмный лес. То есть, по сути, та же самая магия…
— Значит, Олина сказка вам тоже нравится больше всех?
— Скажем так — в этой сказке я чувствовал себя комфортно. Спасибо, Ольга.
Поток энергии вздрогнул. К его текучей прозрачности примешался бледно-лиловый свет — такой же, как над островом с башней. Варя сказала:
— Кометная магия уже проникает даже сюда. Пора что-то выбирать.
— Да, — согласился Роберт. — Ну, товарищи сказочники, обсуждение состоялось. Прикоснитесь к потоку, пусть он оформит ваше решение…
Они так и сделали, но результат снова стал для Роберта неожиданностью. Ракурс сменился, все корпуса отодвинулись от потока на равное расстояние, а десятиклассники замерли, как в стоп-кадре.
— Не понял… — пробормотал Роберт.
— А по-моему, всё понятно, — сказала Варя. — Антон правильно сказал — ты не только слышал все мнения, но и жил во всех сказках. Никто, кроме тебя, не видит целиком всю картину. Поэтому поток ждёт, что решение примешь ты.  
— Но я ведь тоже не совсем объективен. Некоторые миры мне нравятся больше, некоторые меньше.
— Это нормально. Ты же не машина, а человек. У тебя и логика, и эмоции. Надо найти баланс, общий знаменатель.
— От слова «баланс» меня уже потихоньку подташнивает.
Она улыбнулась:
— Ничего, потерпишь. Без него нам не обойтись.
— Это да, — согласился Роберт. — Ну, раз так, будем выбирать.
Поток откликнулся на эти слова торжествующим завыванием. Уже невозможно было понять, в какую сторону он направлен — вверх или вниз. Теперь он скорее напоминал циклопическую прозрачную колбу, в которой происходила реакция. Лиловатая кометная магия смешалась с аквамариновой, которая пришла из источника.
Шлейфы причин и следствий вокруг засветились и зазмеились. Прошлое и настоящее проникали друг в друга, становились единым целым. И в этом беспрерывном движении Роберт смог рассмотреть, как возникла аномальная зона. И как возник сам источник.
Впрочем, глагол «возникнуть» был тут не совсем уместен. Аномалия просто существовала в круговороте времени, циркулируя между «сейчас» и «прежде». В каком-то смысле, она рождалась прямо под взглядом Роберта, в эти сентябрьские жаркие дни, когда слово «сказка» стало звучать на каждом шагу.
Варя тоже всё разглядела. Он знал это — ему даже не требовалось обращаться к ней вслух. В пространстве, переполненном магией, их мысли переплелись, как и времена. Формулировки возникали сами собой, законченные и ясные, будто в книжке. Девушка из Усть-Кумска и гость из Питера слышали друг друга, несмотря на бешеный рёв потока. Два человека, два маленьких магических полюса, которые нужны были, чтобы подключиться к большим магическим полюсам. 
Она сказала-подумала: «Мы слишком много рассуждали о сказках. Так много, что здесь у нас стали действовать сказочные законы. Мы фантазировали о волшебной воде — и она появилась в прошлом. А появившись, сделала сказку материальной. Круг замыкается».
Он ответил: «Вода — только инструмент. А инструментом пользуются люди, вольно или невольно. Подростки жалуются, что взрослые их не слышат, не понимают. Барьер, сбой коммуникации. И в результате магия проецирует этот сбой на весь город, из настоящего в прошлое. Коммуникация нарушается на техническом уровне — мобильники, интернет…»
«Да, Роберт, но это тоже не главное. А главное мы увидели, когда ты начал читать сочинения. Да, начал читать и убедился воочию: любой подросток и вообще любой человек — носитель целого мира. Там, в своём мире, каждый из нас живёт одновременно с внешней жизнью».
«Да, Варя, в том-то и дело. Мы существуем в двух мирах сразу. В своём собственном, воображаемом — и в материальном, общем для всех. Тут требуется сноровка. В общедоступном мире надо жить так, чтобы не мешать остальным. Чтобы твоя личная сказка не вытесняла другие. Непростая задача».
«Непростая, но выполнимая».
«Хочется на это надеяться».
Поток бушевал. Два вида магии взаимно поглощали друг друга. Сквозь эту мутную круговерть Роберту всё труднее было разглядеть лицо Вари. Он, однако, по-прежнему воспринимал её мысли.
«Роберт, но ведь общедоступный мир очень несовершенен. В нём много плохого…»
«Продолжай, Варя».
«У нас теперь — уникальный шанс. Магический поток — рядом, в нашем распоряжении. Мы не обязаны возвращаться в тот мир, где привыкли жить. Можем выбрать любую сказку. Тебе же нравится та, которую придумала Ольга…»
«Да, Варя, очень нравится».
«Надо выбрать. Только быстрее, пока магия ещё не совсем иссякла».
Рёв потока достиг немыслимой, запредельно-звенящей ноты. Течение полностью потеряло прозрачность, Роберт больше не видел Варю. Было понятно — остались считанные секунды.
«Ты выбрал?»
«Выбрал. Согласна с моим решением?»
«Дай присмотреться… Да, наверно, ты прав. Согласна».
И они шагнули в поток навстречу друг другу.

Эпилог

Роберт вышел из тамбура на перрон и зажмурился от яркого света. Жара стояла ощутимая, плотная — хотя по местным меркам она, может, и не тянула на температурный рекорд. Если верить электронному табло над входом в вокзал, было двадцать семь градусов. Забывчивым пассажирам табло также напоминало, что на календаре сейчас — шестнадцатое августа две тысячи двадцатого года.
Он пошёл вдоль вагона, придерживая наплечную сумку, чтобы никого не задеть в толпе. Сумка, впрочем, была не очень громоздкая — Роберт приехал всего-то на две недели, и куча одежды ему не требовалась.
Спустившись по ступенькам, он прошагал по подземному переходу и оказался на привокзальной площади. К нему сразу же подскочил молодой таксист — крепыш-колобок со стрижкой под ноль:
— Ехать надо? Куда?
— В Усть-Кумск.
Они сторговались за шестьсот пятьдесят рублей. Роберт, пожалуй, мог бы сбить цену ещё сильнее — конкурентов у крепыша хватало. Но лень было спорить — да и вообще, не хотелось выглядеть скупердяем в первый день пребывания на курорте.
— Пошли, — сказал таксист и махнул рукой в сторону старенького «пежо».
— Погоди минуту.
На автобусной остановке Роберт заметил девушку, которая показалась ему знакомой. Присмотревшись, он с удивлением понял, что не ошибся. Подошёл ближе, окликнул:
— Варя?
Она обернулась:
— Роберт? Ну надо же! Вот уж не ожидала…
— Я тоже. Бывшую однокурсницу встретить за две тысячи километров от универа — это неслабо. Ты что здесь делаешь?
— Я тут вообще-то живу, — сказала она. — В Усть-Кумске, в смысле.
— Серьёзно? Нет, я-то помню, что ты откуда-то с юга, но без подробностей.
— Ну да, для вас там, в северной культурной столице, мы все на одно лицо.
Они посмеялись, потом Варя спросила:
— А сам ты какими судьбами тут?
— В санаторий приехал. Только что с поезда.
— Ой, мы, значит, в соседних вагонах были? Я в Питер ездила с девчонками повидаться. А теперь вот домой.
— Раз так, поехали со мной на такси.
— Да ладно, тут маршрутки часто бывают…
— Варя, прекращай детский сад.
Отобрав чемодан, он довёл её до машины. Они загрузили вещи в багажник и вдвоём устроились на заднем сиденье. Легковушка прокатила по улице, обсаженной каштанами, и вырвалась в степь.
Шофёр включил радио, какую-то FM-станцию. Между песнями вклинился короткий новостной выпуск. Дали цитату Путина насчёт первой вакцины от COVID-19, сказали про демонстрации в Белоруссии и перескочили к спорту. Ведущий в красках расписывал, как «Бавария» накануне громила «Барселону» в четвертьфинале.
— Да уж, — сказал таксист. — Восемь-два — это как вообще? Я, блин, чуть в осадок не выпал. Смотрели вчера?
— Ещё чего не хватало, — фыркнула Варя.
— Я тоже не смотрел, — сказал Роберт, — только результат слышал.
Водитель, не найдя понимания, замолчал и уставился на дорогу. По радио снова кто-то запел. Варя спросила Роберта:
— А чем ты в Питере занимаешься? 
— В аспирантуре учусь, — доложил он. — Ну и подрабатываю по мелочи — репетиторство, всё такое.
— К нам надолго?
— До сентября. Путёвка досталась по случаю, ну я и подумал — съезжу. У вас тут, говорят, минералка хорошая? Буду пить.
— Мне она уже надоела. Да и вообще, надо аккуратно. Её много пить нельзя, будет вредно. Не перестарайся, в общем.
Роберт усмехнулся:
— Да, теперь вспоминаю, какая ты серьёзная барышня. Сама-то кем работаешь? Почему в Питере не осталась?
— Знаешь, я поначалу тоже хотела в аспирантуру. Но потом передумала. Домой потянуло — сил нет. То есть, конечно, в Питере классно — я, пока училась, была в восторге. Но постоянно жить там — всё-таки не моё. Даже иногда снилось, как я сюда возвращаюсь…
Она кивнула за окно, где блёклая степь впитывала солнечный зной. На обочине мелькнул указатель — поворот на Усть-Кумск был близко. Показался и сам город с пятиэтажками. Вдоль окраины выстроились высокие тополя. И хотя Роберт никогда прежде тут не бывал, у него защемило сердце.
— Ну вот, — продолжала Варя, — я после универа вернулась, и мне предложили в школе преподавать. Мой старый учитель как раз уходил на пенсию, освободилось место. Я решила попробовать. И мне понравилось, представляешь? Даже классное руководство взяла. Отличные ребята достались, кстати. В десятый класс сейчас перешли…
У неё пиликнул смартфон. Варя глянула на экран, сказала с улыбкой:
— Вот, пишут в группу. Есть там такая Катя, незакомплексованная девица…
— Значит, с интернетом в городе всё нормально?
— Ну да, вполне. Почему ты спрашиваешь?
— Не знаю… — Роберт потёр висок. — Пришло вдруг в голову… Не обращай внимания, это я перегрелся. Непривычен к такому климату.
— У нас и жарче бывает. Сейчас — ещё ничего, терпимо.
— Раз так, то, может, проведёшь для меня экскурсию?
— Да хоть завтра. Живу рядом с санаторием — пешком до меня дойдёшь, если что.
Такси миновало городскую черту, и они, не сговариваясь, умолкли. Несколько секунд прислушивались к чему-то, будто ожидая подсказки. Но ничего, естественно, не услышали — Усть-Кумск спокойно жил своей жизнью.
— Роберт, — сказала Варя, — у тебя дежавю бывает?
— Оно у меня вот прямо сейчас…
Водитель, полуобернувшись, спросил:
— К санаторию, я правильно понял?
— Да, — подтвердила Варя, — а по пути там, немного не доезжая, домики. Возле них меня высадите, пожалуйста.
— Перед лесополосой? Знаю.
Трасса, превратившись на время в улицу, пересекала город наискосок. Одна из панельных пятиэтажек показалась знакомой Роберту. Ему без труда представилась однокомнатная квартира, из окон которой вечером виден розовато-рыжий закат.
Он тряхнул головой, отгоняя странные мысли, и отвернулся. Такси проехало частный сектор и свернуло с асфальта на грунтовую дорогу, которая вела к хутору. Возле крайнего дома росло старое ветвистое дерево.
Шофёр по подсказке Вари притормозил. Роберт помог ей вытащить вещи, проводил до крыльца. Попрощался и пошёл обратно к машине, но на полпути обернулся:
— Слушай, я же твой номер не записал.
— Да, кстати!
Они обменялись мобильными номерами. Убрав смартфон, Варя уточнила:  
— Значит, до завтра?  
— Ага, позвоню с утра. Всё, пока! Сказочникам приветы передавай…
Сказав это, он осёкся.
И она, услышав его, тоже замерла у двери.
Они смотрели друг на друга — как и в тот раз, когда между ними ревел поток.
Стояли молча и вспоминали.
Потом она наконец сказала:
— Ты мог выбрать любую сказку.
— Я выбрал реальный мир. Он может быть плохим, но может быть и хорошим. Всё от людей зависит, которые в нём живут.
Она улыбнулась:
— Хватит уже меня агитировать. Я ведь ещё тогда согласилась.
И девушка из Усть-Кумска снова шагнула к гостю из Питера.